"Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Юркина Ирина - Страница 52

Аракчеев замер, наморщив лоб, а потом с удивлением произнёс:

– Так это что, можно будет при необходимости за день перебросить до Гатчины гвардейский полк с артиллерией? Ли-и-хо…

На эту реплику оживился император Александр, уставившийся на старательно вычерченную схему будущей дороги с куда большим интересом, чем ранее.

Потом началось обсуждение бюджета, и прикидки Тревитика с Даниилом сразу же показали всю свою несостоятельность. Потому что цена выкупа земель оказалась заметно больше, чем они посчитали. Так что всё повисло на волоске. Но тут Данька вытащил акварели… и под давлением присутствовавших в зале женщин решение о строительстве дороги было принято.

После чего началась работа над детальной проработкой проекта, вследствие чего он начал регулярно появляться в Петербурге у Тревитика, и никаких вопросов при этом к нему более не возникало. Впрочем, возможно, дело было ещё и в том, что все были заняты подготовкой свадьбы самой младшей из сестёр, Анны, с наследником короля Нидерландов, который прибыл в Петербург в январе 1816-го. Так что всему императорскому семейству со всеми присными было не до него. Ну кроме Мишки. Но и он также был задействован в свадебных торжествах.

В апреле Данька нашёл ещё одного химика в свою лабораторию. Ну как в лабораторию… Алексей Гаврилович Волков был адъюнктом по химии Петербургской академии наук. Правда, уже в отставке. И поэтом. Вот такие здесь были химики… Так что Даниилу о нём рассказал Саша Пушкин.

Поначалу Волков категорически отказался присоединяться и в чём-то участвовать – отговаривался возрастом, слабым здоровьем, но, когда посмотрел всё те же акварели и послушал воодушевляющую речь бывшего трубочиста, нехотя согласился приехать и посмотреть, какие у них там затруднения. Ненадолго. Один раз. А приехав, походил по посёлку, поприсутствовал на занятиях в железнодорожном училище, зашёл не только в химическую, но и в гальваническую мастерскую, после чего согласился-таки «посотрудничать». В лаборатории он появлялся не чаще раза в неделю, но при этом даваемые им советы и выдвигаемые идеи оказались весьма ценными. Так что уплачиваемые деньги он отрабатывал в полном объёме. Всё-таки Клаусу пока явно не хватало не только образования, но и опыта. Он был ещё в начале пути.

Так что к возвращению Николая, которого и Данька, и Михаил ждали с большим нетерпением, вопросы с химией, в пул которых входила и пропитка шпал, и смазочные материалы, и пропитка для брезента, были либо решены, либо находились в процессе решения.

В Сусарах Николай появился на третий день после приезда. То есть даже особенно не отдохнув после возвращения. Облапил Даниила, с порога заявил ему:

– Рельсы будут. Первую партию уже катают. Хотя брака пока много, но обещают наладить дело. Есть там один мастеровой – Ефим Черепанов, он пару лет назад на Нижне-Турьинском заводе листокатальные станы наладил. Так вот, он и рельсокатальный сделал. Под твой профиль. Уже к июню обещают сделать тысяч десять пудов рельс, а к концу навигации – не менее сорока.

Даниил задумался. Нарисованный им профиль был под узкоколейный рельс типа Р24, способный с хорошим запасом выдержать нагрузку 5 тонн на ось. В принципе, под такую нагрузку хватило бы и Р18, но он не знал уровень качества здешнего металла. Поэтому решил взять Р24. Пятьдесят тысяч пудов рельс – это… Чёрт! Не то что до Гатчины – даже до Царского Села не хватит! Там нужно не меньше шестидесяти пяти тысяч пудов. А до Гатчины вообще почти сто пятьдесят…

– А больше не получится сделать?

Николай задумался.

– М-м-м… ну я могу отписать, чтобы делали второй стан. Но даже если сейчас напишу, запустят они его в лучшем случае в августе.

– Пиши! А то мы эту дорогу четыре года строить будем…

– Нет, нам надо, чтобы к моей свадьбе она уже была готова. А свадьба через год!

– Значит – пиши! Если до конца речной навигации не поставят шестьдесят пять тысяч пудов рельсов – даже до Царского Села не дотянем… Ну да ладно, лучше расскажи – как съездил?

Николай вздохнул.

