"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Басловяк Иван - Страница 128

Погода начала меняться с нормальной на не очень. Вскоре пошел дождь. Я скомандовал ускорить движение. Гребцы взялись за весла, а впередсмотрящие усилили бдительность: видимость во время дождя хуже, а вероятность налететь на камень – выше. Так, поливаемые пришедшим с океана дождем, двигались часов пять. Каждые полчаса гребцы менялись на веслах и темп движения не снижался. Но вот наконец дождь закончился. Закончился и помогавший гребцам ветерок. Вода стала более мутная, ее уровень повысился. Усилившееся течение очень мешало продвижению. Наступал вечер, надо было подыскивать место для ночевки. Гребцы, хоть и часто менялись, все же сильно выбились из сил. По существу, сегодня они впервые за долгий срок взялись за весла. Не втянулись еще в работу, потому быстро и устали.

Вот показался широкий плес с песчаной отмелью. Лучшего места для ночевки не предвиделось, ошвартовались. Четко знавшие свои обязанности люди быстро занялись их исполнением. Кто побежал в лес за дровами, кто стал ставить навесы и выгружать необходимое для разбивки лагеря снаряжение. На охоту сегодня рассчитывать не приходилось, потому варили густой суп из привезенных с собой продуктов.

Следующие семь дней отличались друг от друга только степенью трудности прохождения баркасов в русле реки. Оно еще больше сузилось, стало извилистым, а течение быстрым. Все чаще днища баркасов елозили по камням, но пробоин пока не было, а течи быстро устранялись. Но вот постепенно река стала менее камениста, а долина – шире. Участились посадки тяжелогруженых баркасов на мели. Пришлось остановиться в удобном месте на сутки и распределять часть грузов по лодкам. По моим подсчетам, плыть нам осталось километров семьдесят до крутого поворота русла Риу-Доси на юг.

Погода становилась с каждым днем все противнее: наступала зима. Небо хмурилось, тучи закрывали небо, но температура воздуха почти не падала. Было тепло и сыро. Каждый вечер воинам приходилось чистить свои мушкеты, иначе ржавчина быстро превратит оружие в бесполезные железяки. Иногда моросил дождь, но делал он это вяло и не долго – приходившие с океана тучи разгружались над прибрежными лесами. Недаром же их дождевыми назвали.

На следующий день после вынужденной остановки встретился первый местный житель, в одиночестве плывший куда-то вниз по реке. Увидев лодки разведчиков, вынырнувшие из-за островка, он попытался скрыться, но не получилось. Индеец сдался и был доставлен ко мне. Выглядел пленник изможденно. На раны в бедре и правом плече были кое-как наложены повязки из листьев. Но из-под них все равно сочилась кровь. Судя по его состоянию, раны он получил не раньше вчерашнего дня.

– Я не понимаю его языка, Великий, – сказал Сатемпо, когда поднял пленника на палубу моего баркаса. – А он не понимает моего. Хотя некоторые слова знакомы.

И это не удивительно. Многие племена тропических лесных индейцев говорили на языках группы тупи-гуарани, но нередко различия между отдельными языками были настолько велики, что представители разных племен не могли понять друг друга. Но я-то полиглот!

Приказал снять с пленного повязки и промыть раны водой с добавлением в нее некоторого количества самогонки. Потом достал крест с зеленым камнем, мой инструмент для врачевания. Зеленые лучики из камня достаточно быстро остановили кровь и помогли ранам затянуться. Пока я лечил пленника, мои индейцы смотрели на это стоя на коленях. А когда раны затянулись, то уткнулись лицами в палубу, повторяя:

– Ньяманду́! Великий Ньяманду́!

Уж это слово понимало все коренное население с этой стороны Анд. Пленник с широко распахнутыми глазами рухнул передо мной ниц и произнес:

– Спасибо, Великий!

– Одной благодарностью не отделаешься. Отвечай: кто такой, откуда, куда и зачем?

Индейца звали Чумхол. Его деревня стояла выше по реке. Вчера на нее напали белые люди, сидевшие на странных животных. В руках они держали палки, изрыгавшие огонь, дым и гром, непонятно как убивавшие воинов. В него самого два раза попал огонь из этих палок. Уцелевших людей белые согнали в общественный дом и связали. Чумхола приняли за мертвого и не тронули. Он пролежал, где упал, до вечера. Потом уполз к реке, нашел лодку и поплыл по течению, куда вода вынесет.

