Развод! Смирись, милый! (СИ) - Горская Ника - Страница 2

Не знаю к чему в итоге всё пришло, если бы не плач Арсения, которого я, забывшись, слишком сильно прижала к себе.

Резко торможу, переводя взгляд на малыша.

— Прости, маленький. — шепчу, с трудом шевеля губами.

Неконтролируемая дрожь сотрясает тело.

Ноги становятся ватными, и я едва держусь, чтобы не упасть.

И в этот момент будто издалека, откуда-то из другой жизни слышу его голос:

— Вика?

Дальше всё происходит будто не со мной.

Наблюдаю за тем, как Назар что-то сказав брюнетке, передаёт ей мальчика и идёт в мою сторону.

Внутренности скручивает от жгучего желания сбежать, но я упрямо продолжаю стоять на месте.

К моей радости, в эту самую секунду появляется Нина.

Без лишних слов отдаю ей малыша и ощущаю очередной удар под дых, замечая в её глазах сожаление.

— Ты знала, да? — голос проседает.

Ответ я уже не слышу, потому что почти одновременно с этим моя рука попадает в стальной захват его пальцев…

Вика

— Спокойно, малыш, — говорит Градов и тянет меня в сторону.

Голос звучит ласково, будто он успокаивает испуганного ребёнка, а не женщину, которую предал самым жестоким образом.

— Всё хорошо.

Не сопротивляюсь, иду с ним.

Впервые чувствую себя абсолютно дезориентированной. Будто все жизненные механизмы разом дали сбой. Шестеренки крутятся впустую, не приводя в действие ни одну функцию. И я понятия не имею, что делать дальше. Куда идти, что говорить, как реагировать.

Осознаю реальность, когда понимаю, что мы стоим друг напротив друга. Как стояли много раз до этого, но… всё изменилось.

Сейчас мне даже не больно. Пока нет. Испытываю шок, растерянность, неверие, но точно не боль.

Но знаю, что она придёт позже. С полным осознанием масштаба предательства. С пониманием того, что все мои мечты, надежды, планы на будущее разрушены. С принятием того факта, что человек, которого любила больше жизни, оказался чудовищем.

Градов что-то говорит, притянув меня к себе, но я не понимаю ни слова. Да и не хочу понимать. Я хочу уйти.

Упираюсь ладонями в его грудь и выдыхаю короткое:

— Пусти.

К счастью, он тут же отпускает, и я пячусь назад.

На него не смотрю.

Это выше моих сил.

Отворачиваюсь и иду в сторону лестницы. Этаж не запредельно высокий, поэтому решаю, что нет необходимости ждать лифт.

Толкаю дверь, пытаясь выйти на лестничную площадку, но Градов останавливает меня, удержав за руку.

Его хватка сильная, властная.

— Вика, не дури. Идём. — ведёт меня к лифту.

В подъемнике мы оказываемся не одни. Незнакомая пара стоит рядом, увлеченная своим разговором. Поэтому у меня есть возможность вдохнуть полной грудью.

Назар стоит сзади, но слава богу не прикасается. Его присутствие, как и прежде, ощущается каждой клеточкой тела, но теперь вызывая отвращение и гнев.

Того времени пока мы спускаемся на первый этаж оказывается достаточно чтобы я немного пришла в себя. Поэтому, когда, выходя из лифта, Градов снова пытается взять меня за руку я резко отхожу в сторону.

— Не смей трогать! — цежу сквозь зубы.

Кожа горит там, где касались его пальцы.

Градов смотрит на меня с недоумением, будто я сошла с ума. Впрочем, для него, наверное, так и есть. Жена, которая восемь лет смотрела на него снизу вверх, вдруг огрызается.

— Малыш, давай только без истерики? — просит устало. Как будто это я, повинуясь глупому капризу устраиваю сцену на ровном месте, а не он разрушил нашу семью.

Как же лицемерно!

Ублюдок!

Злость добавляет решимости.

Шагаю к своему авто, стараясь игнорировать тот факт, что Назар следует за мной. Спиной чувствую его взгляд, прожигающий насквозь...

На ходу открываю сумочку и пытаюсь отыскать в ней ключ от автомобиля. Но, как назло, не получается.

Ставлю сумку на капот, продолжая в ней копошиться. Сердце колотится как бешеное, руки дрожат, а в глазах щиплет от невыплаканных слёз.

