Рассвет русского царства. Книга 8 (СИ) - Грехов Тимофей - Страница 37

— Услуга? — повторила Мария Борисовна.

— Именно так, великая госпожа, — подтвердил ордынец, позволив себе хищную полуулыбку. — Мы прекрасно осведомлены о ваших планах. Ваше войско собирается идти усмирять непокорный Новгород. За наше полное ненападение на земли Московского княжества в этот период, хан Ахмат требует сущую малость. Десятую часть всей вашей будущей военной добычи.

В палате повисло молчание. Десятая часть трофеев с богатейшего города Руси! Это караваны золота, телеги серебра, тысячи пленных и горы добротного оружия.

— И это вы называете дружбой и покровительством? — с возмущением спросил я.

Посол медленно перевел на меня свой единственный здоровый глаз. Он смерил меня презрительным взглядом, но быстро взял себя в руки и, наклонив голову несколько секунд рассматривал меня.

— Я тебя раньше не видел здесь у подножия трона, — процедил он. — Назовись. Кто ты такой, чтобы встревать в разговор правителей?

Я сделал полшага вперед.

— Меня зовут боярин Дмитрий Григорьевич Строганов, — представился я, лишённым эмоций тоном. — Великая княгиня оказала мне честь и поставила меня главным воеводой над всем войском Московским.

Лицо седобородого ордынца едва заметно дрогнуло. Он медленно, с достоинством склонил голову в приветственном жесте. Я ответил точно таким же скупым поклоном, не сводя с него глаз.

— Это великая честь для столь юных лет, — произнес посол. В его интонациях сквозила скрытая насмешка. — Видимо, ты поистине великий батыр, раз в таком возрасте тебе доверяют вести тумены* (*полки).

— Смею надеяться, что правительница не ошиблась в своем выборе, — парировал я и тут же добавил. — По крайней мере, моя сабля уже успела вдоволь испить крови врагов княжества.

— Наверное, твой отец сильно гордится тобой, — снова закинул удочку ордынец, пытаясь нащупать мои слабые места или выяснить родословную.

— Думаю, что так оно и есть, — кивнул я.

Собеседник понял, что светская беседа исчерпала себя. Он подобрался, возвращаясь к теме переговоров.

— Так чем же ты недоволен, юный воевода? — спросил посол.

— Ты говоришь о дружбе и покровительстве, а сам требуешь отдать десятую часть всей добычи, — я обвел рукой пространство зала. — Это не дружба. Это грабеж. Вы просите слишком много за то, чтобы просто посидеть в своих шатрах.

Седобородый наклонил голову набок.

— Слишком? Это смотря с какой стороны посмотреть на проблему, боярин, — мягким тоном ответил он. — Если смотреть с той позиции, что вы уведете свои полки на север, захватите богатые трофеи, а нам придётся просто созерцать это из степи и довольствоваться малым… Это несправедливо. Либо же мы можем поступить иначе. Мы можем использовать эту прекрасную возможность: дождаться, пока ваши города опустеют, и ударить вам в спину всей мощью туменов. — Он сделал паузу. — Если мне не изменяет память, Иван Васильевич два года назад так поступил с нами… когда наши тумены пошли на Москву, он сговорился с Хаджи‑Гиреем (Крымский хан), и тот ударил нам в спину. Мы же поступаем честно с вами. И говорим, сколько хотим за то, чтобы не бить вам в спину.

— «Красиво завернул! — усмехнулся я. — Выставил нас плохишами, тогда как именно их войска собирались разорить наши земли».

— И что вас остановит ударить нам в спину? — спросил я.

— Твоё неверие моему слову ранит меня прямо в сердце.

— Увы, но история помнит множество случаев, когда твой народ не держал своё слово. Тот же хан Тохтамыш, что сжёг этот город*.

(от авторов: Не сумев взять город силой, Тохтамыш решил прибегнуть к хитрости. 26 августа 1382 года через суздальских князей (родных братьев жены московского великого князя Евдокии) он предложил горожанам почётный мир при условии, что татарское посольство впустят в Москву. Верить врагу и предателям было опасно, но уставшие горожане приняли условие Тохтамыша. Татарское посольство вышел встречать князь Остей (литовский князь на русской службе), духовенство, знатные и простые люди. Посольство проникло в город, а за ним бросилось и остальное вражеское войско. Началась бойня. Первым был зарублен князь Остей, затем стали убивать священнослужителей и других жителей. Горожане были застигнуты врасплох и не смогли организовать сопротивление.)

