Vic. Если ты вернёшься (СИ) - Вайс Вирсавия - Страница 54

Меня накрывает волной гнева и боли. Руки сжимаются в кулаки, и я не понимаю, что уже лечу на него, бью кулаками в грудь, по лицу ладонями наотмашь.

- За что? Почему? Как ты мог! - кричала я сквозь слёзы, захлёбываясь, заикаясь, судорожно вдыхая воздух в легкие, которые абсолютно не хотели дышать.

Он просто стоял, молча принимая удары, пока в какой-то момент просто не обхватил меня руками, прижимая к себе, практически расплющивая о свою грудь.

- Я тебя ненавижу! - сквозь зубы, всхлипывая, процедила я, впиваясь в его грудь ногтями, процарапывая её, получая наслаждение от того, что на белой рубашке появляются рваные бурые полосы, от того, что он вздрагивает от боли.

- Я это переживу, Оленька. - хрипло шепчет он на ухо, отчего волосы на голове начинают шевелиться, а под кожей проходит волна жара. - Больнее мне уже не станет, даже если ты провернёшь нож в ране.

Он проводит тёплой рукой вдоль позвоночника, прижимая меня к себе ещё сильнее, согревая своим теплом, и я начинаю чувствовать, что ярость трансформируется в другое чувство, не менее сильное, раздирающее, подчиняющее себе мозг. Стискивая зубы, я начинаю с ним бороться, но проигрываю этот бой, поднимая голову, вскидывая руки, обнимая его за шею, притягивая к себе, я шепчу, глядя ему в глаза:

- Сейчас, сделай это сейчас!

Он замирает, смотрит в мои глаза, медленно поднимает руку и проводит пальцами по моему лицу, накрывая его ладонью и спускаясь вниз, обхватывает подбородок и наклоняется, прижимаясь губами к моему рту. Но желание, рождённое на углях ярости, требует другого, темного, порочного. Я замираю от этого чувства, оно будоражит, разгоняя кровь бешеными толчками. Ольга бы никогда этого не сделала, а вот Мята…

Руки ползут выше, вцепляясь в его волосы, тело вздрагивает, вибрирует, как камертон, на каждый его взгляд, касание, движение. Я кусаю его губы, прокусывая, схожу с ума от привкуса крови на своём языке. Он пытается отстраниться, я слышу его стон, гася его губами, выпивая, проглатывая, поглощая. Мои руки скользят вниз, на грудь, разрывая рубашку, вырывая пуговицы с мясом. Они разлетаются по комнате, с глухим стуком падая на пол. Ладони ползут вниз, до ремня, касаясь грубой дублёной кожи. Пальцы расстёгивают его. В тишине, наполненной только нашим тяжёлым дыханием, этот металлический звук похож на лязг, бьющий по ушам до боли.

Я отрываюсь от его губ, чувствуя тёмное, порочное возбуждение от того, что вижу, как вниз по подбородку течёт кровь из прокушенной губы, от того, как он смотрит на меня, теряя свою уверенность. Какое безумное животное желание плещется в его глазах, и с каким трудом он его сдерживает. Улыбаясь, начинаю тянуть брюки вниз вместе с боксерами, опускаясь на колени, закусывая губу при виде пульсирующего, подрагивающего члена.

Его рука опускается вниз, зарываясь в мои волосы, стягивая их в кулак. Я слышу его низкий стон, от которого по моему телу рассыпаются колючие вспышки. Обхватывая его ладонью, провожу языком чувствуя волны дрожи. прокатывающиеся по телу мужа, чувствуя пульсацию крови под кожей, нежно сжимаю его, ласкаю, понимая, что муж уже на грани, но сегодня веду я в этом порочном танце страсти, и он мне подчиняется. Когда я обхватываю губами головку, слизывая языком прозрачные капли, мощная дрожь проходит по его телу, рука ещё сильнее стягивает мои волосы. Я прикусываю её, отчего он резко со свистом втягивает воздух и стонет низко, жаляще.

- Твою мать! - глухо шепчет он.

Я медленно поглощаю его, забирая всего до основания, замираю, чуть отступаю, давая ему возможность выдохнуть, и снова беру его, прикусывая у основания, и крепко, до боли, от которой его опять пронзает дрожь, сжимаю. Его терпкий, мускусный, чуть горьковатый запах бьёт в нос, заполняет мои лёгкие, кружит голову, ядом проникает в кровь, делая меня ещё более смелой, голодной. Мои движения становятся быстрее, он рукой удерживает мою голову, помогая мне удерживать нужный ритм. Я чувствую тот момент, когда он вздрагивает и начинает увеличиваться ещё больше.

Тагир пытается поднять меня, тянет наверх, обхватывая руками.

