Король Кубков - Хейл Хелена - Страница 7

– Мисс Мур?

– Ой! – спохватилась я и догнала сопровождающего меня надзирателя.

Он ввел меня в комнату для свиданий. Давящий темно-серый цвет стен разил безысходностью. Несколько полузакрытых кабинок разделяло огромное стекло, упирающееся в потолок. Две кабинки были заняты другими заключенными, надзиратель махнул рукой, позволяя мне сесть на любой свободный стул, и вышел.

Он вернулся через пять минут в сопровождении мужчины примерно сорока лет. Его накачанное тело еле умещалось в оранжевый костюм. Руки сковывали наручники, темные глаза выражали опустошенность и горе, однако при виде меня его тонкие губы растянулись в неловкой улыбке. Я машинально заправила волосы за уши и сцепила пальцы в замок.

– У вас полчаса, – резко бросил надзиратель и встал у двери, точно бифитер[4].

Мы одновременно схватили телефонные трубки, я заговорила первой.

– Мистер Нолан?

Мужчина кивнул.

– Моя коллега Вероника сообщила, что вы хотели встретиться со мной. Расскажите, пожалуйста, о деле. А еще, почему ваш выбор пал именно на меня?

– Мисс Мур, здесь все просто. Вы – потому что смогли выиграть дело Бартона. – От искренней улыбки в уголках глаз Клая Нолана появились морщинки.

Дело Бартона, ну конечно! Лучшее дело за мой недолгий юридический стаж. Никто не хотел браться за него, а потому назначили меня, Айрис Мур, практикантку-на-побегушках. Бартона обвинили в педофилии и массовом убийстве. То есть срок на кону стоял пожизненный. Будь мы в Калифорнии или Техасе, Бартон бы подвергся химической кастрации, если бы смог выйти досрочно. В общем, в материалах дела значилось, что Бартон изнасиловал свою десятилетнюю племянницу, после чего убил ее, ее мать и старшую сестру. Мне дело показалось нечистым, и вместо того, чтобы сокращать Бартону срок и выбивать чистосердечное признание, я принялась за собственное расследование. Виновным оказался отчим племянниц, бойфренд сестры Бартона, который его и подставил. Не буду вдаваться в подробности о том, как проходили судебные заседания и как трудно было донести до присяжных истину…

– Значит, вы тоже обвиняетесь в массовом убийстве? – уточнила я, сглотнув ком в горле.

Дело не из легких.

– Верно.

– И, конечно же, вы никого не убивали, – вздохнула я.

– Я не убивал тех, в смерти которых меня обвиняют, – кивнул Клай.

Потрясающе.

– Расскажите о деле.

– Меня подставили, – начал он, и я нисколько не удивилась этой избитой фразе. – Я работал в саду, на своем участке, ну и… задремал ненадолго в сарае для инвентаря. Когда вернулся в дом… – На глаза Клая навернулись слезы, он не мог найти место рукам, то прикусывал палец, то стучал по столу. – Кровь была везде. Повсюду. Тело жены я нашел в коридоре, сына рядом: он, видимо, пытался защитить Мэри. Выжила только дочь, потому что была в тот день у подруги.

Я в ужасе наблюдала за нервными жестами Клая, пытаясь не выдать своего негодования.

– Почему обвинили вас?

– Началось все с того, что у парника я нашел пистолет с глушителем. Взял его в руки, посмотрел магазин – он был неполон. Я, естественно, понятия не имел, какого черта оружие делает в моем саду. Так я и оставил на нем свои отпечатки. Следов взлома или чужих отпечатков не было. Алиби у меня тоже никакого. Я бы ни за что, никогда не убил бы свою семью, мисс Мур. Я просто поверить не могу в то, что их больше нет.

– Мистер Нолан, просто так людей в их частных владениях не расстреливают. Очевидно, что для прокуратуры вы – идеальный виновный. У вас были враги? Может, вы перешли кому-то дорогу? Или украли что-то? Мне нужно понимать, чем вы занимались. Есть ли показания дочери?

– Хоуп сейчас у сестры моей жены, ей семнадцать, Джейн определили ее опекуном. Я должен выйти ради нее, мисс Мур. Вы слышали о букмекерской конторе «Драйв Тен»?

Я кивнула: однажды они выступали ответчиками в суде.

