Метеорит Ася - Аксенова Екатерина - Страница 6

Нижняя челюсть у него выдавалась вперед и напоминала автомобильный бампер, на который налипла окровавленная шерсть только что сбитого животного. На самом деле это были пятна томатного соуса на подбородке и жиденькая бороденка, но, когда я нервничаю, воображение выдает всякую чушь.

– Шаурму с курицей и халапеньо, – выпалила я первое, что пришло в голову, загипнотизированная томатным бампером.

Вот блин! Это ж Пашка всегда берет с халапеньо, а я всегда с моцареллой. Я вообще есть не собиралась. Это все Пашка! Влез мне в голову со своим дурацким халапеньо. Все потому, что я деньги ему на подарок проедаю. Фиг с этим Пашкой, куплю ему футболку, не переломится. Что я скажу Максу! Вот что главное!

«О, Макс! Вот неожиданность. Домой? Будешь шавуху?»

Брови приподнять и улыбнуться, будто меньше всего ожидала его встретить, но ужасно рада. Волосы откинуть назад – небрежно, будто мне плевать, как я выгляжу, но чтобы локоны красиво и драматично упали на лицо. Голову наклонить, выглянуть из-под рассыпанных волос и спросить чуть тише, с легкой хрипотцой, которая придает голосу особую душевность и глубину: «Как ты?»

А дальше действовать по ситуации.

Я все это благополучно отрепетировала, пока готовилась моя шаурма. Вдохнула, выдохнула. Но успокоиться не получалось. В животе крутило, музыка орала, в тесный ларек набилась толпа гардеробной мелочи.

Они громко обсуждали свои заказы, толкались, смеялись, ну точно ведь мартышки!

Мало того что на витрину налепили новую рекламу и окно сократилось в два раза, теперь и мелюзга закрывала мне обзор. Я начала их расталкивать, но те возмущенно запищали. Я нервничала и злилась, злилась и нервничала. Наконец‐то выдали мою шаурму. Я вцепилась зубами в горячий, ароматный бок, и у меня чуть глаза не выскочили. Халапеньо добавили щедро, огня хватило бы на парочку вулканов. И как Пашка это ест? Во рту начался пожар, из носа и глаз потекло. Теперь вместо душевной хрипотцы получится нечто среднее между предсмертным хрипом задушенного хомяка и вороньим карканьем.

Я закашлялась и огляделась в поисках воды, но мелюзга приобрела газообразное состояние, то есть заполнила собой все пустое пространство. До кассы было не добраться. Оставался один путь – на выход. Похоже, на сегодня миссия «Поговорить с Максом» провалена.

Я ринулась к двери, прокладывая путь локтями. Мартышки недовольно повизгивали и пихались в ответ. На улицу меня буквально вытолкали. И все бы ничего, но подвели роковые` шнурки! Второй раз из-за них чуть не упала.

Ладно. Упала. Растянулась прямо на пороге «Шаурмы на углях». Прямо лицом в халапеньо. Прямо Максу под ноги.

Максу и Милане.

– Ася? Ты в порядке? – Макс присел на корточки и обхватил меня за предплечье, помогая подняться. Даже сквозь куртку и рубашку я чувствовала покалывание от его пальцев. Будто по руке бежали веселые разряды электричества или самых настоящих молний.

– Все окей, – сказала я голосом человека, которому на макушку шлепнулась голубиная какашка. Человек еще не решил, радоваться ему, потому что голубиные какашки прилетают к деньгам, или смутиться, потому что это видела вся остановка.

– Держи. – Милана уже протягивала мне пачку влажных салфеток. И как это она так быстро успела их достать? Вот же белобрысая моль!

– Спасибо!.. – выдавила я, вытирая с лица томатный соус. – А ты как? – спросила я у Макса многозначительно, с душевной хрипотцой, выглядывая из-под драматично ниспадающих волос, в которых запутались кусочки острого перца.

Макс замер. Его рука на секунду дрогнула и больно сдавила предплечье. Он дернул головой и быстро, будто уворачиваясь от удара, глянул на Милану. Она вернула ему взгляд, такой же стремительный, полный понимания, для которого не нужны слова.

Между ними появилось что‐то неуловимое и тонкое, похожее на лесную осеннюю паутинку. Если просто смотреть, то ничего не видно, но стоит наклонить голову под особым углом, как серебристая ниточка тянется от сосны к березе, от пожухлой травы к земле и дальше, дальше, соединяя весь лес в единое целое. Между Максом и Миланой протянулась невидимая струна – связь.

