Первый свет (ЛП) - Нагата Линда - Страница 26

Мы оба вздрагиваем от взрыва сердитых мужских голосов в коридоре за закрытой дверью. Двое мужчин перекрикивают друг друга. Я не могу разобрать слов, но знаю, кто они.

Лисса догадывается наполовину.

— Это твой отец.

— Да, и Эллиот.

— Ох, черт. — Она спрыгивает с кровати. — Что он здесь делает?

— Я попросил его приехать.

— Зачем?

Я медлю, потому что сам не до конца уверен. Но голоса становятся всё громче, поэтому я направляю кресло к двери, нажимаю кнопку, чтобы открыть ее, и выкатываюсь в коридор.

— Если вы хотите найти виноватого в том, через что он прошел, — говорит Эллиот, — вините народ этой страны, который спонсирует каждый конфликт...

Мой отец перебивает его в тихой ярости:

— Это вы позволили ему поверить, что он может что-то изменить...

Медсестра на посту, выглядящая возмущенной, предупреждает их:

— Пожалуйста, перенесите свои споры вниз, пока я не вызвала...

— Пап! — прерываю ее я. — Эллиот! — Я останавливаю коляску, когда они оба поворачивают в мою сторону ошеломленные лица.

У моего отца бизнес в Нью-Йорке, но сейчас он устроил временный офис в своем номере в отеле, чтобы иметь возможность приходить ко мне каждый день. Он подходит ко мне, сжимает мое плечо, а затем они с Лиссой обмениваются поцелуем в щеку.

Эллиот слишком ошеломлен, чтобы пошевелиться. Он смотрит на меня с открытым ртом и ужасом в глазах. Он отводит взгляд, выглядя так, будто его сейчас стошнит.

— Ох, боже. Шелли...

Полагаю, мне следовало его предупредить, но, черт возьми, он знал, что я ранен. Интересно, что он ожидал увидеть?

— Спасибо, что приехал, Эллиот. — Медсестра сверлит нас взглядом. — Пойдемте вниз, на террасу. — Я отдаю команду коляске и, не дожидаясь ничьего согласия, направляюсь к лифту. Они все догоняют меня к тому моменту, как открываются двери.

По пути вниз Эллиот стоит у панели со светящимися кнопками, глядя на мои ноги робота.

— Никогда не видел таких сложных протезов.

— Ты же меня знаешь. Всегда на острие прогресса.

— Джимми, — говорит мой отец. — Ты просил его приехать сюда?

Вместо того чтобы ответить на его вопрос, я рассказываю ему о реалити-шоу. У него с собой планшет, так что, когда мы выходим на террасу, они с Лиссой находят скамейку в тенистом углу и начинают смотреть, при этом Лисса хмурится, прислонившись к его плечу, чтобы лучше видеть.

Мы с Эллиотом смотрим друг на друга.

— Тебе следовало меня предупредить.

— Я думал, ты позвонишь перед приездом.

— Да, следовало. Но в самолете я смотрел «Темный патруль» — еще два раза. Никогда не видел ничего подобного. Ты правда понятия не имел, что они это монтируют?

— Ни малейшего.

— По дороге из аэропорта я устроил конференц-связь с редакцией «Военной машины». Они все посмотрели шоу, и мы пришли к согласию. Я собираюсь написать об этом статью.

Это совсем не то, что я хочу слышать.

— Ни за что, Эллиот. Мне плевать, поговоришь ли ты с моим командиром. Я не хочу давать интервью.

— Кто твой командир?

— Забудь об этом.

— Ладно, ладно. Я должен был попытаться. Но скажи мне, просто как друг: в конце шоу, когда ты узнал, что приближаются истребители — это было по-настоящему?

— Я не знал, что летят истребители. У меня просто было дурное предчувствие.

— Серьезно дурное.

Он ждет, что я скажу что-то еще, но я отвлекаюсь, вспоминая наш разговор в два часа ночи и пытаясь понять, почему мне показалось хорошей идеей позвать его сюда.

— По телефону я сказал, о чем хочу с тобой поговорить?

— Не совсем. Что-то о секретных делах.

Именно это я и помню, но в этом нет никакого смысла. Я не могу говорить с Эллиотом о секретных делах... не то чтобы я знал много такого уж секретного. С выходом «Темного патруля» в свет мое предвидение стало достоянием общественности, а вышедшая из-под контроля автономная программа, способная взломать лучшую киберзащиту армии? Это теория Лиссы, к которой она пришла сама, и она не давала подписку о неразглашении.