– Я совладелец. Возможно, кто-то хотел вывести меня из игры таким способом. Прямо сейчас я не успею рассказать вам обо всех сложностях внутри бизнеса, но желающих вывести меня из строя много. Очень. Если вы возьметесь за дело, попросите у Джейн ключи от дома, в доме найдите мой кабинет, в нижнем ящике стола есть флешка – просмотрите файлы. Только… прокуратуре их лучше не видеть.

Я помассировала виски.

– Вы понимаете, что в таком случае необходимо независимое расследование? А лучше официальное? Вы помните хоть что-нибудь с того дня, что могло бы указать на присутствие чужака в доме? У вас есть камеры?

– Камеры есть, но все были выведены из строя. Возможно, в этом поучаствовал хакер, но полиция списала это на то, что я сам их отключил.

– Когда у вас следующее заседание?

– Через неделю.

Дело безнадежное. Но… если Клая будут судить присяжные, есть шанс. Главное, успеть за неделю собрать материалы.

– Послушайте, я не могу вам обещать выигрыша. Но могу постараться сократить срок до пятнадцати лет.

– Больше всего я переживаю за Хоуп, мисс Мур. Пока я здесь, а настоящий убийца на свободе, кто защитит мою дочь?

Говорил Клай вполне искренне, но мне ли не знать, какими бывают преступники.

– Я возьму ваше дело, если вы действительно хотите доверить его мне. – согласилась я.

Дело не из простых, но важное.

– Я знаю, что вы очень прыткая – так говорят те, чьи дела вы вели. Я потерял уйму денег, но, если вам удастся вызволить меня отсюда, вы получите половину оставшегося состояния. Клянусь.

Деньги нам с Вероникой были нужны. Даже если мне удастся немного сократить ему срок, мы получим хоть что-нибудь. Убеждать присяжных я умею, если повезет с прокурором, то выйдет совсем неплохо. Осталось оформить наши отношения на бумаге.

– Хорошо, договорились, встретимся с вами перед заседанием. А сейчас, пожалуйста, давайте подпишем договор. Я передам надзирателю.

К Нолану подошел офицер – видимо, велел возвращаться в камеру – и протянул мою бумагу для подписи. Клай повесил трубку и кивнул мне на прощание. Забрав документ, я аккуратно вложила его в сумку.

Меня выпроводили из тюрьмы, на улице я глубоко втянула свежий воздух и посмотрела на мрачное небо. Перед глазами стояло лицо Клая Нолана. Потерянного, обреченного мужчины. Нет, здесь что-то нечисто. Чутье подсказывало мне, что он действительно невиновен. Если он решил покончить со всей семьей, то вряд ли выбрал бы день, когда дочь отсутствовала. Или он хочет выйти на свободу, чтобы покончить и с ней тоже? Господи, во что я только что ввязалась?

Наша контора находилась на пересечении Джефферсон-авеню и Уинберн-Драйв, рядом с баптисткой церковью. Мы арендовали крохотное помещение, половину которого занимали материалы дел, а оставшуюся половину – два несчастных стула, два стола и один ноутбук на двоих. Единственное окошко едва пропускало свет, зато маленький офис быстро проветривался, и мы не успевали задохнуться от пыли после долгого отсутствия.

Я подходила к конторе, когда услышала из этого самого окна надрывное пение Вероники. Она исполняла «Hurricane», подражая Джареду Лето.

– О-о-о-о, у-у-о-о-о, этот ураган!

– Ники, пощади! – воскликнула я, прикрывая уши.

Вероника, завидев меня, быстро отключила колонку и широко улыбнулась. Вероника была из тех людей, у которых заразительные улыбки. Настолько она становилась милой и задорной, что я тут же улыбалась в ответ, даже если хотелось сброситься с ближайшего моста (например, после расставания с Джейсоном). Коллега переехала в Атланту из… Господи, как же этот город назывался…

Точно! Новосибирск! Бабушка Лиза, прознав о том, что Вероника наполовину русская, тут же с ней подружилась и приглашала на все наши семейные посиделки. Вероника благоразумно отказывалась.

– Рассказывай, как прошла встреча с этим Ноланом? – первым делом спросила Вероника. – А! Я принесла несколько пончиков, но за кофе придется сходить. Будешь?