Бетонное алиби - Леонов Николай - Страница 2

Он наклонился и вытащил из-под стола картонную коробку из-под офисной бумаги, на дне которой лежали старый инженерный калькулятор, пара зачитанных технических справочников и подаренная дочерью дорогая перьевая ручка, которой он так и не решился пользоваться. Сверху, под смятыми листами старой газеты «Строительный вестник», он бросил злосчастный бетонный куб и папку с самыми важными черновиками. Он действовал быстро, почти не глядя, на ощупь, всем существом прислушиваясь к тишине за тяжелой дубовой дверью.

Именно в этот момент, когда он пытался задвинуть коробку поглубже под стол ногой, он их услышал. Шаги. Не случайные, не блуждающие. Быстрые, уверенные, отмеряющие четкий, неумолимый ритм по пустому, заглушенному ковровым покрытием коридору. Не ночная уборка с грохочущей тележкой, не дежурный инженер с потухшим взглядом. Эти шаги знали, куда идут. Они не сбивались с пути, не замедлялись у других дверей. Они направлялись прямо к его кабинету. Прямо к нему.

Ледяная волна страха, настоящая, физиологическая, прокатилась по всему телу, сковывая мышцы. Сердце заколотилось где-то в основании горла, выстукивая сумасшедшую, аритмичную дробь. Ладони мгновенно стали влажными и холодными, как у покойника. Он инстинктивно отпрянул от коробки, отшвырнув ее окончательно в темноту под столом, и выпрямился, пытаясь сделать вид, что просто работает. Времени на баррикады, на отчаянное сопротивление не было. Совсем.

Уже здесь. Так быстро… Значит, приказ был отдан сразу после его звонка.

Он сделал последний рывок – не к двери, а к столу, пытаясь придать лицу хоть какое-то подобие спокойствия, прикрыть ладонью предательски вздымающуюся грудь. Он стоял, опершись о столешницу, пытаясь хоть как-то обрести опору в этом рушащемся мире, и смотрел на матовую хромированную дверную ручку. Она плавно, без единого звука, без предупреждающего щелчка, повернулась.

Дверь бесшумно открылась. Он увидел ночного визитера. Но не увидел самого удара. Лишь короткое, стремительное движение тени, мелькнувшее в периферийном зрении. Острая, ослепляющая до тошноты боль в затылке поглотила все – и мысли, и страх, и саму темноту, наступившую вслед за ней. Он не услышал глухого стука своего тела о ковер.

Тишина.

Она была абсолютной, завершенной, как в саркофаге. Лишь слабая, затухающая вибрация от шагов удаляющегося убийцы, волочащего труп, на мгновение нарушила ее, чтобы затем снова воцариться в кабинете, где на столе под светом лампы лежали безупречно подписанные акты, а под столом, в пыльной картонной коробке, ждал своего часа кусок бетона и спрятанные документы.

– Входите, не стойте в дверях, как гости незваные.

Голос генерала Орлова, низкий, слегка хрипловатый от утреннего кофе и двух пачек «Беломора» в молодости, донесся из-за массивного дубового стола еще до того, как Гуров и Крячко полностью перешагнули порог кабинета. Помещение на седьмом этаже главного здания уголовного розыска пахло, как всегда, старой кожей, пылью архивных папок и скрытым напряжением. Полковник Лев Иванович Гуров отметил это привычным внутренним кивком – вот запах его профессиональной жизни. Он вошел первым, его высокий, слегка сутулый силуэт в практичном темно-сером костюме отбрасывал четкую тень на полированный паркет. За ним, на полшага сзади, двигался Станислав Крячко – компактный, плотный, с быстрыми, оценивающими глазами, которые уже сканировали комнату, ища подсказки в обстановке.

