Украденный фокус. Почему мы страдаем от дефицита внимания и как сосредоточиться на самом важном - Хари Йоханн - Страница 2

В этой поездке он нарушал свое обещание на каждом шагу. Когда двумя неделями ранее наш самолет сел в Новом Орлеане, он сразу же вытащил свой телефон. Я напомнил Адаму про обещание. «Я имел в виду, что звонить не буду. А без Snapchat и мессенджеров я никак не могу», – возразил крестник. Это было сказано с таким возмущением, как если бы я попросил его задержать дыхание на 10 суток.

Я молча смотрел, как он скроллит свой телефон в Комнате Джунглей. Мимо него проплывал поток людей, тоже уткнувшихся в свои экраны. Мне стало так одиноко, как будто я стоял среди чистого поля где-нибудь в Айове. Я решительно подошел к Адаму, выхватил телефон из его рук и выплеснул все, что накипело: «Так жить невозможно! Ты не умеешь присутствовать в настоящем! Жизнь проходит мимо тебя! Ты боишься что-то упустить, вот и торчишь всю дорогу в своем телефоне! И таким образом гарантированно кое-что упускаешь! Свою одну-единственную жизнь! Ты не видишь того, что находится прямо перед твоими глазами, того, что мечтал увидеть с детских лет! И никто из них не видит! Ты только посмотри на них!»

Я раскричался, но самоизолировавшиеся в своих планшетах люди вокруг практически не обратили на это внимания. Адам отобрал у меня телефон, сказал, что я распсиховался (не так уж необоснованно) и ринулся прочь – мимо могилы Элвиса, прямо в жаркое мемфисское утро.

Я вяло походил по поместью, равнодушно побродил между многочисленными «роллс-ройсами» Элвиса, выставленными в соседнем музее, и ближе к вечеру воссоединился с Адамом в отеле «Разбитые сердца»[10], где мы остановились. Я нашел своего крестника, сидящего с грустным видом у бассейна. Приблизившись к нему, я понял, что, как и в большинстве случаев яростного недовольства, моя злость на самом деле была злостью на самого себя. Его неумение сосредоточиться, постоянные отвлечения, неспособность всех этих посетителей Грейсленда увидеть то, ради чего они приехали, – это все напоминало мне нечто, растущее и внутри меня. Я распадался точно так же, как и они. Я утрачивал способность присутствовать в настоящем. И это очень пугало.

«Я понимаю, что есть проблема», – тихо сказал Адам, сжимая в руке телефон. «Но понятия не имею, как это исправить». – С этими словами он вернулся к переписке в мессенджере.

Я увез Адама, чтобы показать что-то гораздо лучшее, чем жизнь, которая вертится вокруг телефона. Но оказалось, что это будет везде следовать за нами, от этого не скрыться. Собирая материалы для книги, я ездил по всему миру, не находя облегчения практически нигде. Даже когда я брал паузу в работе, чтобы побывать в самых умиротворяющих и тихих местах планеты, проблема тоже оказывалась тут как тут.

Однажды днем я сидел в исландской Голубой Лагуне. Это громадное и бесконечно спокойное геотермальное озеро, воды которого тихо булькают и даже в самую снежную погоду ощущаются как теплая ванна. Наблюдая, как снежинки медленно исчезают в подымающемся от воды пару, я вдруг сообразил, что окружен людьми, вооруженными палками для селфи. Они поместили свои телефоны в водонепроницаемые футляры и самозабвенно позировали, тут же выкладывая фото в интернет. Похоже, девизом современной жизни могла бы служить фраза «я пытался жить, но меня то и дело отвлекали». Ход моих мыслей был прерван мускулистым немцем, явно каким-то инфлюенсером[11], прооравшим в свой смартфон: «А вот и я в Голубой Лагуне! И я живу на полную катушку!»

В другой раз я был в Париже и отправился посмотреть на картину «Мона Лиза». Оказалось, что теперь она надежно скрыта за беспорядочной толкотней людей со всех концов земного шара. Они пробиваются вперед только для того, чтобы оказаться у полотна, тут же повернуться к нему спиной, щелкнуть селфи и начать прокладывать себе путь обратно. В тот день я больше часа наблюдал за этим со стороны. Никто, ни один человек не рассматривал Мону Лизу дольше пары секунд. Ее улыбка больше не выглядит загадочной. Кажется, будто она смотрит на нас из своего XVI века и спрашивает: «А почему бы вам не посмотреть на меня так же, как вы делали это раньше?»