Она знает. Макс ей рассказал.

Белобрысая моль походила на веганское мороженое. С виду такое красивое, ангельски белое, с кудрявыми завитками сливок, в изящном вафельном стаканчике, но стоит откусить, как на языке тает гречневая бурда. Без сахара, без пальмового масла, без глютена, без, без, без… Максимум пользы. Правильное до оскомины. Вот и Милана с виду вся такая идеальная, а внутри – безвкусная бурда, пустой пакет.

Ладно, вру. Я пробовала веганское мороженое. Оно вкусное. Даже гречневое. Это и бесило больше всего! К Милане невозможно придраться. Она перешла в нашу школу в прошлом году, но уже через месяц завела кучу друзей. Милана общалась со всеми, не делая различия между классами и параллелями.

Она вела блог о книгах, волонтерствовала в приюте для животных, поддерживала всякие школьные активности, хорошо училась, участвовала в олимпиадах и в полнолуние обрастала шерстью. Последнее, конечно, мои мечты. Но не может человек быть настолько идеальным!

Синеглазая блондинка, тоненькая и воздушная, как зефирная балерина. Милана сразу влюбила в себя почти всех. Но звезду из себя не строила. Казалось, она вообще не придавала этому значения. Даже Пашка по ней с ума сходил. И Макс… Но Милана вроде ни с кем не встречалась.

И вот сейчас эта идеальная Милана знает секрет Макса. Он сам ей рассказал. Не потому, что Милана случайно подвернулась под руку. Как я. Макс захотел ей рассказать. А она, она…

– Ась, – сказал Макс тихо, с душевной хрипотцой, за которой пряталось то ли раздражение, то ли бесконечная усталость. – Ну… Я норм. Давай про это не будем, окей? Мы же договаривались.

– Окей, – ответила я машинально.

Макс кивнул, откинул с лица шоколадную прядь и улыбнулся.

– Ну, пока. Пашке привет.

– Ага.

Макс ушел. Вместе с Миланой. В отличие от меня Милана не струсила. Ее белый рукав слегка касался нагло-красного, но Милана не просто шла рядом, она держала Макса за руку.

На ее месте могла быть я.

Я уселась на скамейку во дворе. В белесом небе светило солнце, круглое и желтое, как блинчик. Вкусно пахло костром. Яблони окутала зеленая дымка. Мимо пролетела первая крапивница. Так хорошо. Даже не верится, что еще недавно кроссы тонули в ледяной жиже, а ветер, этот ласковый, пыльный дружочек, кололся и жалил, будто злейший враг.

Все будет хорошо. Все просто обязано быть хорошо. В такие дни невозможно думать по-другому. Я ни за что не проиграю Милане.

Фу, как гаденько это звучит. Будто соревнование. Будто речь только о внимании Макса. Фу, противно, Ася. Фу-фу-фу!

Нужно сосредоточиться на плане. Он моя точка опоры. А без опоры жить невозможно. Я придумаю, что сказать дома. Деньги на дорогу тоже достану. Про палатку можно узнать у одноклассников. Вроде Птичкин что‐то рассказывал про поход. Но я все равно одна! А мне нужен попутчик, который не станет задавать лишних вопросов, доедет со мной до «Лосиной горы» и поможет найти метеорит. Кто‐то взрослый.

Нереальная задача.

От досады хотелось плакать. Я до боли прикусила щеку, чтобы не разреветься прямо на скамейке. Все показалось бессмысленным. Какая‐то дикая насмешка. И солнце-блинчик, и нежная зелень, и ласковый ветерок, и легкая туманная дымка. Зачем это, когда внутри все кричит?

Я залезла в интернет. Проверила группу в «ВК», увидела еще одно сообщение от счастливчика, который отыскал метеорит. Расстроилась. Этот осколок мог стать моим. В комментах под постом камень предлагали купить за безумные деньги. Один человек написал, что лучше не светить находками, потому что его знакомого уже ограбили в поезде. Взяли только метеорит. Значит, выследили. Но в полицию тот не пошел – побоялся выглядеть глупо. «Здравствуйте, у меня украли камень из космоса. Говорят, он волшебный».

Ну класс, вот теперь я точно одна не поеду. Неужели это всё?