Рассвет русского царства. Книга 8 (СИ) - Грехов Тимофей - Страница 14

Я кивнул, и Мария Борисовна спросила.

— Дмитрий, что у тебя с пушками? Как у тебя продвигаются дела?

Я мысленно подобрался.

— Дела идут, — ответил я. — Я наладил литье чугуна. Качество отменное, стволы не рвет. Сейчас бьюсь над сверлением каналов, работа небыстрая, инструмент ломается, но мы нашли подход. К лету, если Бог даст, батарею я выставлю.

Я решил, что момент подходящий, чтобы закинуть удочку насчет своих нужд.

— Только вот с порохом загвоздка может выйти. Моих запасов селитры на большую войну не хватит. Мне бы получить доступ к казенным пороховым мастерским.

Она слушала внимательно, не перебивая.

— Добро, — кивнула она наконец. — Обдумаю это. Если пушки будут готовы в срок, с порохом мы вопрос решим. Ахмату в новом году дань снова заплатим. Казанское ханство занято внутренней борьбой за власть. Им не до нас. Литву и Ливонский орден возьмёт на себя Рим. Так что сейчас, пока Великий Новгород ослаблен, как никогда, самый лучший шанс присоединить его к Москве.

— А чума? — спросил я.

— Ушла, — ответила Мария Борисовна.

Повисла небольшая пауза. Мария Борисовна откинулась спиной на стену, прикрыв глаза на мгновение.

— Позволь узнать… А кто в Москве-то остался за старшего?

Она открыла глаза, и в них плясали озорные искорки.

— Алёшка Шуйский, кто же ещё?

Я невольно наклонил голову. И заметив мою реакцию она тихо рассмеялась.

— Да не думай, он не дурак. К тому же у него есть лучший надсмотрщик, чем дюжина дьяков. Его мать, Анна Тимофеевна, следит за ним. — Она усмехнулась. — Помнится, муж мой покойный рассказывал, что Василий Фёдорович, отец Алёшки, тоже любил пригубить. Слабость у них это родовая, что ли. Но Анна Тимофеевна не давала ему спуску. Держала в ежовых рукавицах. Вот, наверное, из-за этого она и сидела на больших пирах рядом с мужем, а не на женской стороне терема, как положено. Чтобы чарку лишнюю не опрокинул.

Я промолчал. Никогда не замечал за покойным Василием Фёдоровичем особой тяги к зеленому змию, но кто знает, что творится за закрытыми дверями боярских теремов?

Тем временем Мария Борисовна продолжала.

— Я ему прямо сказала: «Если не справишься, князь, если хоть одна жалоба придёт на самоуправство или пьянство, я сниму тебя с думы и посажу туда Пронского». А Пронского, к слову, мне пришлось вернуть. Но об этом потом… Так вот, он давно спит и видит, как бы занять это место. Выслуживается передо мной после того, как он чуть было не принял сторону моих деверей… покойных. Так что Алексей сейчас землю рыть будет, но порядок удержит. Надеюсь, что страх потерять власть станет для него лучшим учителем трезвости.

Мы поболтали ещё немного о мелочах, а потом разошлись. Я вышел от Великой княгини со смешанным чувством.

С одной стороны, я получил поддержку своим планам. С другой, меня преследовало ощущение, что я всё глубже увязаю в паутине, которую плетет эта, не побоюсь этого слова, УДИВИТЕЛЬНАЯ женщина. Всего полгода, и такой контраст в поведении.

* * *

На следующий день суматоха продолжилась. Свадебная церемония на Руси это не просто роспись в книге актов гражданского состояния, это испытание на прочность печени и нервов. И, конечно, никто не собирался отодвигать традиции в сторону.

Показуха… это наше всё.

За день до венчания всё разделилось по половому признаку. Начался, выражаясь моим языком, девичник и мальчишник.

Женщины оккупировали верхние покои. Там царили смех, шелест шелков и звон украшений. В центре внимания была Софья. Как выяснилось, слухи не врали, она и правда неплохо говорила по-русски. Видимо, в Риме к этому браку готовились основательно, понимая, что в чужой монастырь со своим уставом не лезут. Алёна потом рассказывала, что византийка оказалась на удивление простой в общении, без лишнего снобизма, хоть и держалась с достоинством.

Нам, мужчинам, досталась участь более прозаичная, но не менее важная. Мы собрались в бане.