- Оля, иди ко мне.- срывающимся голосом шепчет он, но я, господи, начинаю рычать, стискивать его ягодицу рукой, впиваясь в кожу ногтями, отталкивая его руку, сжимая ртом ещё сильнее, массируя языком. И вздрагиваю, почувствовав, что, сдавшись, он начинает двигать бедрами навстречу моему рту, прижимая голову к паху, пока не взрывается горячим семенем внутри, и я чувствую его вкус, миндально-горький, на своём языке.

Когда последнее движение стихает, я осторожно освобождаю его из своего плена и встаю, глядя ему в глаза, подношу руку ко рту, пытаясь вытереть губы, по которым стекают следы моего безумия, собираю их пальцем и слизываю под чумным взглядом черных глаз. Он нервно сглатывает и смотрит на меня, не смея пошевелиться. Вот она, власть! Моя, абсолютная!

Я делаю шаг назад и, прикусывая пальчик, оглядываю полутёмное помещение, цепляясь за нишу, в которой стоит диван, бар и низкий журнальный столик. Разворачиваюсь к мужу спиной и иду туда, стягивая с себя кенгуруху из мягкого футера мятного цвета, отбрасывая её в сторону. Подойдя к дивану, подцепляю резинку штанишек и медленно снимаю их с себя, продолжая чувствовать его прожигающий взгляд, сколзящий по моему телу медленно, лаская каждый его сантиметр.

Я смотрю на него снизу вверх, переступаю через снятые штанишки и встаю коленями на диван, разводя ноги. Напряжение звенит, отражаясь от темных стен, бьет по нервам рикошетом, усиливая желание, разгоняя его под кожей, отчего становится больно.

Я бросаю на него взгляд через плечо и громко выдыхаю, видя, что он уже возбуждён. Улыбнувшись, протягиваю ему руку.

- Дай мне забыть. - хрипло говорю я. - Дай забыть обо всём, Тагир.

Его движения резкие, рваные. Не сводя с меня глаз, он быстро срывает с себя рубашку, которая уже превратилась в лохмотья, и, переступив через брюки, подходит ко мне, обхватывая меня руками под грудью, целуя в шею, отчего я ещё больше наклоняю голову в сторону, облегчая ему доступ. Его пальцы пощипывают соски, и они начинают ныть от приятной боли, затвердев как камушки.

Его дыхание становится тяжелым, горячим, густым, обволакивающим меня. Он ещё сдерживает себя, цепляясь из последних сил, но я сталкиваю его в пропасть безумия безжалостно, всего одной фразой:

- Разрушь границы для Кит Кат, Шаман.

Он замер. По его телу прошла крупная дрожь, пальцы резко сжали соски, и боль шарахнула в голову, заставив меня вскрикнуть, закусить губы, выгнуться в его руках.

- Моя девочка… процедил он, поднимая руку вверх, обхватывая мою шею железной хваткой, разворачивая голову. - Кит Кат, сладкая шоколадка, - хрипло прошептал он, касаясь уха губами, принимая мою игру.

Жёстко обхватив меня за талию, муж толкнул меня вперед, заставляя упереться руками в спинку дивана. Коленом он ещё больше раздвинул мои ноги и, сдавив горло, резко, размашисто вошёл в меня, вырывая низкий стон из легких. Ещё сильнее сдавил шею, заставляя внутренние мышцы лона сжиматься, сдавливая его, обхватывая ещё плотнее. Он вышел почти полностью и снова с размаха ворвался в меня, наслаждение граничило с безумной болью, до вспышек, до спазмов.

Тело покрылось потом, наполнив вдыхаемый воздух дурманящим запахом наших тел, который ещё больше возбуждал. Я встречала каждый его толчок, выгибаясь, моля о большем. Он опустил обе руки на мои ягодицы, впиваясь в них пальцами, разводя их и резко сжимая, направляя, насаживая меня на себя. Стонов уже не было, были крики на каждый толчок. Резкие болезненные хлопки по разгорячённой коже высекали искры. Моя влага просто текла по бедрам.

Я почувствовала, как всё внутри начало скручиваться, пульсировать и сжиматься. Запрокинув голову, я протяжно вскрикнула, почувствовав, что он вышел из меня и на место горячего члена пришли пальцы, которые, погрузившись в меня, отыскали все внутренние точки, заставив меня содрогнуться от бешеного оргазма. Он тут же подхватил меня и, сев на диван, с силой опустил на себя, впиваясь в мои губы, имея меня языком так же, как и членом, жестко, покусывая мои губы, сплетаясь с моим языком. Он двигал моё тело вперёд и назад, позволяя скользить по нему, а пульсирующему, ноющему бугорку тереться о нежную кожу пениса, вызывая яркие вспышки удовольствия, но как только я опять рассыпалась в накрывающих меня чувственных волнах, он снова вышел.