И все же, учитывая проблемы с безопасностью и нового командира, с которым нужно иметь дело, это было не самое подходящее время, чтобы приглашать в гости моего скандального друга-пацифиста — что порождает тревожные подозрения на задворках моего сознания. Это точно был я, когда говорил с Эллиотом в 2 часа ночи? Или там было что-то еще, подталкивающее меня спросить: «Сможешь приехать сюда?»

— Шелли, ты еще с нами?

Я снова фокусирую на нем внимание.

— Я нормально звучал, когда мы разговаривали?

— Да. Вполне нормально для мертвеца в два часа ночи.

Я киваю. Даже если вышедшая из-под контроля программа Лиссы реальна, я не могу винить ее в каждой своей ошибке. Я не марионетка. В Сахеле в каждый момент «царя Давида» у меня был выбор, кроме, может быть, того последнего дня, когда я знал, что нам нужно уходить.

Это вызывает другой вопрос, ответ на который Эллиот наверняка знает.

— Что превратило конфликт в Сахеле в воздушную войну? У тебя есть какие-нибудь соображения?

Он фыркает.

— Мог бы спросить меня об этом по телефону. Все превратилось в воздушную войну, потому что Ахаб Матуго всех переиграл. Он убедил какого-то богатенького оборонного подрядчика одолжить ему два истребителя «Шикра» и пилотов. Ходят слухи, что он пообещал подрядчику, что если война разгорится, они продадут больше «Шикр» обеим сторонам. Но после того, как он ударил по пограничным фортам, он указал пальцем на торговцев оружием и обвинил их в эскалации, что обеспечило ему прекращение огня, пока иностранные участники обдумывают, хотят ли они продолжать игру, если этот конфликт будет набирать обороты.

— Значит, нами пожертвовали, чтобы купить прекращение огня?

— По сути, да.

— Ведь пострадал не только форт Дассари, верно?

— Нет. Четыре форта. Но вы были первыми. Остальные эвакуировали к тому времени, как появились «Шикры».

Я киваю, снова приходя в ярость из-за судьбы Яфии и Дубея. Если бы я доверился шепоту Бога — или вышедшей из-под контроля автономной программе, что бы из этого ни оказалось правдой...

Мой фестиваль жалости к себе прерывается появлением трех военных полицейских. Они проходят через раздвижную дверь и направляются прямо к нам. Их интересует Эллиот.

— Мистер Вебер, нас попросили выпроводить вас с территории.

— По чьему приказу? — спокойно спрашивает Эллиот.

— Мистер Вебер, просто пройдемте с нами.

— Он пришел ко мне, — говорю я.

Один из них отдает честь.

— Приказ, сэр.

Я знаю, что у них нет полномочий принимать решения.

— Вы его не арестовываете?

— Нет, сэр. Просто выдворяем с территории.

Я смотрю на Эллиота.

— Твое имя в списке наблюдения службы безопасности?

— Не должно быть. Я подавал в суд, чтобы его оттуда убрали.

— Ладно, я об этом расспрошу, но сейчас тебе нужно пойти с ними.

Его брови удивленно ползут вверх.

— Вот так просто? Ты стал настолько хорош в выполнении приказов?

Я напрягаюсь.

— Здесь это так работает.

— Ты просто делаешь то, что тебе говорят? Несмотря ни на что?

Я не могу встретиться с ним взглядом, поэтому бросаю взгляд на скамейку и вижу, что отец и Лисса с напряженными лицами наблюдают за нами.

— Теперь это моя жизнь. Я должен заставить ее работать.

— В том-то и проблема, Шелли. Это не сработает. Ты работаешь на оборонных подрядчиков, и им плевать, что с тобой будет.

Вмешивается военный полицейский.

— Мистер Вебер, вам нужно пойти с нами. Немедленно.

— Нет, — мягко говорит Эллиот. — Я с вами не пойду. Вам придется меня арестовать.

— Эллиот, не надо, — умоляю я. — Не устраивай из этого медийный цирк.

— Не волнуйся, Шелли. На твое досье это не повлияет. Это просто дело принципа. Надлежащая правовая процедура.

Военная полиция его арестовывает. Я впечатлен спокойным профессионализмом с обеих сторон: и протестующего, и копов. В Нью-Йорке все было иначе — там гражданских запугивали, и некоторые из нас закончили с разбитыми лицами.