Бедовый 7. Битва за Изнанку - Билик Дмитрий - Страница 4

– Когда-то я думал, что мои чувства к тебе пусть и странны, но возможны. Кто знает, вдруг ты и правда выносишь мне детей. Но теперь я вижу твою истинную сущность. Ты рождена рабыней. Для того, чтобы прислуживать. Ни на что большее ты не способна. Я лишу тебя не только сил, но и имени. Ты забудешь, кто ты. Ни одной мысли о предательстве не останется в твоей глупой голове. Лишь искреннее и неподдельное желание служить.

На мгновение мне показалось, что я лишился сознания – так сильно накатила новая волна боли. Словно мне разрезали живот, вывалили внутренности, а следом все затолкали обратно.

Очнулся я на полу – мокрый как мышь и в окружении всех домочадцев, включая Алену с занесенным молотком. Это она меня собиралась им оприходовать, что ли?

– Матвей, ты как? – спросила приспешница.

Что интересно, на ее лице не было ни тени усмешки. Более того, она выглядела искренне встревоженной. Даже сильнее, чем когда открыла кастрюлю и обнаружила там подложенную Митей дохлую мышь.

– Дяденька, мы услышали, как ты кричишь, – не дал мне ответить на заданный вопрос лесной черт. – Очень страшно.

По законам жанра, теперь должен был что-то сказать и бес. Но он стоял в стороне, будто бы даже обиженно закусив губу, с глазами, полными слез.

– Гриша, ты чего? – удивился я, поднимаясь и вытирая пот со лба.

– А ты чего это удумал, помирать, да?! – закричал он. – Мало я настрадался, натерпелся. Только вроде привык к рубежнику, а он того…

– Ничего я не того, у меня и девушка была… или есть. Нет, все-таки была. Я к тому, что ничего серьезного, просто кошмар.

– Врешь! – почти одновременно заявили Алена с Гришей.

Митя будто бы тоже хотел что-то сказать, и лишь природная скромность не позволила ему это сделать. Но, по всей видимости, черт поддерживал озвученное товарищами заявление. Когда только все спеться успели?

– Это все очень сложно, – сказал я. – Но я над этим работаю. И когда мы разберемся с той хренью в пещере, то выйдем на финишную прямую.

– Какой хренью? В какой пещере? – залепетала Алена. И тут ее глаза округлились. – В той самой пещере?! Нет, это без меня!!!

Фух, слава богу, а то мне начало казаться, что приспешницу подменили. После истории с перевертышем я бы уже ничему не удивился.

– Потом поговорим, – сказал я уклончиво.

– Никаких «потом», все, это мое окончательное решение! – отрезала Алена. – Если у тебя с головой беда, то я не самоубийца. Все, спокойной ночи.

Следом почему-то с виноватым видом вышел и Митя. Разве что бес не торопился покидать комнату, будто опасался, что я сразу захочу сыграть в ящик.

– Гриша, – я присел на корточки, чтобы быть на одном с ним уровне. Вроде так учили в какой-то книге разговаривать с детьми. – Я тебе обещаю, что сделаю все, чтобы не умереть в ближайшее время. И я… тоже вроде как привык к тебе.

– Ладно, хватит тут сопли сахарные разводить. Нормально с тобой все – и хорошо. Просто я немного испугался. Не за тебя, за хист. Я же с ним вроде как связан. Иначе пришлось бы опять кого-то искать. Ладно, пойду я, дел невпроворот.

Причем говорил он это все, глядя не в глаза, а куда-то в сторону. А его щеки постепенно пунцовели. Да, понимаю, у мужиков сложно с выражением эмоций. Сам такой. Кинуться на кикимору, хотя ты трусоват от природы, – пожалуйста. А сказать рубежнику, что он тебе дорог, – ну его нафиг. Еще не поймут. Начнут высмеивать и все такое.

Сам я сходил в душ, смыв весь пот, и наконец-то лег в кровать. Вот только сон так и не шел. Трудно было спать с чистой совестью, зная, что где-то там этот гад измывается над Юнией. Надеюсь, я успею вовремя, и Созидателю не хватит времени до конца сломать ей психику. Или то, что осталось у Лихо после всего этого кошмара.

Задремал я лишь под утро, когда за окном начало светать. Нет, была попытка досрочного засыпания. Вот только она разбилась о вопль Алены и глумливое хихиканье беса. Все-таки добился своего, стервец.

