Рассвет русского царства. Книга 8 (СИ) - Грехов Тимофей - Страница 51

— Андрей Федорович, оставайся на этом берегу! Отец, Семен, Лёва, ведите курмышских на плоты!

— А ты куда? — спросил меня тесть, когда я начал править Бурана к берегу.

— Буду командовать сражением оттуда! — ответил я, и повернувшись крикнул Ратмиру. — Бери тридцать пушкарей, и грузите бочки с порохом и каменным дробом на плоты. Используем их тюфяки против них же.

Посмотрев на другой берег, я видел, что неменьше тысячи воинов, ощетинившись копьями, создали плацдарм для форсирования реки остальному войску.

* * *

https://author.today/work/567405 — Рассвет русского царства. Книга 8.

Всем огромное спасибо, что читаете наше произведение.

И снова просим о помощи, подтолкнуть нашу книгу лайками!)))

p.s. Мира и добра

Глава 19

Я стоял на плоту, и вместе со мной десятки таких же плотов с моими курмышскими ребятами уже отвалили от берега, мерно покачиваясь волнах Шелони.

Буран нервничал. Он не понимал какого лешего мы стоим на этой шаткой деревянной конструкции посреди большой воды. Он испуганно всхрапывал, перебирая копытами по мокрым бревнам, и косил на меня большим карим глазом, в котором читался немой упрек. Я погладил его по шее.

— Всё в порядке, брат, — прошептал я. — Прорвемся. Не впервой.

В этот миг воздух снова разорвал грохот моих «Рысей». С нашего берега одна за другой вырывались оранжевые вспышки. Снаряды уходили за реку, и спустя секунды до нас докатывались отголоски паники новгородцев, дикие крики и треск ломающихся заграждений. Я видел, как Ратмир на соседнем плоту распоряжается погрузкой бочек с порохом. Севы среди тех, кто отправился на вражеский берег, не было. Я считал, что рано ещё ему видеть смерть так близко.

Мы прошли уже две трети пути. Расстояние до вражеского берега сокращалось… но внезапно что-то внутри меня оборвалось. Семён, стоявший на носу нашего плота, резко обернулся. Его лицо исказила гримаса ужаса. Он что-то кричал, широко разевая рот, но слова тонули в общем гуле битвы. Я проследил за его указующим пальцем и повернувшись почувствовал, как внутри всё похолодело.

Там, куда я смотрел… за небольшим холмом, примерно в трехстах метрах ниже по течению, новгородцы припрятали тюфяк.

Честно, я не понимал за каким хером его поставили отдельно от остальных. Ну не верил я, что кто-то из новгородцев просчитал меня настолько, что подготовил такую ловушку заранее.

Тем временем орудийный расчет врага действовал быстро, явно подгоняемый кем-то очень умелым. И этот «кто-то» стоял чуть поодаль, кутаясь в темный плащ. На миг мне показалось, что это был тот самый незнакомец, но так ли это я не успел понять.

— БАХ! — мир вокруг меня взорвался. Воины, что стояли впереди меня, слетели в воду… а дерево плота под моими ногами разлетелось в разные стороны.

Но самое страшное случилось секундой позже. Буран… заряд каменного дроба, предназначавшейся мне, угодил в него. Мой конь, мой верный друг, издал звук, от которого у меня внутри всё заледенело. Это не было ржанием. Это был почти человеческий крик существа, не понимающего за что ему такая мука. Буран завалился на бок, его огромная туша, ставшая вдруг непомерно плотной, накренила остатки плота. Крепления окончательно лопнули, и бревна начали расползаться под нами, как пальцы умирающего.

В ту же секунду в лицо ударил веер колючей щепы, ударная волна подхватила меня, словно пушинку, и швырнула спиной на оставшиеся бревна.

Последнее, что я услышал, прежде чем уйти под воду, был отчаянный, вопль Семёна:

— ЛЁВА-А-А!

В этом крике было столько страха, что я на мгновение забыл о собственной опасности. Но стоило мне приземлиться затылком о бревно, так я позабыл обо всём на свете.

Я начал тонуть. Доспехи, которые я так долго сам правил в кузне, превратилась в капкан, тянущий меня на дно. Пальцы судорожно рванули ремешок шлема — тот поддался не сразу, но когда железо соскользнуло с головы, стало чуть легче. Следом во тьму ушли сапоги, полные воды.

