Ярость небес. Том 10. Часть 2 (СИ) - Викторов Виктор - Страница 33

Но сейчас, держа в ладони полыхающий чудовищной силой Осколок Бездны, я понимал — всё выполнимо, если очень захотеть.

Пусть оптимисты в розовых очках, витающие в облаках, раз за разом повторяют, что для исполнения заветного желания нужно транслировать во вселенную запросы и как можно чаще представлять себе желаемое. И чем чаще, тем лучше. Желать и мечтать, и — наоборот.

Чушь собачья это и полный капюшон медвежьего дерьма, как говорит один из моих Наставников.

Для исполнения мечты нужно, как минимум, конское здоровье, умение пахать сутками и недюжинный ум, чтобы собрать вместе всех, от кого зависит твоя мечта…

После этого, пользуясь или ситуацией, или своими ораторскими способностями, нужно убедить собравшихся в том, что твоя мечта — то, что им сейчас нужно.

И лишь когда множество переменных сойдутся в одной точке, вот тогда у тебя, может, что-нибудь и получится. Но, здесь тоже с определёнными вариациями.

Зачастую получается то, после чего мы все восклицаем: «Зато я приобрёл бесценный опыт».

Есть редкие исключения, но о них мы говорить не будем. Слишком уж утопично.

— Доволен? — сдув со лба пот, отчего седые усы затрепетали, как флюгер на северном ветру, Гарион стянул рукавицы, небрежно заткнув их за пояс.

— Пока не понял, — честно ответил я, неожиданно задумавшись над его вопросом.

«А правда, доволен ли я результатом?».

Что не говори, а совместный труд сближает даже непримиримых врагов, если конечно они трудятся не в каком-нибудь столичном офисе, где закон каменных джунглей: «Плюнь в ближнего, обгадь нижнего», имеет наивысший приоритет.

Вот и Гарион, пробыв столько времени со мной бок о бок, постепенно утратил тот накал яростной злобы. Да, гном по-прежнему продолжал коситься и шипеть как прошлогодний «Лимонад», но возможность ткнуть меня в мои же ошибки и подпустить острую злую шпильку он уже использовал раз через два. То ли устал, то ли запас «шпилек» был не безграничен.

В любом случае, обстановка в мастерской постепенно утратила статус комнаты наполненной природным газом, в которой для «полного счастья» не хватает лишь малюсенькой искры.

Первые несколько дней с гномом невозможно было работать.

Коротышка постоянно старался настроить против меня остальных, подозревал во всевозможных заговорах не только против его обожаемого Двалина, но даже против устоявшихся правил рунного «обчества», как один раз он имел неосторожность выразиться.

Весьма зря.

Теперь я обращался к нему не иначе, как «деятель». Понятное дело — «обчественный деятель».

Так и просящуюся на язык приставку: «нижнего звена», решил не присовокуплять, чтобы лишний раз не «качать» с плюющимся от злобы гномом, которому это самое «деятель» не нравилось только потому, что он прекрасно понимал — хороший смысл я туда вкладывать не буду.

А кроме меня и других «пришлых» ему никто не объяснит, что я имел в виду.

Но я и не «жестил», стараясь сглаживать углы там, где это не выглядело, как мои уступки. В какие-то моменты мне его даже становилось жалко, хотя крови этот засранец мне попил изрядно. Больше, нежели истинные упыри вроде Хассарага и нашего Ворувана, который только начал нелёгкий путь становления кровососа.

Я даже придержал тупые шуточки в стиле: «Гарион, а кем ты хочешь стать, когда вырастешь?», из-за непредсказуемости результата таковых. Хотя, какая там непредсказуемость?

Единственный результат: озверевший гном — одна штука, кузнечные инструменты в меня летящие — количество неизвестно, а упрёки, касательно оскорбления детей Двалина — бесчисленное множество.

А оно мне надо?

После траты денег, даже чужих (не дай Двалин, своих), поглощения выпивки в конских количествах и насмешек по поводу их бород, дети Двалина вспыхивают как факелы, промасленные нефтью, когда слышат любые намёки касательно их роста.

Хочешь получить в «табло» от любого гнома? Посоветуй ему носить стремянку, чтобы пользоваться ею, когда есть желание, чтобы собеседник тебя услышал. Готово. Теперь вы участвуете в драке.