Все описанное соответствует гораздо более масштабному чувству, которое завладело мной несколько лет назад. Дело не только в плохих манерах туристов. Ощущение, что мы охвачены каким-то непонятным зудом, который заставляет нас постоянно дергать наши умы по мелочам, оставляя без внимания действительно важные вещи. Занятия, требующие продолжительной сосредоточенности, вроде чтения книг, постепенно приходят в упадок. После путешествия с Адамом я ознакомился с работами ученого Роя Баумайстера, ведущего мирового специалиста по силе воли, а затем отправился побеседовать с ним. Баумайстер более 30 лет изучает силу воли, и под его руководством были проведены некоторые из самых известных экспериментов в сфере социальных наук. Когда мы встретились, я объяснил, что подумываю написать книгу о том, почему мы утратили способность сосредотачиваться и как это исправить. После чего с надеждой обратил свой взор к 66-летнему ученому.

«Забавно, что вы обратились с этой темой именно ко мне, – сказал Баумайстер. – Мне кажется, что я контролирую свое внимание хуже, чем прежде». Он рассказал, что раньше мог часами просиживать за работой или книгой, но сейчас его мысли перескакивают с одного на другое гораздо чаще. Баумайстер не так давно обнаружил, что, когда настроение начинает портиться, он поиграет в какую-нибудь игру на телефоне и сразу веселеет. Я живо представил себе, как ученый отвлекается от своих академических трудов огромной важности, чтобы поиграть в Candy Crush Saga[12]. «Я замечаю, что у меня уже не получается удерживать концентрацию внимания как раньше. Вроде бы даже смирился с этим, и это мне категорически не нравится», – сказал он.

Я задумался. Рой Баумайстер написал книгу, которая так и называется – «Сила Воли»[13]. Он изучил эту тему вдоль и поперек. И если даже он утрачивает свою былую способность фокусировать внимание, то что говорить обо всех остальных?[14]

Долгое время я успокаивал себя мыслью, что этот кризис – не более чем иллюзия. В прошлом людям тоже казалось, что их внимание и сосредоточенность становятся хуже: почти тысячелетие назад средневековые монахи жаловались на подобные проблемы. С возрастом способность людей концентрироваться слабеет, и мы убеждаем себя, что дело не в нас, а в окружающей действительности и молодом поколении.

Чтобы понять, действительно ли в ухудшении этого навыка виновато взросление, ученым уже давно следовало сделать одну элементарную вещь. Можно было протестировать внимательность случайно отобранных граждан и продолжать делать это в последующие годы и десятилетия, отслеживая любые изменения. Но никто этим не занялся, многолетнюю информацию не собирали. Тем не менее я думаю, что есть и другой способ прийти здесь к разумным выводам. В процессе подготовки к написанию книги я узнал о существовании ряда научно обоснованных факторов, которые снижают способность людей фокусировать внимание. И есть доказательства, что в течение последних десятилетий многие из этих факторов усиливались, порой достаточно резко. Мне удалось обнаружить только один тренд, который мог положительно повлиять на нашу концентрацию. Вот почему я пришел к убеждению, что это самый настоящий и очень серьезный кризис.

Существуют наглядные подтверждения тому, куда ведут эти тренды. Например, чтобы узнать, сколько тратит на каждое дело среднестатистический американский студент, ученые установили программы отслеживания активности на компьютерах участников исследования [1]. Выяснилось, что в среднем студент переключается между задачами каждые 65 секунд. Медианное время сосредоточенности на чем-то одном составило всего 19 секунд. Если вам, как взрослому человеку, захотелось ощутить свое превосходство над юными студентами, не торопитесь. Глория Марк, профессор Калифорнийского университета в Ирвайне, изучила, сколько времени тратит на задачу среднестатистический взрослый офисный работник, прежде чем неосознанно переключиться на что-либо [2]. Оказалось, три минуты.