Хозяин теней 8 (СИ) - Демина Карина - Страница 23

А он использовал. Как она использовала родных. И финал закономерен, и мне её совсем не жаль. В отличие от её отца, который, конечно, совершил глупость, но глупость и подлость — это совсем разные вещи.

— Я подала знак. И принесли лимонад. В нём — сонное зелье.

— Дальше.

— Тоша пил. И отец. Я отказалась. Уснули сразу, — её речь стала прерывистой, предложения — краткими. — Тот, другой пришёл. Пытался разбудить. Потом открыл дверь. Поднял Тишку. Хотел вынести. Ванечка ждал. И не один. Он привёл ещё двоих Мастеров. Свидетелей.

И папенька попался с поличным.

Только вот интересно, как он позволил себе попасться? У него же тень имелась, а уж она должна была ощутить присутствие чужих. Или…

— А тень была? У того человека, о котором ты говоришь.

— У всех есть тень.

— Нет. Другая. Он охотник. У него была тень?

— Нет.

— Ты уверена?

— Да. Он её потерял.

Это в принципе возможно? Выходит, что возможно. Но мне от одной мысли о таком становится дурно. И да, Тьма и Призрак — не просто существа, которых я подчинил. Они часть меня?

Часть.

И немалая.

И дело не в душе, связи. Просто я не представляю, что могу лишиться их и остаться жив. Или вот Тимку если вспомнить. Физически он был здоров, но вот разум страдал. И явно зависел от состояния Бучи.

— Откуда ты знаешь? — этот вопрос был важен. И Анечка нахмурила лоб. Потом покачала головой.

— Не помню. Сказали. Ванечка? Наверное. Да. или нет? Но было такое, что… сапожник без сапог, охотник без тени… шутка. Он не смеялся. Я действительно не помню.

Что ж, что-то с папенькой произошло. Но это не повлияло на его разум. Почему? Ладно. Потом разберемся.

— Хорошо. Что было дальше. Его поймали. И?

— Увели.

— Куда?

— К стеле. Ванечка сказал, что вина велика, но он понимает. Что все мы люди и сердце не каменное. Что говорил с Великим мастером и тот тоже против лишних жертв.

Ага, и вообще за мир во всём мире.

Интересно, папенька поверил? Сомневаюсь. Уж он-то не наивная девица.

— Но в доказательство своей верности он должен устроить запуск. Сделать… так сделать, чтобы стела заработала. А ещё отдать книгу. Точнее наоборот. Сперва сказать, где находится книга, а потом запустить. Что как раз успеют пройти… тот, другой, он говорил, что книга в мире явном, что в него не выйти, нужно возвращаться. И в город, и там уже идти в дом, где он живёт.

Не он, а Савка с матушкой.

— А Ванечка сказал, что тот лжёт, что Ванечка в курсе его семейной способности.

Так.

Я вот не в курсе.

— И что он знает, что тот может проложить свою дорогу. А он ответил, что мог. Раньше… да. тень. Он сказал, что мог раньше, пока была тень. А теперь не может.

Врал?

Или недоговаривал?

— Но он согласен. Сперва запуск. И Ванечка убедится, что всё работает, как должно. Потом же они поедут за книгой.

Только не доехали.

Точнее папенька не доехал.

А вот способность — это про выход на ту сторону? Надо будет у Тимохи поинтересоваться. Точнее убедиться, что я правильно всё понял. Тогда укладывается.

И оба Тимохиных провала.

И…

— Дальше?

— Плохо, — она подняла руки и обхватила голову. — Я хотела пойти с ними. Но Ванечка сказал, что потом. Что надо подождать. И надо соответствовать. Что всех унесут, и я должна очнуться, как они. Дал выпить зелье. Я уснула не сразу. Я не хотела засыпать. Слушала. Что-то случилось… сперва были крики, вопли. Не человеческие. А как в зоосаду, знаете? И люди тоже говорили. И кто-то даже ругался, но сложно понять, когда не видишь. Потом началось. Всё дрогнуло так, поплыло. Стало плохо. Очень. Меня вырвало. И потом… темно-светло. Сила какая-то. Кто-то закричал. Страшно-страшно. И потом грохот, знаешь, такой, как будто кто-то куда-то бежит. В сапогах. Только не один, а много людей. И ещё свет. Белый. Страшный. И потом тьма. Тёмная. Страшная. Звук такой. Тонкий-тонкий. Как будто прямо в голове. И смех. Тот человек, он смеялся. Понимаете? Жутко-жутко.

