Vic. Если ты вернёшься (СИ) - Вайс Вирсавия - Страница 26

Витька прошёл в комнату, положил её на кровать, аккуратно снимая с дочери верхнюю одежду. Она заворочалась и захныкала.

- Тссс, моя радость. - он наклонился, поцеловал её в щеку, поглаживая по голове. - Спи, солнышко. Папа тебя любит, моя звёздочка.- тихо, шёпотом проговорил он, проводя рукой по её грудке.

Дарья зачмокала, сморщила носик и отвернулась к стенке. Вик подоткнул одеяло, включил приглушённый свет ночника и повернулся ко мне.

- Кофе? - одними губами спрашивает он.

Кивнув, я медленно иду на кухню. Твою мать! Грёбанный стол! Стон невольно вырывается из груди, а пальцы нервно проводят по столешнице. Сильные руки обхватывают меня за талию и прижимают к широкой мужской груди. Он носом проводит по шее, целует меня за ухом и упирается подбородком в макушку.

- Такая же фигня, родная. - шепчет он. - Не могу спокойно здесь находиться. Ты здесь всё отравила, а кухню особенно, малыха.

- Вить. - голос ломается и уходит в стон.

- Только кофе, Оль. - хмыкает он, разрывая тёплый круг сильных рук. - Садись, подожди немного, сейчас всё будет.

Звук работающей кофемашины сбрасывает напряжение. Аромат свежего кофе щекочет рецепторы. Ноги еле двигаются, но я делаю усилие и оседаю на стул, опуская голову на сложенные на столе руки, глаза закрываются. Внезапная тишина окутывает меня. Его руки, его губы на виске. Его голос.

- Давай, родная, ложись.

Легкие, уверенные движения, раздевающие меня, и уютное облако одеяла. Его дыхание рядом и руки, обнимающие меня, прижимающие к горячему телу, окутывающему меня своим теплом, согревая, растапливая внутренний лёд. Я просто выключаюсь, забывая обо всём на свете, дыша с ним одним воздухом, растворяясь в нём.

Когда я открыла глаза, его уже не было. Потянувшись, как кошка, перевернулась и уткнулась носом в его подушку, вдыхая Витькин запах, жмурясь от удовольствия. Скосив глаза, глянула на часы. Стрелка ползла к девяти утра. Застонав, заставляю себя вылезти из кровати и плестись на кухню, замотавшись в одеяло.

На столе уже стоит завтрак, что вызывает у меня легкую улыбку и поток воспоминаний о нашем первом завтраке после того, как он привез меня сюда, после того, как стал моим первым мужчиной. От чувственных, ярких картин прошлого меня тут же бросило в жар. Пальцы задрожали. Горячая влага обожгла бёдра, заставив меня застонать, закрыв глаза, вцепившись в стол. Стоп! Не думай, Мята! Делаю глубокий вдох, открываю глаза и, оторвав руки от столешницы, обхватываю себя ими.

Нажав кнопку на кофемашине, на цыпочках иду в детскую и осторожно открываю дверь. Дарья ещё спит, разметавшись по кровати звёздочкой. Тихо закрыв дверь, вернулась на кухню. Телефон, лежавший на столе, раздражённо блямкнул. Налив кофе, взяла айфон и села на диванчик, поджав под попу ноги. Сообщение от Витьки:

«Родная, ушёл. Завтрак на столе. Буду поздно. Напиши, где вы будете. Как освобожусь, позвоню. Люблю вас.

P.S. Будить не стал, хотя очень хотелось. Вечером наверстаем. Шучу. А может, нет. Люблю».

Сообщение от Тагира:

«Оля, у вас всё хорошо? Ты вчера не позвонила. Я ждал. Набери меня, как сможешь. Люблю тебя»

Твою-то мать! Я же обещала позвонить! Встав с дивана, вышла на балкон, прикрыв дверь, и тут же набирала его номер. Трубку снимает сразу.

- Да, родная.

Голос спокойный, хотя в нём чувствуется хорошо скрываемое напряжение.

- Привет. Прости, пожалуйста, вчера совсем была никакая. Поздно приехали из Океанариума.

- Где вы?

Молчу, не зная, что сказать.

- Оль?

- Тагир, ты ещё долго там будешь? - голос начинает дрожать и срываться.

- Ты же знаешь, солнышко, что почти до конца месяца.

- А я могу… - замолкаю, не зная, что сказать, как попросить.

- Оль, что происходит?

- Я могу к тебе прилететь, хотя бы до конца праздников? Если хочешь, то я и Дашу с собой возьму, она будет рада.

