Вечно молодой (СИ) - Ромов Дмитрий - Страница 21

Говорил он смачно, сочно, даже по-своему красиво, украшая русскую речь резким акцентом.

— Ты знаешь, кто мы⁈ — воскликнул он. — Ты будешь на коленях…

Принц что-то быстро проговорил и его пёс оборвал свою речь на полуслове. Отступил от меня, но взгляд его пылал гневом. Голова была чуть наклонена вперёд. Он пожирал меня глазами, и во взгляде пылало пламя бешенства.

Лифт остановился, он выкинул руку и коснулся моей груди, как бы останавливая меня и заставляя ждать, пока его хозяева выходили из лифта.

— Руку, — тихо, но твёрдо и едва сдерживаясь произнёс я.

Он глянул на меня с прежним бешенством, к которому теперь примешались удивление и озабоченность. Руку он убрал.

— Ещё раз сделаешь так, — кивнул я, — я тебе её сломаю.

— Э-э-э-й! — воскликнул было он, но хозяин его снова дёрнул и тот выскочил из лифта, будто к нему действительно шёл поводок, просто мы его не видели.

— Совсем обнаглели, — возмутилась Ангелина, когда колоритные попутчики, вышли из лифта. — Гости столицы, а ведут себя как хозяева.

Скорее всего, они уже и были хозяевами, а не гостями. Не скажу, что у меня было новогоднее настроение и уж никакое не романтическое, это точно. На ресторан я согласился потому что поесть нужно было. И с мыслями собраться тоже надо было.

У входа нас встретила хостесс. Проверила записи в планшете и кивнула. У вас депозит, да? Столик у окна, депозит внесён. Хорошо, проходите за мной, пожалуйста. Мы пошли. Интерьер был приятным. Современным, но с элементами русского стиля. За стойкой в глубине я заметил русскую печь. Фига се.

Нас посадили у окна. Вид, конечно, был сумасшедшим. Будто я летел над Москвой на самолёте. Хостесс положила перед нами меню и испарилась. Но я на меню внимания не обращал, рассматривая с высоты Москву. А вот Ангелина смотрела не на лежащий у её ног город, а на меня. Смотрела по-новому. Смотрела, явно что-то прокручивая в голове. Ну, ясно, конечно, что именно она там прокручивала.

К моему удивлению, она не обрушила на меня поток вопросов, как я предполагал. Значит была ещё не готова, всё ещё ошарашена. Не понимала ещё с чего начать и о чём говорить. Так что, наглядевшись, мы сделали заказ. Крабовый салат, пирожки, вернее, расстегаи, борщ… Я заказал из русского меню. Блюда были обычными, но приготовленными совершенно необычно.

— Ну как? — спросила Ангелина. — Интересно?

— Интересно, — кивнул я, — как он попал на кухню.

— Кто⁈

— Да повар, — пожал я плечами, — похоже не имеет ни малейшего представления, как и из чего готовится борщ.

Ангелина засмеялась. Незаметно я оглядел зал. Наши попутчики по лифту сидели в другой стороне. Сидели вдвоём, в нашу сторону не смотрели и переговаривались. А вот нам с Ангелиной оказалось и переговарить не о чём. О личном говорить было странно, о бизнесе рано, о планах — тоже. Вопросы у неё были, но она их до поры держала в себе.

Вопросы были и у меня тоже, правда не к ней. Так что пока мы просто создавали разговорный фон. Я снова услышал о новогодней вечеринке, о каких–то приятельницах и друзьях. В общем, ни о чём. Закончив, мы засобирались.

— Платить не надо это корпоративные расходы так что всё нормально, дед потом объяснит. У нас тут депозит.

Я покачал головой.

— Ну что, идём? — спросила Ангелина, допив свой кофе.

Мы встали из-за стола, оделись и двинули на выход.

— Может, пешочком спустимся? — усмехнулся я. — Растрясёмся после обеда.

Ангелина засмеялась.

— Смерти моей желаешь?

— Всего доброго, — попрощалась хостесс. — Приходите ещё.

— Придём, обязательно, — кивнул я. — Всенепременно, да?

Мы снова вошли в лифт и… И снова дверь остановила чужая рука.

— Слышишь, лифтёр, — сказал я раздражённо. — На следующем поезде поедешь, убери руку.

Но он, естественно, не послушал меня. Можно было конечно выбросить его и лифта, но тут подоспели его надменные хозяева и снова вошли в кабину. Двери закрылись, и мы полетели вниз.

