Шкатулка Шульгана - Абдеева Гульшат - Страница 6

– Они ведь отдельные от нас люди, у них всегда была своя жизнь. Школа, конференции, они по всему Союзу на них летали. Не всегда были только бабушкой и дедушкой. Мама давно говорила, что хочет съездить к сестре, развеяться. Дадим им хотя бы сутки на отдых от нас? А потом я позвоню тете Анисе, дочке Виля-апа!

Я молча встала из-за стола, пошла к двери. Оглянулась на родителей, чтобы улыбнуться им, – мол, все в порядке, больше никакого подросткового бунта. И пошла обратно в штаб. Нужно было крепко обдумать все и понять, почему сообщения в мессенджере не вызывают доверия. А еще я вспомнила странную фразу бабушки: «А если нужно будет, то подсказка между синим и фиолетовым!»

Бабушка любит сказки и тайны, но сама загадками не говорит. К чему было непонятное про синий и фиолетовый? Если только… Если только она не хотела, чтобы шифр разгадала лишь я! Что у нас дома есть таких цветов? Мамины платья? Бабушкины платки? Дедушкина клумба?

Я снова прошла в дровяник, отодвинула в глубине доску и залезла в свой штаб. Кати уже не было. Вот тут, в углу, сидел Мерген еще час назад. Мы договорились встретиться позже. Про ключ я ему рассказывать пока не хотела, а бабушкину загадку так и не разгадала.

В штабе было сумрачно, день потихоньку катился к вечеру, и тент над головой почти не пропускал света. Соседи выпустили подросших гусят в загон прямо за стеной моего штаба. Я услышала приглушенный гогот и шорох крыльев. Вот бы мне такие, нет, покрепче, и быстренько слетать туда, куда уехала бабушка. По воздуху это раз-два, а вот по трассе, по горным серпантинам, часов пять, не меньше. Каждый раз такая усталость после. А еще в животе нарастает комок тошноты, от него только конфетки круглые помогают – мон-пан-сье. Круглые и яркие. Я зажмурилась, а перед глазами поплыли цветные пятна. И тут – оп! – на крючок памяти попало еще одно воспоминание. Что‐то я раскладывала по цветам с бабушкой. Ох, лишь бы мысль не улетучилась, так бывает, если слишком сильно пытаешься вспомнить сон. Я встала и, нащупывая руками стены, начала ходить взад и вперед, вызывая образы цветов в ярких, ярких… обложках!

– Да! – прозвучал в тишине мой голос, и гуси за стенкой заволновались.

Вспомнила! Совсем недавно бабушка ходила со мной в школу, ее подруга-библиотекарь попросила помочь со стендом. И мы раскладывали книжки под узкой полоской ватмана, на котором я гуашью вывела: «С чего начинались сказки…»

Там точно были разноцветные обложки и точно синяя и фиолетовая, потому что я пыталась расставить всё по цветам радуги, но бабушка тут и там меняла книжки местами. Осталось вспомнить, какие именно. Я зажмурилась снова, но куда там! Мысли начали мешаться, и я уже не могла понять, где воспоминание, а где придумка. В любом случае надо проверить. Ведь это первая сто́ящая зацепка! Пойти одной или?.. Я вспомнила тощего, высокого Мергена и засомневалась. Он такой странный. С другой стороны, родители отказываются беспокоиться, а кому мне еще сказать? Ленке? Ха! Хотя если она узнает, что идет Мерген, то, конечно, сорвется. Но тут, я чувствовала, нужно помалкивать.

Я проверила зарядку телефона, оглядела себя. Да я все еще в заляпанных джинсах! Пришлось идти переодеваться, а заодно сказать маме с папой, что я иду гулять. Куда – уточнять не стала, никак не могла перестать сердиться на них. Я вышла на крыльцо, подумала и прихватила бабушкину авоську, висевшую на гвоздике, – вдруг придется брать книги. Если успею, ведь до закрытия всего двадцать минут! С трудом нашла на обувной полке на крылечке старые кроссовки, чуть не порвала шнурки, пока затягивала их, и рванула к калитке. Вспомнила, что завтра суббота и библиотека в выходные не работает. А ждать еще два дня я точно не выдержу!

С соседней улицы слышались крики и смех, видимо, снова начали играть в Селёдкину дачу. Пахло свежо и вкусно, как бывает после долгого летнего ливня. Вдоль реки серыми и белыми стайками брели гуси. На склонах Исмагил-тау пестрели точки: поменьше – овцы и покрупнее – табун лошадей. Пейзаж прыгал вверх-вниз, в такт моим быстрым шагам, коса била по спине. Домики, палисадники, поворот, улица, улица, а вот и школа. На парковке перед калиткой стояла пара машин, значит, шанс застать библиотекаря на месте есть. Я зашагала быстрее, хотя в боку уже начало колоть, а дышать стало труднее. Потянула на себя створку калитки-вертушки и затопала по асфальтовой дорожке. На клумбах справа и слева возились хмурые пятиклассники, после дождя ковыряться в земле – это бр-р-р! Тем более вечером, в это время отрабатывали должники.

