Отставной экзорцист 3 (СИ) - Злобин Михаил - Страница 20

Демоническая мощь, находящаяся далеко за пределами человеческого понимания и даже воображения, заструилась по венам. Я вдохнул так резко, что воздух разогрелся и хлынул в лёгкие словно жидкое пламя. На краткий миг я перестал быть человеком, однако всё же сохранил свой разум, не уступив подавляющему воздействию демонической сущности. Остался собой, но при этом вырвал крупицу инфернальной мощи и обратил её на пользу себе.

Мой кулак сжался, и тело мёртвого штурмовика сплющилось, как пустая алюминиевая банка. Противно хрустнули кости, кровь плеснула фонтаном, заливая стены, а укороченный автомат смяло, как будто он был сделан из пластилина.

Взмах руки в другую сторону, и десятки кадавров, заполонивших коридор, распадаются на сотни неровных мясных кусков. Теперь остался одержимый, но сначала надо оценить состояние раненного.

— Паша, ты как? — рывком приблизился я к парню.

Тот ошарашено посмотрел на меня, затем на кровавое месиво, оставшееся от мертвецов.

— Нор… мально, — выдавил он, зажимая правую руку пониже плеча. — Мороз, что это сейчас бы… кха-кха-кха…

Кочетков закашлялся, и у него на губах показалась кровь. Я рывком снял с его шеи оружейный ремень и осторожно поднял локоть. Твою мать, так и знал… Пуля прошила бицепс навылет, проскочила между грудной и спинной плитой бронежилета и вошла в бок. Хреново дело…

— Толик, Андрей, займитесь им, — приказал я товарищам. — Уносите его передайте на руки медикам. А я здесь закончу.

Бойцы, шокированные внезапной развязкой боя до потери речи, меня словно бы не услышали. Пришлось гаркнуть, выводя их из оцепенения. Анатолий первым подскочил к хакеру, и извлёк из подсумка жгут-турникет. Цепков в это время шелестел упаковками кровоостанавливающих губок.

Я же поспешил к рентгеновскому кабинету, где среди гражданских притаился демон.

Вновь хлестанув Валаккара, будто скаковую лошадь, я выжал из него ещё каплю силы. Её с лихвой хватило на то, чтобы вырвать тяжёлую свинцовую дверь с кусками кирпичной кладки и зашвырнуть её в покромсанную кучу мертвецов.

Внутри помещения, перекрывая грохот от падения вывороченных обломков стены, закричали люди. Но всё разом замолкли, когда в неровном проломе возникла моя фигура, сжимающая в руках пистолет.

— Все на выход, живо! — распорядился я, окидывая взглядом заставленную оборудованием комнату.

Я встретил этих людей впервые, но уже знал каждого. Бездна подробно мне их описала, вплоть до полученных ими ушибов и порезов при побеге от зомби. Мои глаза остановились на дальнем углу, где испуганно обмерли две молодые девицы. Одна рыжеволосая, которую описывал ещё Анатолий. А вот сжавшуюся рядом с ней брюнетку я видел впервые, поскольку тёмный ореол демонического присутствия защищал её от взора Преисподней.

— Ну! Быстрее валите отсюда, путь открыт! — поторопил я.

Гражданские, недоверчиво косясь на хищно поблёскивающий в моём кулаке «Самум», неуверенно двинулись к выходу. Нестройной гурьбой они покидали кабинет. Некоторые испуганно вскрикивали, когда видели месиво в коридоре. Но я едва слышал их. Всё моё внимание сейчас было сосредоточено на парочке девиц. Выкинет ли одержимая что-нибудь или попытается смешаться с толпой, надеясь, что её не раскрыли?

Вскоре стало ясно, что демон избрал второй вариант. Прижимаясь к рыжеволосой молодой сотруднице бюро, брюнетка засеменила к выходу. Смотрела она исключительно себе под ноги, не поднимая лица, да и в целом имела весьма кроткий и зашуганный вид. А её спутница, не представляя, кого она утешает, что-то ободряюще ей нашёптывала. Но меня щенячьими глазками не провести…

— Вот ты и попалась, тварь, — мрачно произнёс я, когда девушки поравнялись со мной.

— Ч… что? — тихо пискнула одержимая, воззрившись на меня широко распахнутыми глазами.

