5 Братьев (ЛП) - Дуглас Пенелопа - Страница 3

— Ну, ты знаешь, что всё равно сможешь заезжать ко мне лет через пять-десять, когда захочешь отдохнуть от своего будущего мужа и тебе понадобится хороший, грязный секс.

Он пытается заставить меня улыбнуться, но я не поддаюсь, вместо этого отворачиваясь к окну. Через десять лет... Боже, неужели мне всё еще будет нужен он, чтобы почувствовать себя живой?

В голове мелькает образ, и я почти сразу понимаю, что это не моя мать, а я сама — с её прической, в её одежде, проживающая её жизнь.

Он снова пытается взять меня за руку.

— Иди сюда.

Я сопротивляюсь.

— Иди сюда, — шепчет он.

Но я мягко отстраняю руку прежде, чем он успевает её схватить.

Трейс из тех, кто привык угождать людям, и он терпеть не может, когда на него злятся. Это стало результатом долгих лет уклонения от четырех старших братьев — сущих торнадо во плоти.

Мейкон, Арми, Айрон и Даллас.

Его сестра Лив встречается с моей лучшей подругой Клэй, но Лив довольно спокойна по сравнению с остальными Йегерами, что, уверена, тоже является следствием долгих лет уклонения от пятерых старших братьев-торнадо. Хотя она любит их всех.

Их родители умерли с разницей в два месяца более восьми лет назад, и старший, Мейкон, был вынужден оставить армию, чтобы вернуться домой и растить младших. Старшие братья — это практически всё, что Трейс помнит из своего детства.

— Мы могли бы сходить на свидание, — предлагает он. — У тебя ведь мои деньги.

— Ты имеешь в виду свои карманные расходы? — Я вытаскиваю сложенные купюры из нагрудного кармана: снаружи двадцатка, но, зная его, внутри наверняка спрятана единичка. Вернув ему деньги, я натягиваю трусики.

Он убирает купюры обратно в карман.

— Я мужчина, который сам зарабатывает себе на жизнь, спасибо.

— Угу. И я не позволю тебе вести меня на свидание из чувства вины.

— Ну, я всё еще не против секса, — добавляет он, сверкнув своей очаровательной улыбкой. — В смысле, это всё была твоя идея, и ты меня не на шутку завела. — Он кивает на стояк в своих джинсах. — Та часть, где ты меня ограбила, была чертовски горячей.

Я заставляю себя нахмуриться, но лишь потому, что злюсь на свое желание улыбнуться. Он изо всех сил пытается поднять мне настроение, и почему-то мне хочется показать ему, что я ценю эти усилия.

Оказывается, я тоже из тех, кто пытается всем угодить.

— Я пыталась быть крутой, как твоя сестра и Клэй, — бормочу я с легкой насмешкой.

Я думала, что поначалу у меня всё неплохо получалось, но теперь я в этом уже не уверена.

Он касается моего лица.

— Я рад, что в тебе нет жестокости, — тихо произносит он. — Мне нравится твоя мягкость с людьми. Не меняйся.

С его стороны мило так говорить, но такая модель поведения для меня явно не работает. Моя мягкость лишь делает меня легкой мишенью.

— Не меняйся, ладно?

Да, хорошо. Как скажешь.

— Просто отвези меня к своему дому. — Я закатываю рукава и пристегиваю ремень безопасности. — Мне нужно забрать машину.

— Крисджен…

— Всё в порядке, Трейс. — Я не смотрю на него. — Мы не пара. И никогда ею не были.

Я врала сама себе и сама же во всём виновата.

Скорее всего, с самого начала я была для него лишь запасным вариантом для секса по вызову. Той весенней ночью я последовала за Клэй через железнодорожные пути в Саноа-Бэй — самое первое поселение в Сент-Кармен.

Официально теперь мы все принадлежим к Сент-Кармен, но Заливу, где живет Трейс со своей семьей, это совсем не по душе. Они ревностно относятся к своей земле и хотят править ею обособленно.

Они дикие.

Мы привыкли всё скрывать.

Они бедны.

Мы — нет.

Они — Болото.

Мы — Святые.

Клэй влюбилась в Лив — плохую девчонку с неправильной стороны города, а я впала в безумие с одним из братьев этой самой девчонки.

Но это никогда не было любовью, как у Лив и Клэй. Трейс не вспоминает обо мне, стоит мне покинуть его постель, да и, если быть честной, я и сама не особо высокого о себе мнения.