Из окон школы тянуло краской: летом в кабинетах всегда ремонт. Боковым зрением заметила движение – от стены школы отделилась фигура. Мер-ген успел переодеться, снова во все черное. На этот раз вместо байкеров он натянул короткие сапожки с фигурным вырезом на голенище. Ох, лучше ему не встречать Инфузию Гусеевну в них! Я шагнула на крыльцо, не глядя вперед, и врезалась в худенькую фигуру. Инфузия отлетела от меня, а я затаила дыхание, когда в нос мне хлынул мощный запах духов. Никаких ноток различить было нельзя, аромат просто сбивал с ног.

– А, Гульшат, – ледяным голосом пропела психологиня и сразу достала из кармана ярко-синего пиджака пудреницу. – Зачем пожаловала?

Пуф-пуф – и в нос мне ударила щекотка, я снова перестала дышать, но не удержалась от громоподобного чиха. Это у меня семейное, в папу, что поделать. А-а-АП-ЧХИ-А! Инфузию Гусеевну будто порывом ветра отнесло, она втянула голову в плечи, посмотрела на меня и, ничего не говоря, развернулась и – цок-цок – убежала внутрь школы. Мы переглянулись с подошедшим Мергеном, покачали головами, и я быстро нагнулась к его уху (удобно это было делать со ступенек, не надо на цыпочки вставать):

– Возможно, я нашла подсказку, надо только в библиотеку попасть.

Мерген кивнул и прошел за мной в коричневые двустворчатые двери. За ними был маленький коридор, прямо – столик вахтера и рамка металлодетектора, шнур от которой сейчас понуро лежал на полу.

Во время учебы приходилось прикладывать к считывателю пропуск. Мы свернули налево, подошли к двери библиотеки. О, створка приоткрыта, ура! Я ускорила шаг, Мерген шел за мной тихо, как кот, я взялась за ручку, и… На меня снова выскочила Инфузия Гусеевна. Она смотрела, как прошлым летом, когда не знала, кто именно облил ее водой на участке. На самом деле шланг вырвался из рук Артура, но ни один нормальный человек его не выдал бы. Инфузия Гусеевна зашипела тогда (я сразу вспомнила Гингему из любимой детской книжки), убежала в школу, а вышла оттуда еще белее, чем обычно. Пудра лежала на ее лице, как штукатурка, а сама Инфузия визжала так, что ух! Громче и дольше, чем обычно. С одноклассниками мы потом решили, что оно того стоило. Заподозрила она, конечно, как всегда, меня. Но я тогда сделала ангельское лицо и сейчас постаралась. От желанного стенда меня отделяла всего пара метров.

– Закрыто! – провизжала Инфузия Гусеевна и захлопнула за спиной дверь. – Новые учебники пришли, их вносят в картотеку!

– Нам только на минутку! Мы даже брать ничего не будем!

Зря я сказала «нам»: Инфузия Гусеевна подозрительно оглядела Мергена, потом сморщила нос и покачала головой. Все знали – она терпеть не может приезжих.

– Да мы посмотрим и уйдем! – начала сердиться я.

Но Инфузия не смотрела на меня, она задумчиво изучала Мергена, задержала взгляд на его сапожках. Потом дернула головой, фыркнула. Сложила руки на груди и встала в дверях библиотеки, как статуя! Вот что она все лето торчит в школе?! Других учителей сюда летом не заманишь без особого повода…

– Времени мало, – услышала я за спиной.

Там шли две женщины с ведрами краски и малярными кистями.

– Надо спортзал докрасить, – сказала одна из них, – иначе не успеем. Ляле Имамовне привет!

Это уже мне – так зовут бабушку. Ее до сих пор помнят и любят в школе, потому что бабушка добрая, не то что…

Инфузия Гусеевна затряслась мелко-мелко. С бабушкой она всегда говорила тоненьким‐тоненьким голосом, улыбалась уголками губ, даже меня хвалила, бр-р! Но за глаза крепко завидовала ей. А еще бабушка вела экокружок и спасала растения, этого Инфузия Гусеевна ей не простила. Теперь она не могла приближаться к деревьям, для нее это было хуже, чем пудреницу свою потерять, хотя, когда это случилось, она всю школу на уши поставила.