Вместо ответа я приставил ей ко лбу «Самум». Палец выбрал свободный ход спускового крючка и грянул выстрел. Экспансивная пуля и вырвавшиеся из ствола под огромным давлением пороховые газы просто разнесли череп носительницы демонической сущности. Кровь, осколки костей и белёсо-бурые ошмётки плеснули во все стороны, облепляя меня и рыжеволосую девушку.

Сотрудница бюро в ужасе отшатнулась и упала. Она закричала, зажимая рот обеими ладонями. Я же продолжал невозмутимо стоять и безучастно смотреть на опавшее тело, не ощущая ничего, кроме глубокого удовлетворения. И когда агональный спазм начал с хрустом выкручивать суставы убитой одержимой, оно лишь усилилось.

Свою работу я привык доводить до конца.

Фирсов сидел в кабинете генерала Щукина и неотрывно пялился в столешницу. Он кожей ощущал жгучий взгляд начальника «Отдела-С», которым тот прожигал майора. Аваков пришел в натуральное бешенство, когда узнал, что Дмитрий Сергеевич самовольно привлёк Бугрова к ликвидации инцидента в Центральном бюро. Однако в присутствии руководителя управления Валерий Оскарович демонстрировать своё недовольство не рисковал.

Щукин, если говорить откровенно, участие постороннего в штурмовой операции тоже не шибко одобрил. Майору понадобилось немало времени, дабы убедить его в том, что доклады о восставших мертвецах не вымысел и не фигура речи.

И лишь первые документальные материалы по происшествию сумели незначительно повлиять на точку зрения генерал-лейтенанта.

Для этого служащим полиции в кратчайшие сроки пришлось проделать титанические объёмы работ. Запротоколировать показания всех участников происшествия, начиная от спасённых Бугровым сотрудников бюро, заканчивая вступившими в контакт с нежитью штурмовиками. Произвести выемку записей с камер наблюдения, запечатлевших несколько трупов, бродячих по коридорам. Выполнить опись материального ущерба. Отснять каждый квадратный метр внутренних помещений бюро. А самое главное — зафиксировать каждую гильзу, каждую каплю гнилостной юшки, а также провести баллистические экспертизы повреждений, обнаруженных на мёртвых.

И только после ознакомления с этой кипой неопровержимых доказательств Фёдор Харитонович сдался, признал сверхъестественную природу инцидента и одобрил действия Фирсова. Это, в свою очередь, автоматически сняло и возможные претензии со стороны Авакова. По крайней мере те, которые можно предъявить официально…

— Дьявольщина какая-то… — бормотал Щукин себе в усы, по десятому разу перелистывая объёмную папку с кратким изложением сути дела. — Пятьдесят лет в органах, но такое вижу впервые… Значит, виновником произошедшего оказалась эта девушка?

Фёдор Харитонович ткнул пальцем в распечатку с фотографией сотрудницы, застреленной Бугровым на глазах у Людмилы Лукошкиной.

— Так точно, товарищ генерал! — подал голос Фирсов. — Санич Елена Эдуардовна, двадцать пять полных лет, работала санитаркой в бюро.

— А какие-нибудь доказательства её виновности существуют, помимо утверждений Бугрова? — красноречиво воздел кустистую бровь Щукин.

— В результате вскрытия её тела были обнаружены крайне похожие системные изменения в строении тканей организма, как у Веры Никитиной, — отчеканил Фирсов. — Кроме того, на некоторых записях видно, что именно Санич посещала трупохранилище и контактировала с поступившими телами. Хотя и не понятно, что конкретно она делала.

— Ладно, за неимением лучшего, принимается, — проворчал руководитель управления, после чего открыл страницу с фотографией коридора, заваленного расчленёнными телами. — А это как произошло?

— Доподлинно не удалось установить, — признался майор. — Бугров и его помощники ничего толком не объяснили.

— И вы их отпустили, Дмитрий Сергеевич? — неодобрительно цыкнул Аваков.

— У них были раненные, товарищ полковник, поэтому… кхм… я не стал…

Фирсов стушевался под испепеляющим взглядом своего непосредственного начальника и замолк. Но Щукин внезапно заинтересовался этой информацией и попросил подробностей.

— В ходе проведения операции пострадали Анатолий Ильич Садчин, тридцать один год, и Павел Григорьевич Кочетков, двадцать шесть полных лет, — принялся чётко излагать майор. — Первый отделался сквозным ранением мягких тканей без повреждения крупных сосудов. А вот Кочетков… с ним хуже. Пуля пробила ему руку, сломала ребро и застряла в лёгком. Сейчас он находится в тяжёлом состоянии, медики борются за его жизнь.