5 Братьев (ЛП) - Дуглас Пенелопа - Страница 31

Неподвижно.

Без бури.

Блядь.

Мой рот слегка приоткрывается, к горлу подступает ком тошноты. Сколько раз я хотела, чтобы он успокоился, но теперь всё, чего я хочу — это видеть, как он борется. Хочу знать, что искра в нем всё еще жива, не сломлена.

Он оборачивается, замечает меня, слегка улыбается, и я плюхаюсь на стул у кухонного острова. Дышать больно. Сняв стеклянную крышку с тортовницы, я слизываю немного шоколадной глазури с одного из двух оставшихся кусков десерта, который Мариетт попросила меня передать для Айрона вчера. Облизываю палец; от сладкого вкуса во рту собирается слюна.

Я тянусь за добавкой, но перед моим носом появляется вилка, и я тихонько смеюсь, забирая ее. Он готовит завтрак для всех, но я не хочу его завтрак. Он не готовит завтраки. Это делает Арми. То, что Айрон готовит еду для всех, кажется извинением, прощанием и признанием поражения. Он сможет готовить завтраки, когда вернется домой.

Я принимаюсь за еду, запихивая в рот столько шоколада, сколько могу, и наблюдаю, как он ждет около трех секунд, прежде чем рывком открыть ящик, достать еще одну вилку и присоединиться ко мне.

Мы смеемся, и я встречаюсь с ним взглядом, когда он садится напротив, и мы оба уничтожаем остатки торта.

Мы начинаем соревноваться на скорость, выясняя, кому достанется последний кусок, и я хихикаю, пока мы оба запихиваем в рот больше, чем можем прожевать и проглотить. Он накалывает последний кусочек на вилку, а я чувствую крошки вокруг рта, пока он смотрит на меня и жует.

— Нам нужно еще, — говорит он.

Я киваю, спрыгиваю с барного стула и бегу к морозилке, пока он бросается к шкафчикам. Он достает кружки и ложки, а я хватаю всё мороженое, какое только могу найти. Там галлон ванильного, немного с шоколадной крошкой и вишней, печенье с кремом и целая нетронутая упаковка клубничного.

Мы накрываем на стол, обыскивая холодильник и шкафчики в поисках всевозможных топпингов. Взбитые сливки, орехи, немного свежей черники и киви, уже нарезанные со вчерашнего вечера. Мы также находим M&M'S, горячую помадку, маршмэллоу и какую-то рождественскую посыпку, но я не могу представить, чтобы кто-то в этом доме пек печенье для Декса, поэтому стараюсь не думать о том, что она, вероятно, завалялась здесь еще с тех пор, когда Лив и Трейс были маленькими.

— Какого хрена? — слышу я откуда-то сзади.

Я поднимаю глаза и вижу Трейса, который проводит рукой по своим взъерошенным после сна волосам, осматривая стол для завтрака. На его животе всё еще виднеются засохшие остатки черной надписи от его костюма на Хэллоуин.

Он качает головой, включает какую-то музыку, садится и тут же принимается за еду, пока я открываю мороженое и втыкаю в него чистые ложки.

Играет кавер Filter на песню «Happy Together», когда входит Арми с Дексом. Следом появляется Даллас, и я сажусь рядом с Айроном в тот момент, когда заходит Мейкон; его спина уже блестит от пота после работы в гараже.

Все наполняют свои кружки, топпинги передаются по кругу; Декс видит все эти сладости и начинает дрыгать ножками.

Мейкон нависает над раковиной, моя руки, а я подбрасываю маршмэллоу в воздух и ловлю его ртом прямо перед малышом. Он хихикает.

— Легко ловить всякое дерьмо, когда у тебя большой рот, — ворчит Даллас. — А еще легче, когда некоторое дерьмо не такое большое, как другое.

Я опускаю глаза в сторону его паха, жуя свой маршмэллоу.

Трейс тихо смеется; Даллас бросает на нас обоих недовольный взгляд. Я не могу сдержать улыбку. Похоже, Трейс больше его и в этом тоже. Не уверена, почему меня это так радует. Нет, подождите. Я знаю почему.

Краем глаза замечаю движение, и все за столом на мгновение замолкают или меняют позу, когда Мейкон садится во главе стола. Арми бросает на него взгляд, я тоже начинаю поворачивать голову, но останавливаюсь. Трейс, Даллас и Айрон не смотрят ему в глаза, пока он тоже начинает накладывать мороженое в кружку.