— А потом?

— Потом меня не стало, — ответила Анечка. — А когда очнулась, то было тихо. Тихо-тихо. И темно. И папа меня звал. Тишка плакал. И пытался выбраться. Папа тоже пытался. Но у него почему-то не осталось сил. Совсем-совсем. И у меня. Ни капельки. Не из-за блокираторов. Просто не осталось. Если бы хоть что-то… даже дышать было тяжело. Будто из мира вокруг всё выпили. И воздух. Он душный. Он пустой. Я пыталась говорить, а звук не держит. Разве бывает, чтобы воздух не держал звук? И я ждала. Я ждала, чтобы Ванечка пришёл. А он не шёл. И никто. У папы жар начался. Тишка хотел выбраться, но застрял. И умер. А я просто лежала. Ничего не хотелось. Лежать и только. И так я умерла. А потом вы пришли и обратно позвали. Вот.

Вот.

Такой вот полный вот.

Глава 12

Проживающий здесь юродивый «Гриша Босой», о котором у нас уже сообщалось, недавно «основал» какую-то новую секту. Сектанты собираются в бане читают священные книги, поют и беседуют «Гриша Босой» толкует им о близкой кончине мира, о семиглавом змии и называет себя «спасителем мира». Проповеди «Гриши Босого», темного, неразвитого мужика, едва ли нормального, несмотря на всю их нелепость, пользуются большим успехом. Сейчас у Гриши, говорят, насчитывается свыше 100 «учеников».

Новости

Я пытался спрашивать её ещё. Про Усадьбу. Про Ванечку. Про других людей, с которыми ей пришлось сталкиваться, но без толку. Нет, что-то она помнила, но какую-то ерунду, что ли.

Конфеты, которые принёс Ванечка.

Или стихи, что он читал. Папенькин отказ купить сережки, очень нужные и красивые, лучше чем у её одноклассницы, которая совершенно зря ими хвасталась. И Анечка была уверена, что папенька согласится, что не допустит, чтобы дочь его была хуже какой-то там княжны. А от отказал. И она это запомнила. Как запомнила погоду, что стояла в тот день, когда её везли в усадьбу. Тётушкины нотации. И в конце концов, я устал спрашивать.

— Всё, — сказал я Море. — Спасибо. Что с ней будет?

В девичьих пальцах крутанулась косточка, и душа исчезла.

— А что ты хочешь? Вечные муки?

— Не знаю. Я не возьмусь судить. Мне и не надо. Она… и дура, и подлая, но вечные муки, — я покачал головой. — Почему они не вернулись? Этот вот Ванечка? Остальные? Ладно, не за этой идиоткой, она своё отыграла, но ведь установка была им нужна. Столько сил вложить, провести запуск…

Как понимаю, пробный и единственный, что очень даже хорошо.

И уйти?

Просто взять и уйти?

— Не знаю, — просто ответила Мора. — Ищи.

Ищи-свищи. И ведь вариантов особо не остаётся. Но что бы тут ни произошло, это закрыло пусть Философам. Машину они бы точно не бросили. Тогда почему?

Савку с матушкой они нашли, там, поверху. Книгу добыли. Подвал? Скорее всего обыскивали. Но ничего не отыскали. Это с той стороны, с наружной? А вот с этой?

Дорогу потеряли?

Да, но когда установка взорвалась, то взяли и нашли?

Или папенька поставил защиту? Как? И какую?

И что стало с ним самим.

Он ведь тоже не вернулся, ни к своей машине, ни к пленникам. Почему? Не смог? Погиб? Но как-то так, что его душа прошла мимо хозяйки этих мест?

Чтоб…

Надо Ванечку искать.

И дом с павлинами.

— Спасибо, — повторил я, снова кланяясь Море. — За помощь. И я помню, что обещал. Ищу. И не только я теперь ищу, но это сложно. Нет, я не отступлюсь. Просто нужно время.

— Тебя никто и не торопит, — Мора подхватила снежинку. — Время ещё есть.

Утешает.

— Возьми, — она протянула снежинку. — Съешь.

Не то, чтобы я против. Какой нормальный человек не ел в своё время снег? Но эта…

— Не тебе. Теням.

Снежинка растаяла на языке, опалив льдом, но внутри холод обернулся жаром. Теням и вправду досталось. Надеюсь, поможет.

— Спасибо.

— Не за что. Вы, люди, интересные.