— Всё верно, — ответил посол. — Но ведь тогда мы не получим своей доли.

— Так вы её возьмёте с незащищённых городов русских.

Пока мы обменивались колкостями, я краем глаза наблюдал за молодым воином в свите послов. Тот стоял неподвижно, но его взгляд цепко бегал от меня к Марии Борисовне и обратно. Он не нуждался в переводчике, его мимика реагировала на наши реплики до того, как они были бы осмыслены чужестранцем. К слову, я думал, что вся четверка отлично понимала русскую речь.

Мария Борисовна плавно подняла ладонь вверх, привлекая внимание.

— Мы высоко ценим дружбу великого хана Ахмата и не откажем в ответе, — услышав всё, что хотела, произнесла Мария Борисовна. — Но такие серьезные дела требуют тщательного обдумывания на свежую голову. Предлагаю нашим уважаемым гостям отдохнуть в гостевом дворе Кремля, отведать угощений. А завтра мы продолжим наш разговор.

Послы моментально переглянулись между собой. И снова этот синхронный, полный понимания обмен взглядами.

— «Да, они владели русским языком», — подытожил я.

Седобородый почтительно поклонился регентше. Молодой воин позволил себе лишь едва заметный наклон головы. Я мысленно поставил галочку. Ордынский этикет суров, так ведут себя перед чужими правителями только те, в чьих жилах течет ханская кровь.

Стража распахнула створки, уводя послов в гостевые палаты. Стоило гулу их шагов стихнуть, Мария Борисовна круто развернулась ко мне.

— Десятая часть, Дима! Это…это…

— Грабёж среди бела дня! — закончил я за неё.

— ДА! — воскликнула Мария Борисовна. — Но если мы ответим категоричным отказом, то они точно ударят нам в спину. — Она сделала паузу. — Мне нужно, чтобы ты попробовал поговорить с ними, — произнесла княгиня. — Сбить цену. Может, сможешь понять, что они замыслили. И стоит ли вообще идти на Великий Новгород при таких условиях.

Я задумался.

— Даже не представляю, с чего здесь начинать, Мария Борисовна, — честно признался я.

Регентша спустилась с возвышения и подошла ко мне вплотную, не обращая внимания на оставшуюся в зале стражу, и крепко обхватила мои теплые ладони своими холодными пальцами.

— Дима, — прошептала она. — Если с этим не справишься ты, то не справится вообще никто. Мне нужна твоя помощь… мне нужно чтобы ты снова сотворил чудо!

Глава 14

Вечером я затеял, если так можно выразиться, небольшую дипломатическую вылазку.

Я кликнул дворовых мужиков и велел тащить припасы. Этот момент я согласовал с Марией Борисовной, и воровством у носа Великой княгини не занимался. Вот то, что она была недовольна моим способом решения проблемы… но это уже другой разговор.

Из поварни вынесли жареного барана, запеченного на толстом вертеле. Мясо источало одуряющий аромат чеснока, раскаленных углей и пряных трав, поджаристая корочка аппетитно лопалась, обнажая сочную мякоть. Следом на широких подносах поплыли дымящиеся пироги, нашпигованные зайчатиной, деревянные миски и сверкающие кристаллами соли рыбины. Замыкали процессию двое холопов, волокущих на плечах бочонки с лучшим хмельным медом. Семён шагал рядом со мной. Его я решил взять с собой. Была мысль взять и Лёву, но тот простыл с дороги, и сейчас лежал на кровати, набирался сил.

Мы подошли к дверям гостевого двора, где разместили ордынцев. Я не стал церемониться и уверенно постучал по массивным сосновым доскам.

Створка скрипнула, и в проеме возникла фигура одного из татар. Он скользнул по мне взглядом, затем его ноздри дрогнули, уловив запах чесночного мяса и сдобы. Лицо степняка, до этого непроницаемое, слегка разгладилось, выдавая нескрываемое одобрение.