Он поворачивает ключ, запуская двигатель, и уже через мгновение выезжает на дорогу, сворачивая налево, в сторону болот.

Мы проезжаем мимо ворот моего дома, и я бросаю взгляд на окна второго этажа, где всё еще выключен свет, прежде чем Трейс сворачивает направо, на темную улочку, а затем снова налево, через мост и болота.

Я достаю телефон и пишу брату.

Сбегаю в Залив за машиной. Скоро буду.

Маршаллу почти тринадцать. Он обычно сидит в наушниках, поэтому не услышит Пейсли, если она проснется.

Приходит сообщение: Откуда ты узнала, что у меня старый iPad?

Я тихо смеюсь: Потому что ты умный, как и я.

Я забрала у них всю технику, когда укладывала спать два часа назад, но не стала спрашивать об устройстве, которое, как он думал, оставалось в секрете. Возможно, мне следовало бы это сделать. Будь мои родители строже с режимом сна, возможно, сейчас я училась бы в колледже, как все мои друзья.

Но я также знаю, что Марс всё равно будет делать то, что захочет. Я достаточно строга, чтобы он понимал, как мне важен его здоровый сон, но не настолько, чтобы он научился лишь тому, как от меня прятаться. Впереди нас ждут битвы посерьезнее, чем из-за айпадов и сотовых телефонов.

Если он хоть немного похож на меня.

Люблю тебя. Обними за меня Джейсона.

Оставь мою подушку в покое, — мгновенно огрызается он.

Я смеюсь вслух и краем глаза замечаю, как Трейс смотрит на меня. У моего брата есть подушка с лицом Джейсона Момоа, и это чертовски красивая подушка.

Телефон вибрирует от нового сообщения: И классные цветы, — дразнится Марс. — Мама достала их из мусорки.

А я тут же выкинула их обратно, — набираю я в ответ. — Спокойной ночи. Спи крепко. Люблю тебя.

Я убираю телефон обратно в карман и прибавляю громкость радио, пока Трейс увозит меня подальше от тех белых роз в мусорном баке у моего дома.

Я люблю получать цветы, но только не от незнакомых мужчин.

У меня возникает соблазн связаться с отцом и бабушкой с дедушкой, чтобы сообщить им, что мать пытается выдать меня замуж, но я не уверена, что им будет до этого дело.

И я не собираюсь ничего просить у отца. Он не хочет содержать свою семью, поэтому сомневаюсь, что его заботит тот факт, что моя мама пытается найти другой способ решить эту проблему, выдав меня замуж за богача.

Капли дождя барабанят по лобовому стеклу, но я приоткрываю окно, вдыхая свежий ветер. Мягкие огни Сент-Кармен и приглушенное свечение газовых фонарей на Главной улице исчезают в зеркале заднего вида, когда Трейс съезжает с эстакады. Мы подпрыгиваем на путях, и дорога становится гравийной и шумной под колесами, когда он въезжает в дикие пейзажи Залива.

В старых лачугах, стоящих здесь уже сотню лет, подают лучшую в округе гумбо и свежие морепродукты, а мы проезжаем мимо неухоженных участков, где темные веранды скрытых в зарослях домов едва проглядывают сквозь кустарник.

Я потираю руки на коленях.

Какая-то часть меня спит до тех пор, пока я не приезжаю сюда. Возможно, всё дело в жаре, которую я здесь чувствую чуть острее, или, может быть, в самой земле — хаотичной и заросшей, словно деревья пытаются вернуть её себе.

Сотни лет семинолы и испанцы заявляли права на эти земли, сражались, жили, воевали, а затем в итоге начали строить всё вместе.

А когда сюда прибыли другие европейцы, желая заполучить болота и прекрасные виды на океан, Залив стал для них отдельным государством — единой стеной, защищающей от всего мира.

Со временем общины перестают работать сообща, когда в этом отпадает необходимость, но Залив уникален. Спустя пятьсот лет они всё еще борются за выживание, и именно эта общая цель удерживает их вместе.

В Сент-Кармен тоже есть страсть, но она далеко не такая захватывающая.

Трейс мчится по грунтовой дороге, проезжая мимо нескольких домов и предприятий на главной улице, а затем разворачивается и паркуется перед своим домом. Снаружи стоит с полдюжины пикапов и других машин, а свет на первом этаже освещает окна.