Вечно молодой (СИ) - Ромов Дмитрий - Страница 28

— Что выяснять⁈ — не мог успокоиться Давид.

Ширяй, между тем, продолжал хранить молчание, пристально глядя на сцену.

— Я просто хочу понять, была ли наша встреча случайной, а если нет, как они узнали, что Ангелина будет там? Они следили за ней? Просто их поведение было необычным. Я уверен, в Лондоне они так не вели себя. И в своём родном городе тоже.

— Вы поймите правильно, — воскликнул Мансур. — Нет, конечно. Это он…

— Кончай его! — рявкнул Давид, толкая Мансура в спину, и добавил что-то крепкое на грузинском.

— Глеб Витальевич! — воскликнул пленник и снова получил удар в спину, от которого чуть не упал.

И снова нервный и гневный голос Давида обратился ко мне.

— Ты будешь стрелять или нет, обезьянья жопа?

— Да буду, буду, Давид Георгиевич. Вам что, не интересно самому узнать?

— Слушайте меня, слушайте меня! — с жаром заговорил Мансур, поднимая руки. — Я всё объясню сейчас! Дело в том…

Давид снова ударил его в спину, и у него будто тумблер выключили. Он замер, мгновенно заиндевел, превратился в соляной столп. Слова его оборвались внезапно и резко. Он не успел договорить. Лицо стало беззащитным и удивлённым. Мимика, движения, взгляд сделались мраморными, мёртвыми, скульптурными, уносящимися к античному Риму или ещё, куда подальше…

Твою мать… Мышь под сердцем тоскливо начала чиркать когтем.

— А я говорил… — прозвучал язвительный голос Давида. — А я говорил, Глеб Витальевич. Рано ему доверять.

Он снова толкнул Мансура, на этот раз легонько, но и этого оказалось достаточно для того, чтобы Мансур с высоты своего роста рухнул на бетон, застеленный чёрной полиэтиленовой плёнкой.

Говорил Давид грозно, с гневом и напором.

— Я предупреждал, что рано его, — гремел он, имея в виду, видимо, меня, — что рано вы его к себе приблизили. Мальчишка, не мужчина. Он дал себя заболтать врагу. Ещё бы пара минут этого разговора, и он бы его освободил. Он уже ствол опустил. Вы видели?

Из спины Мансура торчал нож.

— Ну что же, — покачал я головой. — Справедливость восторжествовала, да? Жалко только, не успели узнать подробности происшествия, приведшего к столь трагическому финалу.

— Какие подробности⁈ — со злостью воскликнул Давид. — Что ты не знаешь? Ты сам там был! Забыл? Забыл, что они хотели сделать с твоей невестой? Как у тебя гнев не вскипел?

Вскипает вода на хинкали… Ширяй продолжал хранить молчание, поглядывая то на меня, то на Давида, то на Мансура. Я вытащил из кармана платок. Обтёр пистолет и, держа его через этот же самый платок, передал Давиду.

— Поторопились, да, Давид Георгиевич? Гневом полыхнуло?

— Что он мог сказать? — воскликнул Давид. — Что? Что ты там хотел ещё услышать? Ты видел как он говорил за столом? У него не было ни уважения, ни раскаяния. Он шакал!

Я покачал головой.

— Действительно, — сказал Ширяй, продолжая внимательно и хмуро разглядывать Давида. — Правильно говорит Давид Георгиевич. Там и слушать-то нечего было. Но я бы послушал. Так что, Сергей, ты бы выстрелил?

— Кто теперь узнает?

У тела суетился лупоглазый родственник Вася. Он разворачивал пластиковые мешки.

— Вася, — недовольно бросил Ширяй. — Зачем тебе мешки? Не надо лишнюю работу делать.

— Глеба! — прохрипел тот и посмотрел долгим немигающим взглядом. — Учить меня будешь?

— Ладно, извини, — махнул рукой Ширяй — Когда закончишь, возвращайся к столу.

Тот что-то пробубнил и наклонился над Мансуром.

Давид снова накинулся на меня с упрёками, но Ширяй махнул рукой.

— Да перестань ты уже. Сергей по-своему тоже прав. Нужно было, если он хотел задать несколько вопросов, дать ему такую возможность. А финкой ткнуть всегда успеешь.

— Так он ничё не говорил! — развёл руками Давид. — Я, он, она… Надо было стоять и слушать этого чурку?

— Дато! Что ты несёшь! Все мы люди, все мы человеки! Нехорошо так. Мы его не по национальному признаку угондошили. Скажи лучше, люди его где?

— В машине, — ответил пучеглазый Вася. — Уже все подготовлены.