- Мне прислать самолет? Но вылет из Москвы, Оль, скорее всего будет через два дня. Если что, возьми на работе пару дней за свой счёт.

- Да, конечно.

- Хорошо, родная. Завтра с утра договорюсь о коридоре. Ты на самом деле этого хочешь, или просто сбегаешь? - он тихо смеётся.

- Тагир, пожалуйста, не надо.

- Хорошо, Оленька. - он замолчал. - Ты так и не сказала, где вы?

Выдыхаю. Задерживаю дыхание. Он ждёт.

Она молчала. Но это было неважно. Он всё понял. Он знал, что так и будет. Да, было тяжело. Его разрывало от ярости и боли. Но он ей должен. Ни он, ни Татарский ни разу не дали ей возможность самой выбирать, вырывая её, как кость, из пасти друг друга. Но к тому, что он услышал, Тагир был не готов. Она хочет к нему. Он ей нужен. Не Виктор.

Да, времени у него сейчас нет. С раннего утра до поздней ночи он в офисе. За последний месяц вытраха мозга с ситуацией в семье, когда он чуть не к херам всё пустил под откос, четко налаженный бизнес дал сбой, ещё какой. За три дня подсчитав убытки, Тагир охерел. Человек, назначенный на пост гендира, тупо выводил деньги из компании. Нужно было срочно всё исправлять.

Но мысли о том, что сейчас происходит в Москве, не давали полностью сосредоточиться на работе. Ровно до того момента, пока Ольга не заявила, что хочет к нему.

- Оль, я жду.

Тагир не мог отказать себе в этой маленькой мести. И ему было интересно, что она скажет. В трубке раздался тяжелый вздох.

- Тагир, прости меня. Я очень тебя люблю, но…

Да твою мать, сердце сжалось. Он стиснул зубы, уже зная ответ.

- Мы с Дашей на Пятницкой, Тагир. - Её тихий голос вырвал его из мыслей, заставив вздрогнуть.

- Где Татарский?

- Он уехал рано утром. Вчера всё поздно закончилось, и у меня не осталось выбора. - Тихо говорила она, словно оправдываясь.

- Оль, выбор есть всегда. - Вздохнул он. - Он что-то сказал Даше?

- Нет. И не скажет. Я не позволю. Сейчас она проснётся, и мы уедем домой, всего-то сутки, а потом к тебе.

- Приезжай одна. Не надо тягать ребёнка. Отвези её к матери. Захочет, летом приедем сюда месяца на два. Я люблю тебя, Оль.

- Я тоже тебя люблю. - Она тяжело вздохнула. - До встречи.

Ольга отключилась.

Рахмету он так и не позвонил. Значит, охота на Татарского ещё открыта. Но нужно предупредить, что он уже на крючке.

По своим источникам Зайкалов выяснил, что Виктор очень хорош, ну, он и не сомневался. Этот гаденыш словно создан для того, чтобы убивать, как и его дед. За три года службы Татарский был обвешан наградами, как иконостас. Хладнокровный и беспощадный. Человек, для которого человеческая жизнь на войне стала измеряться по другой шкале ценностей. Как, в своё время, это произошло и с самим Тагиром. Из человека, спасающего жизни, он превратился в зверя, для которого отправить человека в путешествие с билетом в один конец, стало такой же обыденностью, как закурить сигарету.

Если бы сейчас на дворе стояли девяностые, Татарский стал бы самым страшным человеком, таким, каким был в то время его дед. Тагир нисколько не сомневался, что Виктор сдержит слово и разделается с Рахметом, даже не задумываясь. Ну что ж, именно Тагир вырастил этого монстра, который сейчас стоит по другую сторону барьера и держит его на прицеле, готовый спустить курок.

Мальчишки, которого он развел когда-то на раз-два, больше не существовало. Вместо него появился расчетливый, холодный, опасный противник, и с этим приходилось считаться, а если сюда прибавить деньги и власть, которой он несомненно обладал, то картина вырисовывалась совсем не радужная.

Развернувшись в кресле, он задумчиво смотрел в окно, скользя взглядом по бирюзовой глади Персидского залива. Последнее время его всё чаще и чаще посещали мысли перебраться сюда на постоянку вместе с семьёй. Но он знал, что Ольга будет категорически против. Во всяком случае, сейчас точно. Пока выбор не сделан, их переезд — это утопия. Он встал, подошёл к окну, щёлкнув пультом отключил кондиционер, и распахнул окно. Ветер ударил в лицо и грудь. Он глубоко вздохнул, набрая номер Аслана.