Сиреневый туман - Серебрякова Елена - Страница 14

– Подумал, что ты отдыхаешь, заснул. Ладно, иду, иду.

Мастер жил вдвоем с женой в крохотной квартирке, но для двоих условия были вполне нормальные. Жена Степаныча носила русское имя и отчество Надежда Егоровна, или просто Егоровна. Мастер был рад появлению Романа, а Егоровну больше привлекали гостинцы. На столе сразу появилась дежурная закусь, а принесенное Романом переместилось в холодильник. Зато коньяк пили все втроем. Егоровне хватило двух рюмок и она, ссылаясь на дела, исчезла. Разговор шел сам собой. Сначала вспоминали прошлые дела. Мастер кивнул на лист, висевший на стене, помещенный в рамку.

Роман узнал свое стихотворение, писанное в первые дни работы в мастерской.

Потом перешли к делам настоящим. Мастер посетовал на мизер своего пенсионного обеспечения и его жены, поведал о подработках:

– Поначалу резал ложки из липы. Проблем нет, выходили гладкие, белые. Но продавать не смог. Два раза постоял в рядах на рынке и завязал. Муторно стало – купи, да купи. А ты, слышал, от братьев ушел? Ну и правильно, не жалей. Где сейчас кормишься?

– По субботам и воскресеньям пою в ресторане «Веранда».

– А в остальные дни?

– Пристроился вроде в одно место, а там… потом расскажу под настроение.

– Ты ежели чего, про меня не забывай. Я же по любым механизмам спец.

Задонский посидел на лавке, убедился, что его мучители уехали и медленно, не выходя из образа, побрел к своему подъезду. За дверью квартиры его встретил сосед-шахматист. Очень обрадовался появлению Федора Ивановича.

– Не пугайся, Валентин, я в порядке, только два дня не ел, маковой росинки во рту не был.

– Иди к себе, принесу, что найду у себя.

После того, как Задонский съел тарелку гречневой каши с куском сала и пирог с капустой, запив стаканом сладкого чая, его сразу потянуло в сон. Сосед собрал посуду и плотно закрыл за собой дверь.

Снилось Федору Ивановичу, как он с Романом идет по лесу и все ищет крышу ярко-зеленого цвета. Когда увидели и подошли ближе, разрезали ножницами рабицу. Роман пролез быстро, а Федор Иванович зацепился краем одежды и никак не мог сдвинуться ни туда, ни сюда.

Мария Алексеевна узнала об освобождении Федора Ивановича от адвоката. Буквально сразу позвонила Роману и тот помчался на встречу. Мария Алексеевна уже его ожидала у входа в дом культуры. Таксист попался ловкий и через десять минут они подъехали к дому краеведа. Женщина, на то и хозяйка, что сразу потащила Романа в продуктовый магазин. Прекрасно знала, что у Феогноста в холодильнике всегда пусто. С тремя сумками они вошли в квартиру.

– Слава Богу, что у Федора Ивановича такие друзья, – пробасил Валентин.

Не успел краевед открыть глаза после дневного сна, как на столе организовался настоящий праздник.

– Вы, что скатерть-самобранку с собой принесли? – заулыбался хозяин.

Мария Алексеевна начала причитать, что в тюрьмах кормят плохо и за два дня Федор Иванович весь исхудал. Разговор начался с главной темы. Каждый из них понимал, что кража раритетов только вершина айсберга. За происшедшим стоят влиятельные люди, преследуя одну единственную цель, – похитить и продать коллекцию, деньги поделить.

– Роман совершенно случайно стал свидетелем разговоров Кикевича с мэром и потом мэра с московской делегацией, – зашептала Мария Алексеевна, демонстрируя, что разговор носит сугубо конфиденциальный характер.

– Кикевич нашел покупателей или покупатели нашли Кикевича, не известно. Но он должен был отдать им Евангелие, изданное первопечатником Иваном Федором и какую-то летопись, изданную в Речи Посполитой. Исчезновение раритетов сорвали оговоренную сделку.

