Проданная его светлости (СИ) - Голден Лиззи - Страница 24

Весь мир вокруг будто замер. Остались только мы — я и Фабиан. Его сбившееся дыхание и дрожь по всему телу. Будто он давно это уже хотел сделать, но сдерживал себя до последнего.

Его мягкие нежные губы со страстью и одновременно с нежностью целуют меня. Его здоровая рука перемещается с плеч на голову, он гладит мои волосы и прижимает к себе еще теснее.

Кажется, время остановилось, и я проваливаюсь, лечу, куда меня увлекает за собой Фабиан. Нужно это прекратить. Иначе…

Сама не знаю, что — иначе.

Усилием воли отстраняюсь. Он как бы нехотя ослабляет тиски. Я тут же встаю и отступаю на шаг.

— Вы… — задыхаюсь, не могу даже ровно говорить, — вы меня поцеловали!

Моя грудь высоко вздымается. Хочется одновременно накричать на него, уйти, хлопнув дверью, остаться и снова сесть к нему на колени.

Эстелла давно сбежала. Не захотела любоваться. Да только я не чувствую ни триумфа по этому поводу, ни радости — ничего.

Вообще сейчас меньше всего думаю о ней и о том, что хотела ей досадить. Мысли совсем в другую сторону плывут…

— Ты моя жена, — говорит тот, а я впервые замечаю, как блестят его глаза. До этого они казались потухшими, будто никогда не видели солнечного света. — Разве нам не положено так себя вести?

Сцепляю руки перед собой и отворачиваюсь.

— Я не давала на это согласия.

Кажется, так нужно вести высокородной леди? Меньше всего я хочу посрамить имя родителей.

— Как же, ты подписала документ, поставила магическую печать, которая говорит, что мы теперь муж и жена, которым, между прочим, позволено гораздо больше, чем один невинный поцелуй…

— Невинный? — перебиваю его, резко убирая прядь с лица, и снова отворачиваюсь.

Сердце колотится, как сумасшедшее. Щеки горят, но… я не могу от всего сердца сказать, что мне не понравилось. Или было противно. Даже наоборот.

Кажется… я этого хотела.

Да только я мечтала о принце Самвеле. Который до сих пор меня не нашел. Да и искал ли? Так много обещаний… но пытался ли он хотя бы узнать, где я?

Ведь он мог заплатить тете и сестрам гораздо больше золотых, чтобы те сказали правду.

— Вы украли мой первый поцелуй, а теперь… теперь пытаетесь доказать, что это нормально! — изо всех сил противлюсь той теплой волне, что накрывает меня, когда вспоминаю эти нежные ощущения.

— Так было гадко, да?

Не, это не так. Ну что он такое говорит! Силы враз оставляют меня, и вместо ответа я тихонько всхлипываю. Потом еще раз и еще. Сажусь за стол, кладу голову на сложенные руки. Мои плечи мелко вздрагивают, а я все не могу успокоиться. И объяснить, что со мной такое.

Что-то теплое прикасается к моей голове. Рука. Фабиан гладит меня по волосам, как ребенка, пытаясь успокоить немного неловко, но искренне и нежно.

— Прости, — слышу я его охрипший тихий голос. — Я должен был держать себя в руках. Ведь я умираю…

— Что? — резко вскидываю голову. Тот убирает руку, и я тут же об этом жалею.

Фабиан и впрямь смотрит с раскаянием, как-то потерянно.

— То, что я сказал, — говорит он. — Но это не отменяет факт, что ты мне принадлежишь и будешь делать то, что я говорю, — резко добавляет он, отвернувшись.

Зачем-то пытается все испортить. Выставить себя в дурном свете. Думает, что я поверю. Наивный.

В дверь стучат. Если это Эстелла — это станет поводом снова повести себя не как леди. Вот зуб даю!

— Войдите, — устало откликается герцог, потирая лоб.

В кабинет грузно топает Дара.

— Обед готов, ваша светлость, — довольно учтиво басит она.

Несмотря на то, что сейчас произошло, я ужасно хочу есть. Вон, даже живот бурчит. Ведь, кажется, проспала чуть ли не сутки и со вчерашнего дня ничего не ела. Куда это годится?

— Я не голоден, — отвечает Фабиан. — Накорми мою жену и веди себя с ней подобающе.

Звучит строго и сурово. Отдуловатое лицо Доры то краснеет то бледнеет.