Княжеская мыльня была просторной, с широкими полками из липы, на которых можно было разместить взвод солдат. Когда первый пар сошел, и мы, распаренные, завернутые в простыни, расселись в предбаннике за столом с квасом и пивом, я оглядел нашу компанию.

Андрей Фёдорович был весел, он общался с несколькими боярами. Я тоже чувствовал себя отлично, можно даже сказать расслабленно. Не было ощущения, что я лишний на этом празднике.

Вот только виновник торжества, Ярослав, долго не включался в общее веселье. Он крутил в руках деревянную кружку, смотрел в пол и, казалось, мысленно уже прощался с жизнью, а не со свободой.

Я не выдержал. Подсел к нему, пихнул плечом.

— Ну чего ты скис, княжич? Никогда бы не подумал, что ты испугаешься женщины. Ты же в бою на рожон лез, на медведя сказывал как ходил, а тут?

Ярослав поднял на меня взгляд.

— Она ведь не страшная на лицо, — продолжил я, усмехаясь. — И всё при ней. Фигура, стать… Многие о такой только мечтать могут. Неужто боишься, что она тебя съест или откусит чего?

По предбаннику прошел смешок. Ярослав посмотрел на меня, потом обвел взглядом остальных.

— Да я ничего не боюсь, — буркнул он, отпивая квас. — Просто… как-то всё неожиданно. Раз и женат. А я с ней даже парой слов не успел перекинуться.

В разговор вступил Андрей Фёдорович. Он поднялся с лавки, подошел к сыну и хлопнул его своей тяжелой ладонью по спине так, что тот чуть не поперхнулся.

— Эх, сын! — прогудел князь. — Ничего неожиданного нет. Тебе было время погулять? Было. Я тебе сколько невест сватал? Боярышню Щетинину помнишь? А княжну Ростовскую? Обеих ты знал с малых лет. И ты согласишься со мной, что обе были хороши собой.

Ярослав поморщился, будто ему наступили на больную мозоль.

— Женись ты раньше, не стоял бы сейчас этот вопрос, — назидательно продолжил отец. — Сидел бы сейчас в своем уделе, детей нянчил. Но ты же не спешил. Всё нос воротил, свободы хотел. — Тесть посмотрел на меня. — Вот даже к шурину своему один раз сбёг. Или, думаешь, я забыл? — Князь Бледный усмехнулся. — Вот Мария Борисовна сама за тебя всё и решила. Причём, согласись, к общей выгоде нашего рода. Ты получаешь жену царских кровей, а мы почет и уважение. Так что не кривись, Ярик. Судьба тебе подарок делает, а ты нос воротишь.

Ярослав вздохнул, но плечи его немного расправились.

— Ладно, отец, — сказал он, наконец улыбнувшись, хоть и криво. — Твоя правда. Чему быть, того не миновать.

— Вот и славно! — гаркнул князь. — А ну, поддай пару! Выбьем из жениха остатки дури!

И мы снова пошли в парную…

Глава 6

Утро свадебного дня началось, как и полагается в таких случаях, — с ВЕЛИКОГО ПЕРЕПОЛОХА. Хлопали двери, скрипели половицы под множеством ног, воздух полнился запахами воска, распаренной ткани и женских благовоний.

Я стоял посреди горницы, ожидая, когда обо мне вспомнят. Мой парадный кафтан, расшитый серебром, лежал на сундуке. И учитывая сколько там было завязок, самому мне в него было не влезть… пробовал… ничего хорошего не вышло.

Правильно застегнуть все крючки на спине было задачей, мягко говоря, нетривиальной.

Алёна сегодня была недоступна. Она сама стала частью этого безумия.

Дверь скрипнула, но вместо жены на пороге появилась Инес. Она скользнула внутрь, прикрыв за собой дверь. В руках у неё был гребень и широкий пояс-кушак.

— Алёна Андреевна велела помочь, — коротко бросила она, окидывая меня взглядом. — У них там, на женской половине, сейчас дым коромыслом.

— Представляю, — хмыкнул я, поворачиваясь спиной, чтобы она могла затянуть шнуровку на рубахе.

Она ловко справилась с завязками, поправила воротник, разгладила складки на плечах.

— Не спросишь, — нарушая тишину, начала спрашивать Инес, — где Олена?

— А где Олена? — тут спросил я, не думая, что вопрос с подвохом.