Сиреневый туман - Серебрякова Елена - Страница 7

– Верно, Петр Сергеевич. Хочу дождаться, когда автобус увезет всех отсюда.

– Тогда жди, осталось недолго. Уедут, покажу, как дойти до остановки.

– А как мы узнаем, когда они уедут?

– Так Елизавета здесь появится.

Дальше сидели еще целый час. Вопросов не было. В воздухе висело ожидание. За это время Роман сто раз пожалел, что связался с экскурсией, уже давно бы был дома. Даже мог такси в обратный путь вызвать.

Домой Роман попал только к полуночи.

В офис фирмы «Планета» он приехал к началу рабочего дня к 10 часам. В портленде привез казенный костюм, две сорочки и галстук. Хорошо, что сохранилась коробка от обуви, в нее он поместил свои офисные туфли. Зоя приняла заявление об уходе и покосилась на принесенные Романом вещи. Заметила, что выданная униформа и прочее возврату не подлежит.

– А мне это зачем, свое имеется.

– Отнеси в 21 кабинет, – бросила сотрудница.

– В 21, так в 21, – заявил Роман.

Взял свою трудовую книжку с отметиной об уходе по собственному желанию и двинул на выход. В 21 кабинете все обошлось без лишних слов. Благо автобусная остановка находилась напротив «Планеты». Автобус еще не подошел, но взгляд упал на здоровенный белый автомобиль, который остановился у парадного входа в офис. С переднего сиденья выскочил качок, сиганул к задней дверце и выпустил на волю одного из нарциссов. Следом подъехал еще один такой же автомобиль, только черного цвета. Ритуал повторился. Еще секунда и подъехал третий автомобиль синего цвета, но во много раз меньше. Оба нарцисса, как по команде повернули голову в сторону подъехавшей машины, из-за руля вышел Андрей Шаромэ. Все трое заулыбались и поприветствовали друг друга по-модному, типа обнялись.

Сначала Роман подумал, что Шаромэ мог бы замолвить словечко в его защиту. Ведь Роман же веселил его гостей, пел по его просьбе. Потом догадка обожгла мыслями, что именно Шаромэ мог передать им клип с выступлением. Посмотрели, посмеялись и забыли, а он остался за бортом. Сетование Романа прервал звонок отца по мобильному.

– Надеюсь, ты уже пережил разлуку с кормушкой?

– Нет, чувствую себя по горло в навозе.

– Постарайся скорее вылезти от туда и прими душ. Думаю, что как никогда важно стоит вопрос о твоем поступлении в институт. Может все-таки будешь поступать на очное дневное?

– Не знаю, пока ничего не знаю.

– Решай сам. Единственное, что должен помнить, на заочку принимают только работающих. В этом случае подумай, где себя применить. Не справку предоставить, которую тебе мать будет навязывать со страшной силой, а реши, чем будешь себя занимать от сессии до сессии.

Роман домой не поехал. Поспешил в дом культуры Заводского района. Хотелось повидаться с Марией Ал ексеевной, сженщинойтонкой интуиции, поинтересоваться, как у нее дела в настоящее время.

– Рома, дорогой ты наш, как жизнь молодая? – обрадовалась Мария Алексеевна своему гостю, – слышала, ты пошел в гору, получил работу в «Планете».

– Хорошее заканчивается быстро, – промямлил Роман.

– Чего же такого натворил? Знаю, там к персоналу относятся строго. Но ты то парень ответственный.

Роман поведал про свадьбу одноклассницы, про «Сиреневый туман» и про клип. Мария Алексеевна долго искренне смеялась, потом уже просто, похихикивая:

– Тебе, Ромочка, снова нужна работа. А может еще один год терять не станешь и поступишь в институт? Без профессии так и будешь, как матрос без корабля.

– Хочу поступить на заочный.

– Родители твои живы, здоровы. Каждый из них при деле, сын один. Зачем тебе заочка?

– Не люблю одалживаться, – молвил Роман.

– Ты им уже обязан, ты им уже должен на всю оставшуюся жизнь. Они тебя на белый свет пустили. Так что, не ерунди, поступай на дневное отделение.

– Значит вы мне не поможете? Что же рад был вас повидать, всего доброго, – Роман встал и направился к двери.

