Рассвет русского царства. Книга 8 (СИ) - Грехов Тимофей - Страница 33

— Думаешь, если взял в жёны княжну Бледную, так сразу в ровню нам выбился? — язвил он. — А слушки-то ходят… водишь ты дружбу с татарами погаными! Степной сволочью!

Я медленно провел ладонью по коротко стриженым волосам. Терпеть этот словесный понос дальше не имело смысла.

— Ты что, дурак? — произнес я в наступившей тишине. — Какая дружба? Сабля и отрубленная шея врага… это, по-твоему, дружба? — Я смерил его презрительным взглядом с ног до головы и махнул рукой. — Хотя, кому я говорю…

Русалка подавился очередной фразой. По рядам боярского сословия вдруг прокатился откровенный смешок. Местные интриганы моментально уловили, что их собрат сморозил несусветную глупость.

Пока Русалка хватал ртом воздух, я скосил глаза левее. Боярин Пронский сидел с непроницаемым лицом. Он не выкрикивал проклятий, не поддерживал кивающих ораторов. Он просто ждал, куда подует ветер. Мария Борисовна предупреждала меня, что Пронский имеет в Думе внушительный вес. Вполне возможно, весь этот цирк с агрессивными выпадами и брызганьем слюной являлся заранее срежиссированной постановкой.

Ощера тем временем попытался вклиниться снова, проблеял что-то неразборчивое про мою кровь, которая недостаточно «красная» для командования полками, и окончательно скис под ироничными взглядами соседей.

А вот дальше началось представление.

Со скамьи, кряхтя поднялся человек, чьего имени я даже не удосужился запомнить. Это был самый габаритный экземпляр в палате. Необъятная туша, затянутая в золото и меха. Жидкая бородка лишь подчеркивала наличие трех подбородков. Взглянув на него, я ощутил стойкое чувство брезгливости. Здешние аристократы обязаны вести дружины в бой, рубиться в седле. А этот боров, если попытается взгромоздиться на коня, попросту сломает животному хребет.

Боярин шумно выдохнул через ноздри, снял с шеи массивные деревянные чётки и принялся деловито наматывать их на пухлый кулак.

Я слегка напрягся. Ситуация принимала откровенно абсурдный оборот.

— «Неужто меня сейчас на слабо попытаются взять?» — пронеслась у меня мысль.

Толстяк подошел ко мне вплотную.

— Мы не позволим мальчишке из Курмыша командовать нашими полками! — прорычал он.

Его рука с намотанными четками резко пошла вверх и дугой устремилась прямиком мне в лицо. Замах вышел читаемым и донельзя медленным.

Мои рефлексы, сработали быстрее мысли. Левая рука метнулась вперед, стальным капканом перехватывая летящее запястье. Я жестко застопорил удар, блокируя инерцию чужого тела. И в то же самое мгновение моя правая рука «выстрелила» снизу-вверх – короткий, поставленный хук.

Кулак с влажным хрустом врезался в жидкую бороду, впечатавшись точно в челюсть боярина. Он сдавленно крякнул, глаза его закатились, показывая желтоватые белки. Необъятная туша повалилась на дощатый пол с грохотом.

— «Правильно в народе говорят, чем больше шкаф, тем громче падает», — философски отметил я про себя.

Зрелище оказалось на редкость потешным. Поверженный жиробас, путаясь в полах длиннющей роскошной шубы, сучил короткими ножками и ручками. Обвешанный перстнями и золотыми цепями, он напоминал перевернутого на спину майского жука, тщетно пытающегося зацепиться за воздух. Встать самостоятельно его габариты и объемная одежда не позволяли.

Боярская дума грянула раскатистым хохотом. Я бросил взгляд на возвышение. Мария Борисовна и Анна изящно прикрывали губы ладонями, пряча усмешки.

Наконец, двое помоложе подскочили к барахтающемуся толстяку и с натужным кряхтением поставили его на ноги.

— Кхм-хм, — Мария Борисовна чуть повысила голос, перекрывая стихающий смех. — Я попрошу благородных и знатных мужей не вести себя неподобающе в присутствии женщины.

Смешки мгновенно оборвались.

Я неспешно обвел присутствующих холодным взглядом. Заметил, что на подбородке моего оппонента, прямо сквозь редкие волосы бороды, проступила капля крови. Заработал рассечение.

Я шагнул вперед, расставляя ноги на ширине плеч.

