Рассвет русского царства. Книга 8 (СИ) - Грехов Тимофей - Страница 24

Варлаам уперся ладонями в колени и начал медленно подниматься. Но, прежде чем он успел повернуться к двери, я окликнул его. Взгляд мой был лишен малейшей теплоты.

— Варлаам. В следующий раз, когда приходишь в мой дом и что‑то просишь… не забывай, что мы все‑таки с тобой на одной стороне. И играть против меня плохая затея.

Варлаам молча посмотрел на меня. На его лице не дрогнул ни один мускул, но он все понял абсолютно верно. Он коротко кивнул и, развернувшись, вышел прочь.

Я уже привык к некоторым заскокам Варлаама, но в этот раз он себя переплюнул…

Глава 9

Я вышел на широкое крыльцо терема наблюдая за тем, как внизу, на расчищенной площадке, кипела работа. Воислав на пару с моим отцом гоняли подрастающую смену.

Двадцать один пацан в возрасте от восьми до четырнадцати лет усердно месил землю. Я прислонился плечом к резному столбу, наблюдая за происходящим. Звон тренировочных клинков сливался с окриками наставников.

Мой взгляд выхватил из мельтешащей толпы фигуру маленького Митрия. Пацан сжимал рукоять учебной сабли со всем старанием и рубил воздух с поразительным для его лет остервенением. На лбу выступили капли пота, куртка намокла на спине, но он шаг за шагом теснил своего более рослого оппонента, уходя с линии атаки и нанося хлесткие ответные удары.

Я невольно хмыкнул, чувствуя укол гордости. Правильное решение я тогда принял, выкупив этого юркого мальчишку у церковников. Загонять такого пацана в поле, заставлять его ковырять землю сохой, настоящее преступление. Этому щербатому юнцу самой судьбой предписано носить на поясе боевую сталь, и сейчас он доказывал это каждым своим движением.

— Левую ногу не волочи! — раздался над двором голос Григория. Отец прохаживался между потеющими парнями, поигрывая гибким прутом. — В бою тебе ее живо укоротят! Держи строй, кому говорю!

Пацаны запыхтели с удвоенной силой, стараясь не попасть под горячую руку тысяцкого. К слову, работа с отроками, не входила в обязанности Григория, но ему нравилось заниматься этим.

Я собрался было вернуться в протопленную горницу, планируя заняться чертежами, когда за воротами послышался частый перестук копыт. Лошадь явно гнали во весь опор.

Дозорные распахнули створки, пропуская всадника. Мужчина в седле осадил скакуна, мазнул взглядом по двору и безошибочно вычленил мою персону на крыльце.

Одежда гонца, хоть и перепачканная дорогой, выдавала человека непростого. Качественное сукно, добротный пояс, уверенная осанка. Посланец из Кремля, без вариантов.

Приезжий легко спрыгнул на землю, бросил поводья подскочившему конюху и направился ко мне.

— Я боярский сын из рода Глебовых, — произнес он, остановившись на ступеньку ниже меня. — Прибыл от Великой княгини Марии Борисовны.

Я смерил его оценивающим взглядом.

— Что у тебя? — спросил я.

Глебов сунул ладонь за пазуху и извлек свернутый тугим валиком пергамент, перехваченный суровой нитью. Посередине алела сургучная бляха. Я принял послание, сразу проверив печать подушечкой большого пальца. Сургуч оставался целым, оттиск великокняжеский просматривался кристально ясно, не оставляя сомнений, что секретов в дороге никто не читал.

Одним резким движением я сломал хрупкий кругляш. Развернул шуршащий лист, пробегаясь глазами по ровным строкам писарского почерка.

Первая мысль была простой, что это какая-то ошибка. Я вчитался в текст повторно, вникая в смысл каждого слова.

И подставы такого масштаба я от Великой княгини никак не ожидал. Сбоку скрипнули половицы. Григорий, оставив тренировку на попечение Воислава, поднялся на крыльцо.

— Что стряслось? — вполголоса поинтересовался отец, останавливаясь рядом.

Я медленно свернул пергамент в трубку.

— Мария Борисовна назначила воеводу над войском, — произнес я, вглядываясь за горизонт. — Над войском, что пойдет брать Новгород.