Утром меня уже разбудил грохот сковородок и покрикивания приспешницы. Нечисть в четыре руки готовила завтрак, а Алена «парила» электронной сигаретой на стуле и раздавала ценные указания.

– Доброе, – поглядела она на меня с некоторым сомнением.

– Привет, Алена, нам поговорить надо.

– Нет, никаких пещер и всякого говна. Я туда не полезу.

– Не переживай. Я все сделаю сам.

– Когда мужики так говорят, это почти на сто процентов вранье. Поверь, я знаю, о чем говорю.

– Это касается жизни очень важного мне существа. И моей, как выяснилось. Я связал себя с ней заклинанием, разделяющим ее муки. Если в ближайшее время ничего не сделаю, то мы, судя по всему, либо оба погибнем, либо сойдем с ума.

– Ой, дурак!.. – закатил глаза бес.

– Григорий, соблюдаем субординацию! – прикрикнула Алена.

– Вы помирились, что ли, после вчерашнего? – удивился я.

– Нечисть признала свою неправоту и готова заглаживать вину.

Судя по нечастным, затравленным взглядам беса и черта, все именно так и обстояло. Мне было интересно, как Алена Николаевна это провернула. И что она заставит делать нечисть. Сильна приспешница, ох, сильна!

Однако мы решили поговорить об этом в другое время. И решила, в первую очередь, это девушка:

– Рассказывай, Матвей.

Вот иногда собеседники говорят таким тоном, что с ними невозможно спорить. У меня был препод по математике. Ты мог выстроить гениальную отмазку, почему не выполнил задание, но стоило ему спросить: «Что было на самом деле?» – и все… Ты начинал заикаться, краснеть, путать слова. В общем, сыпался. Не знаю, как он это делал, если честно. С виду – обычный уставший профессор в затертом пиджаке.

Вот и Алена сейчас произнесла именно таким тоном, что не было возможности, да и желания спорить. Наверное, слишком долго я носил все это в себе. Поэтому немного подумал и кивнул. Правда, вслух сказал другое:

– Нечего рассказывать. Давайте лучше кофе попьем.

А сам прижал палец ко рту и указал на ухо. Наверное, если бы мы были знакомы с Аленой первый день, она бы подумала, что я того. Не очень адекватный. Теперь приспешница только кивнула и начала слушать рассказ под грохот кофемолки.

Я поведал все лишь в общих подробностях. Но так, чтобы Алена понимала, кто такая Лихо, и прониклась к ней хоть какой-то симпатией. Признаться, подобное было занятием нетривиальным, учитывая характер Юнии.

Нечисть тоже развесила уши. Ну да, я с ними не особо делился происходящим в рубежной жизни. Бес в какой-то момент вообще стал ругаться по вполне понятной причине – хозяин держал возле себя Лихо.

Правда, в следующую секунду Гриша под грозное бурчание Алены принялся вылавливать яйца, которые должны были стать пашот. Да и Митя, отделяющий форель от чешуи для норвежского завтрака, пару раз порезался. Не многозадачная у меня нечисть, это уж точно.

– Мог бы сразу все рассказать, – заключила Алена, когда я замолчал.

– Знал бы прикуп – жил бы в Сочи, – ответил я, выключая кофемолку.

– Нет, просто вы, мужики, все время думаете, что умнее всех. Даже когда обосретесь с ног до головы, убеждаете, что это все – часть глобального плана. Тогда бы никакой хрени в том схроне не было. Я же не знала, что этот пердячий князь такую подлянку кинет.

Я улыбнулся. Понятно, что Святослав слушает нас не лично, но ему точно передадут про «пердячего». Тем лучше. Так меньше подозрений, что мы знаем о прослушке.

– Что ты там говорила про субординацию? – уточнил я.

– Я так, не про тебя, а в общем, – соскочила с темы Алена. – Лучше скажи, стало легче?

– Немного, – с удивлением для себя отметил я. – Но меня больше волнует пещера.

– Какой тут итог? Я же не черствая сука, все понимаю. Если надо, то… – она судорожно вздохнула и поежилась, – то погоним в ту пещеру. Ты же точно сможешь убить ту хрень?

– Хтонь, – поправил ее я.

– Я почти так и сказала.

– Да, смогу. Тем более теперь, когда знаю, как нейтрализовать ее природную магию.

– Ладно, черт с тобой. Я в деле. Только сначала поедим. Я что-то ужас как жрать хочу. Гриша, мать твою, ну нельзя же быть таким жопоголовым! Как ты яйца разварил опять? Ты не понимаешь, должен быть мешочек, мешочек! Дай покажу.