— Последний раз, когда я так выматывался, был лет так полста назад, — проворчал Бор, невольно прерывая мои размышления, но его недовольная клыкастая рожа не гармонировала с удовлетворением, так и сочившимся в голосе. — Клянусь Тенгри, это было прекрасно.

И я был с ним полностью согласен. Несмотря на то, что на этот мир всё же накладывались определённые игровые условности, я из этого «марафона» тоже почерпнул много интересного и полезного для себя в плане ковки и изготовления кованных изделий.

Так получилось, что каждый из рунных мастеров взял на себя создание какого-то одного предмета экипировки. Причём, не сговариваясь, будто роли были распределены загодя.

После второго нагрудника, я перестал считать, сколько и кто сделал.

Наблюдая за слаженной работой мастеров, с кривой улыбкой сравнивал работу над своими поделками с тем, что выходило из под их молотов.

Ксафан горел рунными знаками, наполняя мастерскую басовитым гудением и отсветами призрачного пламени, которое отражалось на сосредоточенных лицах, рожах и хвостах Рунных оружейников.

Было забавно наблюдать, как поначалу мастера, кланяясь, ходили вокруг этого кузнечного горна, будто это было воплощение Двуединого. Разве что подношений не делали.

А потом то ли подпривыкли, то ли пожалели спины, то ли просто вспомнили, что Ксафан — всего лишь кузнечный горн. Да, магический. Да, изготовленный по технологиям, считающимися давно утерянными. Но это всего лишь инструмент для мастеров, которым и нужно кланяться, если есть на то желание, за то, что именно из-под их рук и рождаются все шедевры.

— Кр-р-р-р-а, — гордо вытянув шею, мой питомец попытался оценить свой изменившийся внешний вид, но получалось у него не очень.

Всё дело в том, что Мирэл решила сделать ему сюрприз. Потратив всего полчаса, тифлингесса выковала ему тонкий нагрудник и два кольца на лапы. Подобными, помнится, пользуются орнитологи.

Всё же игровая механика — штука непредсказуемая. Казавшийся слишком маленьким, нагрудник сел на императорского кондора как влитой, тут же подстроившись и превратившийся в тончайшую, практически ажурную броню, полностью закрывающую мощную грудь моего питомца.

Кольца же вообще кольцами не оказались в прямом понимании этого слова. Очутившись на лапах, они, словно ртуть, полностью закрыли их, а и так внушительные когти заметно заострились, удлинившись на треть.

Подросшие характеристики Икара, как и описание «броньки», весьма радовали. Всё же Рунным оружейником стоило стать хотя бы для того, чтобы коллеги по цеху однажды просто подарили «шмотку», за которую иные даже полноценные рейды собирают. А тут — «легендарочка» просто с неба упала.

— Кр-р-р-р-ра! — важно пройдясь по мастерской, будто твой павлин, кондор подошёл к Гариону, после чего попытался клюнуть его в ботинок.

— Прекрати натравливать на меня своего питомца! — подскочив на месте от такой вопиющей наглости, вызверился гном. — Убери его немедленно, иначе я за себя не отвечаю!

— Прошу прощения, — покаялся я. — Икар, не кушай «каку»! Он постоянно так, — грустно пожаловался я присутствующим. — Маленький ещё, глупый. Бывает не уследишь, начинает то говно клевать, то еще какую-то гадость найдёт. Будто не гордый кондор, а собачка, простите.

На лице мастеров появились сдержанные улыбки, а Мирэл — та вообще прыснула в кулак

— Ты на что намекаешь, засранец? — побагровел гном. — Убирай, говорю, свою тварь!!

— Гарион, ты не дома, — насмешливо фыркнул я, но Икара всё же отозвал. — Если ты забылся, то я повторюсь — мы сейчас находимся в мастерской. В моей мастерской, а не у тебя в личной комнате. Так что, выбирай пожалуйста выражения.

Нахохлившийся гном замолчал, зыркнув на меня из-под кустистых бровей, будто ожидая очередной пакости. Я-то отходчивый, а вот насчёт Икара не уверен. Питомец прекрасно слышал, как обозвал его Гарион. Не удивлюсь, если ботинки у гнома он всё же схомячит.