– Знаешь, я тебе не поверил, когда ты сказал, что с точки зрения промышленности у нас в стране пустыня. Ну как же – столько заводов… Пушки льём. Корабли строим. Мостов чугунных в Санкт-Петербурге уже ажно четыре штуки сделали. Флот содержим, который уже способен кругосветные экспедиции осуществлять. Демидовы и Строгановы свою продукцию за границу поставляют… Так вот – ты прав. По сравнению с Англией мы действительно пустыня. Нам строить, строить и строить! Всё – деревни, города, шахты, рудники, мосты, каналы, железные дороги…

С Николаем они тогда проговорили почти до утра. И очень плодотворно. Причём Даниил неожиданно для себя совершил одно удивительное открытие. А именно – дела с промышленностью в России оказались не настолько ужасными, как ему казалось. Несмотря на все рассказы Николая. Он-то по стране прокатился один раз – ну тогда, когда они с Николаем пропагандировали новую пулю по гарнизонам, – и во время того путешествия перед ними стояла совершенно другая задача, нежели знакомиться с уровнем промышленного развития… Так что представлял он этот уровень весьма приблизительно. И больше по вынесенным ещё из школы представлениям о вечном и всё углубляющемся отставании царской России от наиболее развитых стран. Так вот, похоже, пока это отставание ещё не слишком углубилось. Оно, несомненно, было. И на фоне англичан Россия выглядела весьма бледно. Но на фоне англичан сейчас не менее бледно смотрятся и французы с немцами. Потому что англичане уже реально стартанули, а вот остальные ещё пока раскачиваются… Но для Даниила подобное настроение Николая означало, что его собственные планы получат ещё бо́льшую поддержку со стороны великого князя. И это было хорошо. Потому что после того, как его удалили от Николая, он начал опасаться, что интерес к нему и его делам со стороны великого князя заметно охладеет. Как говорится: с глаз долой – из сердца вон! Но если Николай воспримет задачу промышленного развития России близко к сердцу, типа как собственную жизненную миссию – всё будет хорошо. Если, конечно, Даниил хорошо покажет себя на этом поприще. А он покажет.

Кроме того, удалось затронуть ещё один важный вопрос.

– Знаешь, строить новые заводы, конечно, нужно, – задумчиво произнёс бывший майор, закончив с обдумыванием рассказанного, – но главного вопроса они не решат.

– Ну да, помню – крестьянская крепость и народное образование… – начал Николай, но Данька его перебил:

– Кто всё произведённое будет покупать?

– В смысле? – удивился пока ещё даже не наследник российского престола. – Да ты знаешь, сколько иностранного я видел? Станки, инструмент, кареты, ткани, аксессуары… да если мы только это сумеем заменить выпущенной нашими заводами и мастерскими продукцией, то это…

– Да даже если мы научимся всё это производить – совсем не факт, что сумеем заменить. – Даниил вздохнул: – Ключевое слово тут – «иностранного»! Пётр, конечно, был Великий и очень много полезного сделал для страны, но одна очень вредная вещь после него осталась. Привычка преклоняться перед всем иностранным. Сам посмотри – до сих пор, несмотря на войну с Наполеоном, у нас всё дворянство на французском разговаривает в разы лучше, чем на русском. Вы вон тоже, когда меня к тебе с Михаилом слугой взяли, на русском почти не разговаривали… Так что иностранное – да, покупать будут. Потому что оно – иностранное. А вот наше… – Данька вздохнул. – Те, кто мог бы, – у них денег нет. Или особенных возможностей. Потому что даже если деньги и есть, светить ими опасно. А ну как помещик отберёт? А те, кто сейчас покупает иностранное, – так и будут его покупать. Именно потому, что иностранное… Так что просто построить заводы – мало. Надо ещё и создать в обществе моду на русское. И наша дорога тут очень в тему. Потому что мы впервые делаем что-то передовое, промышленное и грандиозное раньше, чем Европа. Но это только первый шаг. Немаловажный, но первый…

Следующий месяц прошёл как обычно – в суете и диком напряге. Данька занимался трассировкой и разбивкой маршрута железной дороги. Тревитик доверил ему это дело после того, как убедился, что Данька разбирается в нём как бы не лучше его самого. Ну так, а как оно иначе-то? Его же этому учили. В техникуме. Пусть и куда в меньшем объёме, чем было бы в институте… Но в нынешнем времени про железные дороги почти вообще ничего не знали. Не было ни отраслевых стандартов, ни особенного опыта их прокладки, ни уж тем более внятного опыта их эксплуатации. Во всём мире на подобных дорогах в настоящий момент работало дай бог десяток-другой паровозов крайне примитивной конструкции, остальные же «рельсовые пути» использовали исключительно гужевую тягу. А то и вообще вагонетки на них катали вручную… Так что даже те по всем меркам нормального образования весьма куцые знания, которые имелись у бывшего майора, на голову превосходили всё то, на что мог полагаться англичанин. Так что после того, как они вместе проложили первый участок – от места будущего вокзала и до Лиговского канала, Тревитик торжественно заявил, что оставляет дальнейшую прокладку на Даниила, сам же вплотную займётся строительством паровозов. И ускакал на завод. Несмотря на то что именно он числился «Главноуправляющим строительства Гатчинской железной дороги».