— Я готов обсуждать любые вопросы по существу, — произнес я. — Расположение полков, маршруты снабжения обозов, тактику штурма стен. Но если кто-то из вас вдруг решит, что может поднять на меня руку и остаться безнаказанным… он ошибётся ровно один раз.

Я поднял руку и ткнул указательным пальцем в грудь всё ещё сбито дышащего толстяка.

— Ты уже ошибся один раз. Второго ни тебе, ни кому-либо другому здесь я не дам.

Боярин попытался сохранить остатки разорванного в клочья гонора.

— И что ты мне сделаешь⁈ — истерично взвизгнул он.

— Ты так весело барахтался на полу сейчас… — я растянул губы в кривой усмешке. — Хочешь ещё раз посмотреть, как будешь барахтаться, только уже без головы?

— Без головы… — заторможенно повторил он. — Ах ты… Да ты вообще понимаешь, кто я такой?

— Хватит! — резкий окрик Марии Борисовны разрубил возникшее напряжение. Она встала, окидывая собрание яростным взглядом. — Объявляю перерыв! Один час! Вопрос касательно назначения Строганова решен. По сему позже продолжим Думу, решая насущные вопросы.

Бояре засуетились, поспешно направляясь к дверям. Они уводили, подталкивая в спину, недавнего моего противника. Толстяк смешно пыжился, раздувая щеки, стараясь сделать вид, будто его держат семеро, иначе бы он прямо сейчас разорвал меня на куски. Но я прекрасно видел страх в глубине его заплывших глаза. Обычная трусливая дворняга… и это наблюдение приятно пощекотало моё мужское эго.

Покинув палату вслед за остальными, я оказался в прохладном коридоре. Зря времени терять я не собирался. Быстро выцепив в удаляющейся толпе знакомую фигуру, я направился прямиком к боярину Пронскому.

Догнав его, я преградил ему путь. Никаких расшаркиваний я устраивать не собирался.

— Дмитрий Андреевич, ты опытный воевода. Как двигать полками и наводить порядок в войске, знаешь лучше многих. Мне этот навык нужен в грядущем походе. Поэтому предлагаю тебе место старшего заместителя командующего.

Пронский остановился, с интересом разглядывая пуговицу на моем кафтане.

— Но, — я понизил голос, подавшись ближе к его лицу, — если решишь играть в Думе против меня или плести интриги за моей спиной… я мигом найду другого. А тебе введут в подчинение арьергард с самыми скрипучими обозными телегами. Ты этого хочешь? Ковыряться в грязи за хвостом армии?

На скулах боярина заходили желваки. Но на этом я не закончил.

— Ты, видать, запамятовал, Дмитрий Андреевич, как на Девичьем поле, пока ты пил хмельное с Углицким и Волоцким, я, фактически, спас тебя от плахи.

— Ошибаешься, Строганов, — мгновенно ощетинился Пронский. — Ты спасал своего тестя, Андрея Фёдоровича.

— Пусть так, — парировал я. — Но ты ведь тогда тоже от этого выиграл. Твоя шея осталась цела.

Мы замерли, поедая друг друга взглядами. Пронский был умным сукиным сыном. Вернее, стал им. Ведь старших Шуйских не стало. Алексей ни в счёт по понятным причинам. Патрикеев мёртв. Морозовы, про них все уже давно позабыли. И получалось, что именно Пронский постепенно занимал опустевшие политические позиции. Уверен, он быстро просчитывал расклады. На одной чаше весов предложенная мной реальная власть при командующем всей армией. На другой, позорное шествие в обозе, которое серьёзно подпортит его репутацию среди спесивой московской аристократии.

Наконец, морщины на лице Пронского дрогнули, складываясь в кривую усмешку.

— Как же ты дерзок, Строганов. Слишком дерзок, — процедил он сквозь зубы. — Но признаю, ты не глуп. И это хорошо. Я услышал твои слова и поддержу тебя в походе. Но и ты заруби себе на носу, я не холоп твой и не пёс на короткой привязи.

Я удовлетворенно кивнул и протянул ему руку.

— Договорились, Дмитрий Андреевич. Пёс на привязи мне даром не сдался. Мне нужен надежный человек, который прикроет мне спину, — я показал на бояр, — а не воткнет меж лопаток нож. А я… я умею быть благодарным.

Пронский крепко сжал мою ладонь. Он прищурился, глядя поверх моего плеча в сторону удаляющихся вглубь коридора бояр.