Отец смахнул прилипшую к щеке щепку.

— И кого на этот раз одарили? — нахмурился он.

Я повернулся к нему, выдержав мхатовскую паузу. Пусть сам догадается по моим глазам.

Григорий уставился на меня. Его брови поползли вверх, достигнув совершенно неприличной высоты.

— Да ладно, — выдохнул он. — Ты шутишь?

— Да, отец, — криво усмехнулся я. — Кажется, это я.

Григорий присвистнул. А в моей голове, тем временем, роились мысли иного порядка. Половина командиров в предстоящем походе будут людьми знатными, родовитыми, кичащимися своими предками от сотворения мира. И вот ими будет командовать выходец из низов, получивший титул без году неделя. Придется вдалбливать им свое право на власть каждый божий день, доказывая авторитет кулаком, криком и угрозой расправы.

— «Зачем ты это сделала, Мария? К чему такая резкая игра? Неужели в столице настолько некому доверить армию?»

Я перевел внимание на гонца.

— Великая княгиня передала что-то на словах? — спросил я, поигрывая свернутым пергаментом.

— Да, господин, — кивнул боярский сын. — Сбор войск назначен на Девичьем поле. Тебе надлежит явиться в Кремль, как можно скорее. Мешкать не велели.

Напряжение внутри усилилось.

— В Москве что-то случилось? — прищурился я.

— Мне о таком не ведомо, — честно ответил посланник. — В городе тихо. Я лишь в точности передаю слова Марии Борисовны.

— Хорошо, я тебя понял, — кивнул я, принимая информацию к сведению. — Скажи мне вот что… Остальным воеводам уже отправили грамоты? Знают, кто именно назначен старшим над полками?

— Да, — подтвердил гонец. — Как только я выехал в Курмыш, из кремлевских ворот во все концы княжества рванули другие гонцы. Грамоты содержат имя командующего, а также приказ всем воеводам явиться к середине травня (мая) на Девичье поле с боевыми дружинами.

Я стиснул зубы. Значит, пути назад нет и сейчас по всей Руси у князей и бояр массово подгорают задницы от возмущения.

— Ясно, — констатировал я очевидный факт и махнул рукой в сторону площадки, привлекая внимание одного из своих людей. — Воислав!

Рослый десятник тут же отделился от группы тренирующихся пацанов и подбежал к крыльцу, на ходу поправляя сползший ремень.

— Проводи Глебова в старую казарму, — распорядился я. — Покажи гостю, где что лежит, вели дворовым мужикам баню растопить. Пусть накормят человека досыта, ему отдых требуется после скачки.

— Благодарю, боярин, — Глебов склонил голову в учтивом поклоне, забрал поводья у конюха и побрел вслед за Воиславом.

Мы остались с отцом вдвоем на крыльце. Звон деревянных клинков внизу стал восприниматься как-то иначе.

Григорий долго молчал, переваривая услышанное. Он скрестил руки на груди, и сильно задумался.

— И что думаешь делать, сын? — понизив тон спросил он наконец.

— Отец, — медленно произнес я, взвешивая каждое слово. — Думается мне, довести это знатное войско до Новгорода выйдет куда сложнее, чем взять сам Новгород.

Григорий на мгновение замер. Его губы дрогнули, превращая серьезную мину в понимающую ухмылку. Он, как и я, знал порядки знати и представлял масштаб предстоящего бардака.

— Пожалуй, ты прав, — хмыкнул Григорий, поворачиваясь к деревянной лестнице. — Пойду-ка я точить свою саблю прямо сейчас. Сдается мне, она пригодится, ох как скоро. Возможно, даже раньше, чем мы дойдем до вражеских земель.

Он спустился по ступеням, а я остался стоять, сжимая в руке указ, пытаясь представить куда меня ЭТО приведёт.

* * *

Сборы начались с изрядной доли ругани и суеты, способной свести с ума любого неподготовленного человека. Курмыш спешно переодевался в походное. Я принял решение выдвигаться в сторону Кремля компактной группой, взяв с собой только Семёна, Лёву и его десяток. Огромный неповоротливый хвост из телег и обозов будет тормозить нас на каждом перегоне, тогда как я не забывал о приказе Марии Борисовны прибыть в Москву, как можно быстрее.