Рассвет русского царства. Книга 8 (СИ) - Грехов Тимофей - Страница 40

— Вряд ли мне дадут два тумена, — поморщившись признал ордынец, отгоняя советника небрежным взмахом кисти. — Но один отец выделит точно. Один тумен, это десять тысяч опытных батыров. Они решат исход любой осады.

— Двадцатая часть от общей добычи, — тут же рубанул я, перехватывая инициативу. — Но есть одно категорическое условие. Пленных русских вы не трогаете вообще. Никаких рабов в степь.

Сайид пренебрежительно цокнул языком, барабаня длинными пальцами по столешнице.

— Если без рабов, — ордынец покачал головой, — то договориться станет гораздо сложнее. Мои воины привыкли получать живой товар. Двадцатая часть без ясыря, это слишком мало. У меня могут возникнуть… недопонимания с сотниками.

Начался изматывающий торг. Следующие полчаса мы перекидывались цифрами, уступая друг другу. Ордынцы торговались яростно, ссылаясь на издержки долгого перехода, я упирался рогом, отстаивая каждую телегу с потенциальным хабаром.

Но я как-то упустил из вида один вопрос. Позже вы поймете какой…

— Семнадцатая часть, — наконец бросил я, ударив кулаком по столу. — Семнадцатая доля, без единого русского пленника. И на этом всё.

Сайид задумчиво потер подбородок. Его взгляд скользнул по фигуре Семёна, затем вернулся ко мне.

— Хорошо. Но у моих людей будет безоговорочный приоритет на захваченных коней. В столкновении с Хаджи-Гиреем два года назад, моё ханство потеряло слишком много отборных скакунов.

Условия выглядели приемлемыми. Лошади значили многое, но позволить гнать новгородцев в Кафу на невольничьи рынки я не мог чисто по моральным соображениям. Я утвердительно кивнул.

— Будут ли у тебя проблемы с отцом из-за этой договоренности? — поинтересовался я.

Сайид рассмеялся.

— Нет, Строганов. Это не должно тебя волновать. У нас иной вопрос. Мне нужно как можно скорее вернуться домой, получить добро от хана, собрать тумен и выдвинуться в путь. Когда ваши полки планируют выступить на Новгород?

Я прикинул в уме сроки окончания распутицы, сбора обозов и выдвижения основной массы пехоты.

— Думаю, мы покинем границы Московского княжества и перешагнем рубежи Новгородских земель через полтора месяца, не раньше. Дороги должны просохнуть.

Ордынец постучал пальцем по нижней губе, производя в уме невидимые расчеты.

— В принципе, я могу успеть, — резюмировал он.

Я откинулся на спинку лавки, скрестив руки на груди. Вот и настал тот вопрос, про который я не сразу вспомнил, но решил использовать эту тему, чтобы переиграть прежнюю договорённость.

— Я не хочу, чтобы твой тумен шел по русским землям.

Сайид замер. На его лице отразилось искреннее непонимание… хотя нет, он всё прекрасно понял.

— С этим будет сложнее. А в чем причина? Эта дорога прямая, мы выиграем массу времени.

— Причина проста, Сайид. Твои воины слишком многочисленны, — ответил я. — И, как я уже давал понять, я не могу доверять твоим людям настолько, чтобы пускать их вдоль своих незащищенных городов и деревень. Вот скажи, ты сможешь, глядя мне в глаза, пообещать, что ни одно наше село не будет сожжено и разграблено по пути к Новгороду? Лично поручишься за каждого своего батыра?

Наследник степной империи криво усмехнулся, оценив мою прямоту.

— Такого я обещать тебе не могу.

— Тогда ответь, ты еще согласен идти со мной на Новгород, но в обход?

Сайид нахмурился.

— Не могу сказать с уверенностью. Мой отец скорее всего обратится к Литве. Но не думаю, что король Казимир согласится пропустить десять тысяч татар через свои границы… точно так же, как и ты. Получается, наша с тобой договоренность о военном союзе повисает в воздухе.

— Тогда мы возвращаемся к началу, — жестко констатировал я. — Если ты не приводишь тумен, то семнадцатая доля просто за то, что вы не ударите нам в спину, это много.

Молодой хан раздосадованно выдохнул. Он стал уставать от переговоров, что играло мне на руку. Ведь именно к такому я морально и готовился изначально.