— Всё-таки децл поторопился ты, Давид, — вздохнул Ширяй, когда мы вышли из гаража. — Ну ладно. Ничего не попишешь. Горячий парень…Так что вы там решили? Несчастный случай или самоубийство?

— Самоубийство было бы лучше, — ответил Давид. — Только как бы он охрану свою перебил?

— И сам себе перо под лопатку вогнал? — спросил я. — Эк его жизнь сломала, да?

— Поэтому будет авария. Не справился водитель. Слетел с дороги и всё. Вася спец, всё сделает в лучшем виде. Пулевых нет. А когда сгорят там уж ничего не поймёшь.

— Знаешь что… — задумался Ширяй. — Сергея надо отправлять поскорей. Отвезти в Нижний или что тут неподалёку. И пусть летит оттуда. Хотя… ты этим не загружайся, есть кому заморочиться. Тебе самому в дорогу.

— Да я организую, — ответил Давид.

— Не надо. Просто введи его в курс дела, и пусть он займётся Кольцовом самостоятельно. Надо давать парню простор.

— Я же его возил уже, так что он в курсе. Э-э-э… А что, Краснов сам там будет принимать решения? В Новосибирске, ну, в Кольцово, то есть?

— Да чего там принимать-то, я же уже всё сказал, — ответил Ширяй. — Больше разговоров. А сестрички взяли спички, к морю синему пошли, море синее зажгли. Вот и сказочке конец. Игла в яйце.

— Хорошо, — кивнул Давид.

— Вот так, Серёжа, поедешь и разберёшься. И если этот… редиска, как там его? Забыл, зараза…

— Алёшкин, — подсказал Давид.

— Если Алёшкин ничего не сделал, а он, сто процентов, ничего не сделал, у него там есть несколько надёжных парней. Пускай их собирает, и пускай они действуют, но под твоим контролем. Территорию надо будет зачищать. Ну, это ты сам подумаешь, как и что там сделать. Понял?

Он хлопнул меня по спине и снова повернулся к Давиду.

— Не отследят Мансура, что он у нас здесь был?

— Нет, машину мы поставили у прокурорского дома. А у Мансура с ним были серьёзные тёрки. Очень серьёзные. А вы с Мансуром даже не были никогда знакомы. «Мыс», конечно, может всплыть по ходу пьесы. Но это вообще ничего не значит, там всё законно. В посёлке работают РЭБ, глушилки всякие, сигнала нормального нет. Так что геопозиция определяется неправильно. Поэтому вас это затронуть никак не должно.

Да-да-да, никак не должно, особенно после конфликта с участием вашей внучки и племянников Мансура. Я покачал головой. Попахивало подставой, Давид выглядел нервозным, а вот Ширяй был совершенно спокойным.

— Слушай, Давид, вот что… — чуть прищурился и, как Де Ниро, несколько раз кивнул он. — Я тут подумал над словами Сергея и решил, что сейчас, когда нам надо будет вплотную «Белым мысом» заниматься, учитывая, что Мансур внезапно сошёл со сцены, имиджевые потери были бы совершенно лишними. Сечёшь, к чему я?

— Не совсем, — нахмурился Давид.

— Я решил все наши проекты типа Паука закрыть. Пустить под нож. Отрубить от себя лишнее.

— Как отрубить? — остолбенел Давид. — Там же нехилый и постоянный поток кэша.

— Ищи другие варианты. Отмыться, если что, никакой кэш не поможет, а нам щас надо за репутацией очень внимательно следить. Ты понял меня?

Давид прищурился, сжал зубы и ничего не ответил. Он быстро и недобро глянул на меня, но моментально отвёл глаза.

— И ещё… Дай-ка руку… Устал…

Ширяй повис на мне всем весом.

— Ещё, что я сказать-то хотел… Ё-моё. Мансур… «Белый мыс»… Тьфу, забыл… Собака… Ладно, вспомню, скажу. Короче, Сергей, ты в Верхотомске потусуйся, пока здесь будет вся эта свистопляска, чтобы не светиться.

— Угу, — кивнул я, прекрасно понимая, что это будет за свистопляска.

Если вчерашняя забава племянников Мансура попала на камеры, а она наверняка попала, она, несомненно и очень скоро, приведёт к Мансуру, которого найдут, как я понимаю, не совсем живым. И такой тут интерес начнётся, в том числе, и к моей персоне, что мама дорогая.

Поэтому, действительно, сейчас лучше было уехать куда подальше. Ну, или, как вариант, попытаться взломать сервера и потереть записи. Но это надо было делать раньше…