– Главное не в этом, – перебил ее Роман, – оказывается в департаменте культуры лежали на исполнении запросы из Москвы, в которых предписывалось отобрать книги по списку и перевезти их в столицу.

– Все верно, – подхватил разговор Задонский, – копия запроса лежала у меня. Еще они завезли ящики под книги, и я уже отобрал все раритеты и сложил их в эти самые ящики.

Феогност чуть не ляпнул при Марии Алексеевне, что именно эти запросы заставили его вывезти из музея отобранные книги. Подумав, заявил:

– Получается воры сработали на сохранение коллекции.

– Хорошо бы так. А вдруг это третья группа покупателей и коллекция уже давно едет куда-нибудь в Париж, – предположила Мария Алексеевна.

– Ничего исключить нельзя, – молвил Феогност и продолжил, – я в тюрьме время не терял. Узнал, что в городе действуют две бандитские группировки. Одна зовется Капельские, другая – Червинские. Впрочем от названия ничего не меняется. Разница только в том, что Капельских крышует сам Кикевич. Стало быть, стремится избавить город от Червинских. Сегодня все основные их бандиты сидят в тюрьме по сфабрикованным уголовным делам. И кстати, турагентство «Круиз» с недавнего времени находится под Капельскими.

– Мне адвокат об этом говорил. Говорил из-за того, что воры проникли в музей через офис турагентства, – не без гордости женщина продемонстрировала свою осведомленность.

– По крайней мере, твоему адвокату удалось снять с меня все подозрения. Кстати, сколько он взял за свои услуги?

– Какая тебе разница? – возмутилась Мария Алексеевна, – были у меня свободные деньги, я ими воспользовалась.

– Спасибо тебе, Мария Алексеевна, век не забуду.

– Не забудешь, не забудешь, куда ты денешься! Москвичи дали мэру три дня на поиск раритетов, потом грозили уволить его. Так что ждем этого решения, – заметил Роман.

– Хорошо бы нанять твоего адвоката и выпустить из тюрьмы хоть кого-нибудь из Червинских. Я попробую раздобыть деньги. Есть у меня от сидельцев в тюрьме один адресок их подельника, – молвил краевед.

– Пойду на кухню, сварю тебе куриную лапшу, – Мария Алексеевна вышла из-за стола.

– Перестань, давай еще поговорим о том, о сем, – обратился краевед к своей спасительнице.

– Вот и сидите с Романом, общайтесь. Завтра опять голодным весь день ходить будешь.

Когда Мария Алексеевна ушла, Федор Иванович положил свою ладонь на руку Романа и сказал:

– Даже, если все останется так, как есть, мы все равно победили. А что делать дальше, время покажет.

– Вы говорили про деньги для адвоката и какой-то адресок? Может я лучше схожу к этому кассиру?

– Роман, ты пока в ситуацию не суйся.

– Если мне знать не положено, то я и не претендую.

– Так будет лучше, – убедительно сказал историк.

На следующий день Феогност появился у краеведческого музея, но двери были опечатаны. Развернулся и пошел на автобусную остановку. Минут через сорок позвонил в дверь квартиры Редкозубова по кличке Клык. Дверь открыла миловидная женщина средних лет. То ли жена, то ли сестра, назвалась Натальей. Федор Иванович передал привет от Вислы и сообщил, что сам только накануне вышел из тюрьмы. Видимо прозвище Висла значило для женщины достаточно. Она предложила чай и за столом поведала о причинах отсутствия Жени, так звали Клыка.

– Он вынужден прятаться. Ему прислали уже вторую повестку явиться к капитану Воловику. Женя знал, что один уже сходил к нему на беседу и домой не вернулся.

– Пусть и дальше прячется, так и передайте ему, – сказал Феогност и добавил, – не забудьте про привет от Вислы.

Выйдя на улицу, Федор Иванович, постоял в раздумьях, потом зашел в телефонную будку и позвонил Роману. Договорились о встрече через полчаса на площади у памятника.