Я бросаю несколько маршмэллоу на стол перед Дексом и съедаю ложку мороженого, держа кружку за ручку.

— Так... — я делаю еще один укус. — Почему вы все кладете мороженое в кружки?

Трейс дергает подбородком в сторону брата.

— Мейкон, — отвечает он мне. — Он всегда так делал.

Арми поднимает свою за ручку.

— Удобно переносить и рука не мерзнет.

— И тепло тела не так быстро плавит мороженое, — добавляет Айрон.

— А еще с высоких стенок кружки удобнее соскребать, — объясняет Арми.

— И когда оно растает, — снова вступает Трейс, — его можно просто выпить.

И он запрокидывает кружку, демонстрируя мне, как ловит ртом комок мороженого.

Я снова сжимаю пальцы на ручке своей кружки, слишком остро осознавая присутствие Мейкона за столом.

Они правы. Обычно, когда я ем мороженое, я делаю это не за столом. А на диване перед телевизором. Наличие ручки — это здорово.

— Теперь вообще непонятно, зачем нужны пиалы.

Айрон хихикает, и я наблюдаю, как Мейкон выдавливает взбитые сливки в свою кружку; струя внезапно вырывается наружу, оставляя белый комок на носу Декса. Мальчик вздрагивает от неожиданности, а затем радостно хлопает в ладоши, широко улыбаясь своему дяде, который подмигивает ему так незаметно, что, кажется, больше никто этого не видит.

Мое сердце начинает биться чаще, пока я смотрю на них. Я никогда не видела Мейкона игривым. В общении с Дексом он становится мягче.

Арми наклоняется и слизывает сливки с носа сына, заставляя малыша хихикать.

— Когда я был маленьким, у нас дома никогда не задерживалось мороженое с «Орео», — задумчиво произносит Айрон. — Оно было моим любимым, но и папиным тоже.

— Мама покупала его, а папа съедал всё до следующего утра, — рассказывает мне Арми. — Айрон так расстраивался.

Трейс смотрит в пустоту.

— Я этого не помню.

— Мы были слишком маленькими, — напоминает ему Даллас.

Его взгляд прикован к кружке; он ест и изо всех сил старается сделать вид, что его не беспокоит то, как мало он помнит.

— Он не всегда так делал, — отмечает Арми, обращаясь ко мне. — У папы бывали такие периоды. Он налегал на что-то, что ему нравилось, пока оно ему не надоедало. Вскоре всё любимое мороженое снова доставалось Айрону.

— Только потому, что Мейкон начал прятать его от него, — замечает Айрон.

Я смотрю на Мейкона. Он ест, глядя прямо перед собой, словно нас здесь вообще нет.

— Когда маме стало хуже, — продолжает Айрон, — и Мейкону пришлось взять на себя покупки, он прятал его для меня на самом дне морозильной камеры, под замороженными пиццами.

За столом повисает тишина, только Мейкон всё еще подносит ложку ко рту, и впервые я чувствую, что мое место действительно за столом Йегеров. Я не единственная, кто потерял дар речи от напоминания о том, что их старший брат заботится о них. Всегда.

Айрон бросает вороватые взгляды на Мейкона, словно ждет от него хоть какого-то признания или слова.

Но Мейкон глубоко вдыхает, бросает ложку и встает.

— День предстоит долгий, — говорит он всем. — Не задерживайтесь.

Он наливает себе чашку кофе и выходит из комнаты, снова скрываясь в гараже.

Никто ничего не говорит, но атмосфера изменилась, и смех с шутками, звучавшие минуту назад, теперь стихли.

Напольные часы в гостиной бьют, возвращая всех в реальность: они запихивают в рот последние ложки и встают. Трейс ставит кружку в раковину, а затем наклоняется, чтобы достать несколько мешков для мусора из нижнего шкафчика. Он начинает убирать мусор после вечеринки, в то время как Даллас направляется наверх, и через несколько секунд раздается шум душа.

Я наблюдаю, как они все молча занимаются своими делами, и это не из-за Айрона и того, что вот-вот произойдет. Дом и настроение каждого в нем всегда зависят от их старшего брата.

И я не думаю, что станет лучше, когда Айрон уедет.

Час спустя мы все стоим в тюрьме.