— Эй, — кивнул бородой первый принц. — Женщина твоя со мной поедет.

— Чего⁈ — прищурился я. — Не советую тебе даже думать об этом, не то что снова повторять.

— А ты почему дерзкий такой? — спросил второй. — Ты знаешь, кто я?

— Нет, — пожал я плечами. — Может, ты даже принц Флоризель или шейх из Абу-Даби, но если ты прикоснёшься…

— Эй, — перебил он. — Сюда смотри!

Он расстегнул короткую куртку и вытащил из-за пояса здоровенную пушку. Дослал патрон, щёлкнул предохранителем. Пистолет был золотым. Может, и нет, но выглядел, будто был сделан из чистого золота. Как у негритянских рэперов.

Он показал мне волыну и сунул обратно в штаны.

— Хип-хоп рулит? — покачал я головой.

— Нэ кипишуй, братан, — ухмыльнулся боец.

У него в руке был чешский ЧЗ, крупный и надёжный.

— Сеуодня Ноуый год, а у нас снегурочки нэт. Мы твою женщина возьмём. Вон какая белая. Хорошая будет. Не дёргайся, тебе шансуов нэт. Живи спокойно. Ты предстауить не можешь, кто мы. Понял?

— Представить? — прищурился я, а мышь в груди задёргалась, заметалась, захлёбываясь в хлынувшем адреналине. — Могу представить. Трупы.

Для моего времени сценарий был вполне рабочий и, если честно, не такой уж редкий и диковинный. Если понравилась тёлочка, а в штанах у тебя пистолет, можно было смело заявлять права. А если пистолет золотой, то всё, тушите свет.

Правда, такой откровенной дичи и торжества нетрадиционных ценностей, как золотая пушка, я не припоминал. Но очень хорошо помнил, упившихся вседозволенностью и беззаконием тварей, причём, не инославных, а вполне себе наших, посконных. Хотя всяких хватало. Твари разные нужны, твари всякие важны.

Они ломали челюсти и головы парням, забирали понравившихся девчонок, драли, иногда и сообща, а потом отпускали, запугивали или убивали. Калечили, давили, ломали, а гляди-ка, выстоял народец, выдюжил, превозмог ширяев и его обезумевших от крови бригадиров. Для чего только? Чтобы спустя тридцать лет позволять новым тварям, пусть чистым, дорого одетым и тонущим в золоте, делать с собой то же самое?

Хм… Хм-хм…

Посмотрел я на этого «тебе шансуов нэт» и «предстауить не можэшь» и вдруг смог. Смог представить во что можно было бы превратить эту ухмыляющуюся рожу. И вспомнить смог. Лица и травмы тех девчонок. Смог, сука, смог. Хорошо представил и вспомнил, отчётливо, ясно, как наяву. И в больницах, и в инвалидных креслах и в моргах. Каждую вспомнил. По имени, с датой рождения, и местом жительства. Я их и не забывал никогда.

Мышь в ужасе затихла, пикнуть боялась. Утонула, сука, в адреналине. Поняла, бедная, что трындец, Серёжку накрыло. Да просто бесануло. За что боролись?

Я повернул голову и глянул на Ангелину. Она была возмущена и испугана.

— Вы знаете, кто я такая⁈ — зло воскликнула она. — Ты, чурбан, будешь на коленях ползать, прощение вымаливать! У меня отец депутат! Мой дед всю твою семью…

— Закрой рот, — сказал я.

— Что⁈

Глаза её распахнулись, и вот теперь она точно испугалась. Она не поняла, что мне надо, что-то там подумала, не знаю, но в глазах её я прочитал ужас.

— Да, откроешь, когда я скажу, — засмеялся Золотой Ствол. — И сначала, по-любому, на коленях постоишь ты сама. Столько раз, сколько…

— Держись сзади меня, — кивнул я Ангелине, перебив этого пижона.

Его охранник, как разъярённый бойцовский пёс, ожидавший малейшего намёка на сигнал, тут же бросился на меня. А я в этот момент даже и не смотрел на него, но мне и не надо было. Я был на взводе, буквально чувствовал каждое движение, каждый жест, взгляд, каждый разряд электричества. Да и зеркало во всю стену помогало.

Этот придурок кинулся на меня. В правой он держал волыну, а левой замахнулся, собираясь прописать в челюсть. Я дёрнулся сверкнул взглядом и он всё понял. За долю секунды, за мгновение до удара. Уже и сделать-то ничего нельзя было. И от осознания проигрыша ему стало ещё больнее. Намного больнее.