— Да я не… — пытается оправдаться она.

— Она не жалуется, но я и сам все знаю, — вносит ясность он.

Встаю, полная готовности отомстить своему мужу за неподобающее поведение.

Он что думал, что после такого поцелуя ничего дальше не последует? Как бы ни так!

— Вот что, Дара, — говорю, когда мы пришли на кухню, — собери обед для его светлости.

Та смотрит на меня исподлобья. Явно хочет сказать какую-то каверзу, но запрет герцога колом стоит.

— Он же сказал, что не будет…

— А ты так быстро сдаешься да? — ставлю руки в бока. — Вот что, я не привыкла, чтобы со мной пререкались. Где еда моего мужа?!

— В-вот. — Грозная Дара вдруг начинает заикаться, указывая на поднос с несколькими мисками. Вот так сразу надо было — некоторым нужна твердая рука.

Прежде, чем нести поднос в кабинет, осматриваю, что там. Миска с наваристым куриным супом, глубокая тарелка с гречневой кашей и кусочками мяса. Миска свежего салата с капустой и огурцами.

Вот у нас с Фабианом одинаковые пристрастия к еде. Я бы ввек не ела всяких разносолов, а от такой деревенской простой еды у меня просто слюнки бегут.

— Хлеба забыла положить. — Дара проворно обходит стол и идет к буфету. Пока она отвернулась, я быстро пробую суп и кривлюсь.

— Соль еще захвати, — говорю я.

Та разворачивается всем своим грузным телом.

— Соль — это белый яд! — чеканит она. — Его светлости нужна диета…

— Да какая к бездонникам диета, если он вообще ничего не ест! — повышаю голос. — И так аппетит плохой, а ты еще готовишь ему пресное и бесвкусное.

— Ой, больно вы разбираетесь в готовке… госпожа! — не удерживается Дора. — Вы своими руками, наверное, ни одного супа за всю жизнь не сварили!

А вот это неприятненько. Хочется нахамить в ответ, но лишь глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю.

— Я — жена герцога, — спокойно напоминаю ей. — А значит — хозяйка здесь я. Делай, как говорю, и не спорь.

Вскоре получаю соль и с чистым сердцем забираю поднос, не позволяя Даре мне помогать. Подумаешь, тяжесть.

Вскоре вхожу в кабинет и ставлю поднос на рабочий стол Фабиана. К счастью, тот молчит, не возмущается. Просто немного впал в ступор.

— Что это еще такое? — выдавливает он, спустя полминуты, пока я все красиво и удобно расставляю.

— Ваш обед, мой дорогой муж.

Подтягиваю второй стул к нему поближе. Беру салфетку и расстилаю на коленях Фабиана.

— Но я же сказал, что не хочу!

— А вы просто попробуйте, — мягко говорю я. — Никто не заставляет вас съедать все до дна.

— Ты сама ничего еще не ела, — возмущается он.

— Вот именно. И чем быстрее вы съедите свою порцию, тем быстрее я приступлю к своей.

— Что это значит? — щурится он.

— А вот что.

Беру ложку, зачерпываю немного супа и подношу к его рту прямо с миской.

Тот смотрит на ложку, как на врага. Потом делает одолжение — проглатывает то, что в ней было.

— Ну как?

— Кажется… это чуточку вкуснее того, что было раньше, — нехотя выдает он.

Стараюсь не улыбаться слишком широко. Вот что значит соль, которая совсем не яд, если ею пользоваться с умом.

Продолжаю кормить его. Фабиан перед каждой ложкой замирает, будто ждет, чтобы его уговаривали. Это меня немного смешит. Но с каждым глотком я все больше и больше чувствую себя победительницей.

Я — та, кто лечит. И не только магией. Я вылечу герцога и поставлю на ноги, чего бы мне этого ни стоило.

Фабиан съедает всего по половине. Но это и есть победа, хоть и маленькая. А еще мне нравится, как он на меня смотрит, когда второй салфеткой осторожно вытираю его губы от остатков пищи и даю запить черным крепким чаем.

Вообще все это время он с меня глаз не спускал. Как будто я — самый долгожданный и вкусный десерт.

Напридумывала себе, конечно…

— Вот так, — смахиваю с его щеки несуществующую крошку и стараюсь не слишком пристально смотреть на его губы — слишком свежи воспоминания. — И стоило ли капризничать?