Вдруг чья-то рука поймала меня и вытянула на поверхность. Лица я не узнал, но в тот момент я был готов поклясться этому незнакомцу в вечной дружбе.

Я вынырнул на поверхность, жадно хватая ртом воздух, перемешанный с брызгами.

— Спасибо, — сумел сказать я, и увидел, как рядом барахтался Буран. Раненый конь в предсмертной агонии пытался зацепиться копытом за обломок плота, и в его глазах, полных безумного страха, я увидел собственное отражение. Он рванулся ко мне, ища спасения, и ударил мощным крупом по бревну, за которое я держался. Меня отбросило в сторону.

Воина, что меня спас, откинуло в сторону, но мне стало резко не до него.

Я понял, что дела у меня совсем плохи. Мои ноги запутались в пеньковой веревке, соединявшей бревна плота. Огромный кусок дерева, уходя на дно, начал утягивать меня за собой. Паника, эта холодная тварь, вцепилась мне в горло. Я рванулся вверх, но путы держали крепко.

Рука сама нащупала кинжал на поясе. Вода жгла ноздри, но я сумел нащупать натянувшуюся веревку. Один резкий взмах, и сталь перерезала пеньку, как гнилую нитку. Но это ещё было не всё. Я попробовал всплыть, но тяжелые доспехи утягивали меня вниз.

— «СУКА! — мысленно выругался я. — НЕ ХОЧУ СДОХГНУТЬ ТАК!»

Перехватив кинжал, я срезал ремни кирасы, наручей… уверен, пока это делал, я оставил на своём теле несколько немаленьких ран. Но у меня получилось. И сняв в конце пояс, но вытащив саблю, я поплыл на поверхность.

Лёгкие жгло, и начались спазмы в горле, желая сделать вздох.

И собрав последние силы, я рванулся к свету, но не в конце пути… а пробивающемуся сквозь толщу мутной воды.

Вынырнув, я едва не закричал от боли в легких. Рядом проплывало одинокое бревно, и я вцепился в него мертвой хваткой.

Течением Шелони меня несло вниз, мимо сражающихся людей, мимо перевернутых плотов и плывущих трупов. Я греб одной рукой, второй крепко сжимая саблю, стараясь направить свое импровизированное судно к вражескому берегу… возвращаться назад смысла не было, течение всё равно не пустило бы.

Когда мои колени наконец коснулись глинистого дна, я не сразу поверил в свое спасение. Выползал на четвереньках, отплевываясь от речной воды и грязи. Каждое движение давалось с неимоверным трудом. Я завалился набок, жадно ловя ртом воздух.

— Живой, — с хипом сказал я.

Придя в себя через несколько минут, я поднялся на ноги. Грязный, мокрый до нитки, без шлема и сапог, но, слава Богу, при сабле.

Оглядевшись, понял, что меня отнесло прилично. Основная бойня кипела метрах в шестистах выше по течению.

Только небольшой холм возвышался впереди, тот самый, с которого по мне влупили из тюфяка. Но там уже никого не было.

Вдруг я услышал шорох справа. Я замер, припав к земле и стараясь не дышать. Из кустов вывалились двое в стёганках, сжимающие в руках топоры на длинных топорищах. За ними, чуть поодаль, шел третий. Он выглядел посерьёзнее. На плечах поблескивала кольчуга, а в руках он уверенно держал короткое копьё с широким листовидным наконечником.

И, к сожалению, они заметили меня.

Внутренний голос услужливо подсказал, что передо мной не воины, а перепуганные мужики. По крайней мере двое из них. Они стояли слишком широко, чересчур сильно сжимали топорища, а их глаза бегали, пытаясь уцепиться хоть за что-то, кроме моей сабли. Но их было трое.

Первым сорвался копейщик. Он выкрикнул что-то нечленораздельное и сделал длинный выпад, надеясь проткнуть мне живот. Я ждал этого. Короткое движение кистью, и саблей я отбил наконечник в сторону. Копейщик по инерции шагнул вперёд, и я подался ему навстречу, сокращая дистанцию, которая сделала его оружие неопасным. Я не стал ждать и ударил эфесом, а затем и клинком навскидку. Сабля с противным хрустом вошла ему точно в переносицу.