Мария Алексеевна его окликнула:

– Директор краеведческого музея Феогност Илариевич Задонский – мой хороший и давний друг.

– Имена его слух режут, – заметил Роман.

– Феогност и Иларий – древнегреческие имена. На Руси широкое хождение имели. Но так же, как ты думают многие. Посему мой друг откликается на Федора Ивановича. Так вроде ближе к рабоче-крестьянскому происхождению. Он краевед и остался в музее один. Всех поувольнял. Знаю, ищет себе помощника, но человека надежного. Хочешь, тебя порекомендую?

– Очень хочу, Мария Алексеевна, а то ведь более не к кому обратиться. А музейное дело мне по нраву.

– Ишь как заговорил, ладно, сиди тихо, не мешай. Он человек дворянских кровей, старой формации и принимает только письменные рекомендации.

Областной краеведческий музей оказался закрыт на неопределенный срок. Об этом свидетельствовала записка исполненная от руки крупными печатными буквами. Записку приклеили с той стороны, и блики солнца на стекле закрывали половину текста. Роман начал менять углы зрения и прочитал, что в музее проходит смена экспозиции, в этой связи, об открытии будет сообщено дополнительно.

Прежде чем долбать кулаками по двери, Роман обошел здание вокруг. Оказалось, что кроме музея здесь расположен продуктовый магазин и турагентство «Круиз». Роман начал с магазина. Молодая продавщица приветливо его встретила и была готова отпустить любой товар, какой он назовет. Роман попросил шоколадку «Особый», расплатился и тут же ее подарил продавщице.

– Мне нужно попасть в краеведческий музей, – заявил он.

– Могли бы и не тратиться. Через наш служебный выход попадете во двор, там увидите зеленую дверь.

– Уверен, мы еще обязательно увидимся, – сказал Роман и пошел в служебное помещение.

Через коридор, заставленный ящикам и коробками, Роман вышел во двор. Сам по себе двор подразумевал арку, ворота или какой-либо другой выход на свободу. Взору предстал каменный, вернее кирпичный колодец. Торцы или задние стены четырех зданий образовывали мешок с двумя отдушинами. Одна – это дверь подсобки магазина, другая, скорее всего относилась к музею. На середине почти квадратной площадки двора, как призрак большого города, красовалась крышка колодца подземных коммуникаций.

Феогност Илариевич вышел к двери на звонок колокольчика, который был подвешен на входе. На Романа уставилось треугольное лицо шестидесятилетнего мужчины с взлохмаченными седыми кудрявыми волосами по всей голове. Особую индивидуальность придавали владельцу височные букли, горизонтально торчащие во все стороны. Из остальной растительности имелась бороденка и гусарские усы. Только после всего этого Роман уловил сверкание глубоко посаженных черных глаз. Наконец губы разжались и прозвучал естественный вопрос. Пришлось, не мешкая, протянуть краеведу письмо с рекомендациями Марии Алексеевны. Теперь внимание привлекли тонкие длинные пальцы, которые можно было смело назвать музыкальными.

Феогност прочитал письмо Марии Алексеевны и нисколько не подобрел. Продолжал сурово пялиться на вошедшего.

– Думаешь, этого достаточно, чтобы я тебе поверил. Начнем с идентификации. Дай мне свой паспорт.

Паспорт убедил краеведа в подлинности кандидата на замещение вакансии.

– Теперь верю. Ты, действительно, тот, за кого себя выдаешь, – прозвучало резюме.

– Скажу больше, я самый настоящий Роман Соболев, – в парне уже закипала злость.

В конце концов он же пришел не в приемную директора ФБР.

Феогност повел Романа коридором и они оказались в небольшом кабинете.

– Зачем тебе работа в краеведческом музее? – продолжил задавать вопросы краевед.

– Мне нужна работа не в краеведческом музее, мне нужна работа вообще, как таковая.

– На нищего ты не похож…

– Хочу стать студентом заочником. Скоро будет год, как я не могу найти постоянную работу, все время что-то мешает.

– Рассказывай подробно, мне торопиться некуда.

Первый раз за все время скитаний Роману пришлось выстраивать в единую цепочку все, что произошло с ним. От неудачной сдачи вступительного экзамена и далее. Он говорил, и сам на себя удивлялся. Кругом получались плохие люди, потому в конце своей исповеди, он констатировал, что во всем виноват только сам.