Понятно. Охотники за рабами. Скорее всего, из Витории. Это поселение ближайшее отсюда. Странные звери – лошади, а палки с дымом и громом – мушкеты. С белыми понятно, а вот с индейцами не очень. За сорок лет, что существует поселение Витория, ее жители хотя бы пару раз в этих местах, но побывали бы. И познакомили бы местных жителей и с лошадьми, и с огнестрельным оружием.

– Как давно вы живете на этой реке, Чумхол?

– Пятый год, Великий! Мое племя раньше жило в другой долине, в горах. Там тоже есть река, она впадает в эту. Женщины занимались выращиванием маниока, ямса, кукурузы, бобов, арахиса и картофеля. Лепили горшки, плели корзины, ткали полотно. Мужчины охотились и ловили рыбу. Жили мы большими семьями в длинных домах. Обменивались с бродячими племенами горцев. Мы им овощи, они нам шкуры и черный песок, из которого шаман делал с помощью огня пластины желтого цвета. Красивые, блестящие! Из такой пластины он вождю сделал широкую ленту, украшенную перьями и цветными камешками. Вождь ее на голове носил. Жили хорошо, даже не воевали ни с кем уже долго. Но потом началось странное. Вождь посылал воинов в места мены, но они приходили ни с чем, либо вообще не приходили. Сначала думали, что люди гор начали войну, но возвратившиеся воины приносили оружие и товары для мены, что находили брошенными в горах. На оружии крови не было! Тогда вождь сам пошел с несколькими самыми сильными воинами в горы. Вернулся один. Сказал, что там поселилось чудовище, которое взглядом отнимает волю у людей и уводит их в сторону Большой горы. Старейшины приняли решение уходить. Так мы оказались на этой реке. Деревня здесь еще раньше была, мы сюда на каноэ приплывали, меняться. Только нашли мы ее пустой. И несколько скелетов. Куда жители делись – не известно. Видно, враги напали, и люди ушли. Идти в лес мы не хотели, потому решили поселиться здесь. Поля были, даже урожай собрали, что осталось. Только место, наверное, проклятое. Кто раньше жил – пропали. Теперь пропали и мои соплеменники.

А я понял, что это белые поселенцы здесь побывали и прибрали жителей. В рабство, на плантации, сахарный тростник выращивать. По прошествии нескольких лет решил кто-то проверить эту местность еще разок на предмет изъятия даровой рабсилы. Организовал бандейру, собрал бандейрантов. И не прогадал: люди в разоренной когда-то деревне имелись. Плантации разрастаются, их надо обрабатывать, но рабочих мало. Вот и уходят в джунгли и горы банды охотников за рабами. Кстати, по-португальски «бандейра» означает всего лишь «экспедиция». Для этих людей поход за рабами – рутинная вылазка за добычей. И делают они ее рутинно, так, как привыкли: налететь, пострелять сопротивляющихся, а то и просто разбегающихся людей – жути нагнать. Остальных схватить и заставить на себя работать. Вот почему обычное слово одного языка трансформировалось в синоним зверства и грабежа во многих остальных. Бандейра – экспедиция – в банду, а бандейранты – в бандитов, налетчиков, грабителей и убийц.

Не вовремя эти налетчики тут нарисовались, ох, не вовремя! А, может, вовремя? Прошли бы мы мимо деревни раньше их, и получили проблемы в будущем: пытаемые индейцы не стали бы скрывать наше здесь присутствие. И у бандитов возникают вопросы. Появляются соглядатаи, идущие по нашим весьма четким следам и узнающие, за чем мы сюда приперлись. На обратном пути нас ждет сильная засада. Мы несем потери, но не только людские. Тайна Диамантины будет раскрыта. Золотоискателей же ни что не остановит, будь тут хоть сотня глазастых чудовищ. А мне это ни к чему. Не хочу никого обогащать раньше времени. Кстати, про чудовище. О нем индеец как – то вскользь упомянул.

– Про чудовище что знаешь?

– Его только вождь видел. Он один живым вернулся. Но вождя белые к столбу привязали, и я не знаю, жив ли он.