Спустя несколько секунд всё же нащупываю ключ. Но воспользоваться им Градов не даёт, забирая его одним быстрым движением.

— Тебе не нужно в таком состоянии садиться за руль. Я поведу. — говорит, снимая кроссовер с сигнализации.

И хоть мне сейчас хочется послать Градова ко всем чертям, но признаю, что он прав.

Делаю несколько глубоких вдохов, прежде чем молча занять пассажирское место. Сзади. Может это всё выглядит нелепо, но сейчас даже эта небольшая дистанция между нами воспринимается глотком свежего воздуха.

Сажусь, отворачиваюсь к окну, и смотрю на проплывающие мимо пейзажи. Город кажется незнакомым. Будто я попала в другой, чужой для себя мир, где всё вокруг серое, где нет места счастью и любви.

Мы едем в полной тишине.

Это даёт возможность хоть как-то упорядочить в голове бесконечный поток мыслей.

Слежу за тем, как медленно открываются автоматические ворота, и машина плавно въезжает во двор.

Замираю, глядя на наш дом. Величественный, красивый. Его строительством и проектировкой занимался Назар лично. Он вложил в него душу, воплотил все свои мечты. Позже я занималась благоустройством. Выбирала мебель, шторы, декор. Создавала уют, наполняла дом теплом и любовью.

Теперь я смотрю на этот дом и понимаю, что как прежде уже ничего не будет. Предательство мужа разрушило всё. Превратило в прах все наши усилия.

Дом, который, как мне казалось, был символом нашего счастья, стал свидетелем многолетнего фарса.

Осознание того, что у нас нет больше будущего, которое я ещё несколько часов назад спокойно могла представить, разрушает меня изнутри. Раскалывает на мелкие осколки.

Воздуха не хватает, в груди давит, а в голове только одна мысль: как я могла быть такой слепой?

Выхожу из автомобиля и иду к дому. Ощущение будто на казнь направляюсь.

Поднимаюсь по ступенькам крыльца, переступаю порог дома и сразу прячусь в ванной. Закрываю за собой дверь и прислоняюсь к ней спиной, чувствуя, как дрожат колени.

Какое-то время стою и просто усиленно дышу.

Затем отхожу от двери, открываю кран и несколько раз умываюсь холодной водой.

Смотрю на своё отражение в зеркале и не узнаю себя. Бледное лицо, красные глаза, растрёпанные волосы. Вот как выглядит женщина, узнавшая о предательстве.

Сажусь на край ванной и прячу лицо в ладонях.

Странно, но слёз нет.

Внутри будто вакуум, в котором нет места эмоциям. Это сейчас как нельзя кстати.

Не знаю сколько проходит времени, но в себя прихожу, когда слышу настойчивый стук в дверь.

— Вика, открой. Давай поговорим. — его голос абсолютно спокойный.

Интересно, за все эти годы он хоть раз сожалел о том, что так со мной поступил?

Вика

Открываю дверь ванной и взгляд мгновенно упирается в Назара. Сначала замечаю всю ту же идеально выглаженную мной рубашку, и почему-то именно этот факт вызывает новый приступ тошноты.

Разглядываю её, как будто вижу впервые, каждую пуговицу, каждую складку, боясь поднять взгляд выше. Не хочу видеть его лицо, глаза, в которых наверняка нет и тени раскаяния.

Я будто в каком-то жутком кошмаре нахожусь, вязком, липком, из которого невозможно выбраться. Всё жду, когда это всё закончится, когда раздастся звонок будильника, и я проснусь в своей уютной постели, а рядом будет спать мой любящий муж.

Но это реальность, и она слишком жестока.

Делаю шаг вперёд и Градов, пропуская меня, отходит в сторону.

Я не в том состоянии чтобы разговаривать хоть о чём-то.

А мысль о том, что сейчас предстоит говорить о наличии у мужа второй семьи вызывает чувство брезгливости.

Оно нарастает по мере того, как я прохожу в кухню, как включаю чайник и отхожу к окну.

Дышу размеренно, глубоко. Концентрируясь на дыхании, контролирую каждый вдох.

— Как давно всё это продолжается?

Задавать стандартный вопрос о том, как он мог так со мной поступить не вижу никакого смысла. Смог и точка. Вряд ли в этой ситуации, в качестве оправдания, вообще возможно найти весомые аргументы.