— Жаль. Искренне жаль. Я бы очень хотел поучаствовать в этой войне. Сражение под стенами великого города принесло бы мне бесценную честь в бою.

Я подался вперед, понизив голос.

— Понимаю. И, смею полагать, дело не только в чести? Батыры, которые пройдут с тобой через кровь и привезут в степь богатую добычу, позже безоговорочно поддержат тебя. Особенно в тот момент, когда твоего отца не станет.

Сайид хищно усмехнулся. Пару мгновений он молчал, буравя меня пронзительным взглядом.

— Ты говоришь очень опасные речи, русский. Но признаюсь… ты мне нравишься. Да, всё именно так. Поражение от Крымского Хаджи-Гирея весьма больно ударило по чести нашей семьи. Мне нужна эта победная война.

— Вы крайне хитрые переговорщики, Сайид, — усмехнулся я, поднимая кубок.

— Как и ты, Строганов, — моментально парировал ордынец, ударив своим кубком о мой.

Мы чокнулись.

— После того, как я поговорю с вашей Великой княгиней, я немедленно отправлюсь к отцу, — продолжил Сайид, вытирая губы. — Я поговорю с ним и возможно, у него найдутся рычаги давления на короля Казимира. Если нам дадут проход, я отправлю тебе весточку.

— Я распоряжусь, чтобы с вашим посольством отправили несколько обученных почтовых голубей, — предложил я. — Это будет быстрее и надежнее.

— Благодарю. Толковое предложение, — сказал он.

После этого мы вернулись к обсуждению доли.

Итог был таков. Если Сайид не сможет привести свой тумен через литовские земли, ордынцы всё равно останутся в своих степях. Но платой за их нейтралитет станет не первоначальная грабительская десятая часть, а двадцать вторая доля от всего новгородского куша. Цифра по-прежнему кусалась, однако она была во много раз меньше изначальных требований. И это уже можно было назвать первой маленькой победой на пути к большой войне.

На этом наш затянувшийся дипломатический раунд подошел к завершению. И поднявшись из-за стола, мы в последний раз символически стукнулись кубками.

Вот только в отличие от татар, которые отправились спать, мне предстояло выдержать ещё разговор с Марией Борисовной.

Глава 15

У дверей покоев Марии Борисовны дежурили двое рослых стражников.

— Великая княгиня ещё спит? — вполголоса поинтересовался я у правого рынды.

Воин мотнул головой.

— Никак нет, боярин. Поднялась. И велела передать, ежели пожалуешь, ждет тебя.

Я сдержанно кивнул и костяшками пальцев трижды ударил по створке.И почти сразу раздался голос регентши:

— Кто там?

— Великая княгиня, это Дмитрий Григорьевич, — отозвался я. — Можно войти?

— Заходи.

Рында молча потянул за кованое кольцо, пропуская меня внутрь. Мария Борисовна сидела за небольшим столом, с чашкой, судя по запаху, травяного взвара.

Она подняла на меня вопросительный взгляд.

— Ну? — коротко бросила она.

Прежде чем ответить, я прошел на середину комнаты,

— Дело сделано, — начал я. — Торг был долгим, но мы пришли к согласию. Десятой доли не будет. К слову, среди послов, находится второй сын хана Ахмата.

— Тот молодой? — спросила Мария Борисовна.

— Да. Его зовут Сайид. — После чего рассказал о чём удалось договориться. А именно, что если Сайид приведет свой тумен в помощь при осаде, они получат семнадцатую часть добычи и лучших коней. Но ни одного русского пленника… ни единого раба. Если же Литва не даст им прохода, они останутся в степях, не ударят нам в спину, и за это заберут двадцать вторую долю от общего новгородского куша.

Губы Марии Борисовны приоткрылись. Она несколько секунд сверлила меня взглядом.

— Это… — произнесла она, откидываясь на спинку стула. — Это гораздо лучше, чем я смела ожидать. Ты хорошо поработал, Дмитрий.

Я уже собирался учтиво поклониться, принимая похвалу, как лицо княгини вдруг неуловимо изменилось.

— Однако… — протянула она, скрещивая руки на груди. — Что это за показательные бои были сегодня ночью под моими окнами?