Генерал Петр Николаевич Орлов не поднял головы, изучая развернутый перед ним лист. Его седая, коротко стриженная голова была резко освещена настольной лампой с зеленым абажуром, реликтом семидесятых. Свет выхватывал жесткие складки у рта и глубокую вертикальную морщину между бровей – морщину постоянной ответственности. Гуров, стоя по стойке смирно, ловил знакомые ноты в его интонации: привычную педантичность, тщательное взвешивание каждого слова, но под ней – тонкую, едва уловимую струну тревоги. Не страха, нет. Орлов не боялся. Но тревоги человека, который видит минное поле и обязан отправить на него своих саперов. Это было «дело с подтекстом», «заказ сверху». И эта мысль, молнией проскочившая в сознании Гурова, вызвала у него сдержанное, почти незаметное раздражение – холодный комок где-то под ребрами. Еще одна битва, где правда будет не целью, а разменной монетой в чьей-то большой игре. Его пальцы, спрятанные в карманах брюк, непроизвольно сжались.

– Садитесь, – наконец поднял глаза Орлов, откинувшись в кресле. Его взгляд, серый и проницательный, как сканер, перешел с Гурова на Крячко и обратно. – Кофе будете?

– Мы уже, Петр Николаевич, – отозвался Крячко, с легкостью опускаясь в кожаное кресло. – У Верочки взяли. Она, как всегда, ангел во плоти.

– Ангел, – фыркнул Орлов без тени улыбки. – Ладно. Время – деньги, которых у нас, как обычно, нет. Дело. Москва, новый район Солнцево-парк, строящийся федеральный технопарк «Енисей». Корпорация «СтальИнвестПроект», генподрядчик – ООО «СтройГарант». Позавчера, в двадцать три ноль-ноль, произошло частичное обрушение конструкции на этапе финишной отделки. Панель перекрытия между третьим и четвертым этажом в блоке «А». Площадь примерно двести квадратов. Жертв, по первым сообщениям, нет.

Он сделал паузу, давая информации осесть.

Гуров молчал, его мозг уже работал, отсекая лишнее: строительная авария, резонансная, но не их профиль до тех пор, пока…

– Вчера утром, в процессе разбора завалов силами МЧС, – продолжил Орлов, и его голос стал чуть тише, чуть ровнее, что всегда было плохим знаком, – обнаружено тело. Мужчина. Предварительная идентификация – Анатолий Иванович Корнеев, пятьдесят пять лет, главный инженер проекта «Енисей» со стороны «СтальИнвестПроекта». Тело находилось в эпицентре обрушения, практически под плитой.

Крячко свистнул почти неслышно.

– И что, Петр Николаевич, он туда сам лег вздремнуть в неудачный момент? Или это новый метод контроля качества – проверять прочность головой?

– Станислав, – тихо сказал Гуров, не отводя взгляда от Орлова.

В его голосе прозвучало не столько одергивание, сколько констатация факта: сейчас не время для шуток.

Орлов кивнул, благодарный за эту смену тона.

– Местное управление Следкома оформило все как несчастный случай на производстве. Тело направлено в Бюро судебно-медицинской экспертизы. Заключение пришло сегодня на рассвете. Смерть наступила в результате черепно-мозговой травмы, вызванной ударом тупым тяжелым предметом по затылочной области. Время смерти – за двенадцать-четырнадцать часов ДО обрушения конструкции.

Тишина в кабинете стала густой, физически ощутимой. Гуров почувствовал, как холодное раздражение под ребрами кристаллизовалось во что-то другое – острое, цепкое, знакомое щемящее чувство начала охоты. Это был не инцидент. Это был спектакль. И они только что получили билет в первый ряд.

– Значит, акт следкома о несчастном случае составлен ДО получения заключения судебно-медицинской экспертизы? – уточнил он, и его голос стал суше, острее.

– Составлен вчера вечером, сразу после завершения осмотра места происшествия. Экспертизу я запросил по своей линии, параллельно. Поэтому они и получили ее только на рассвете, – ответил Орлов, его пальцы постукивали по папке. – А теперь слушайте внимательно. Дело, со всеми вытекающими, включая этот вопиющий процессуальный прокол, передается к нам в главк. Расследовать будете вы. Ты и Станислав.

Он потянулся к папке и извлек два листа с гербовой печатью.

– Официальное поручение. Провести проверку по факту обнаружения тела с признаками насильственной смерти на территории строящегося объекта федерального значения. Согласовано на самом верху. Но, – он снова сделал ту многозначительную паузу, – есть нюанс. Со стороны корпорации и подрядчика уже поступили… запросы. Очень настойчивые. О необходимости минимизировать репутационные потери, не допустить паники среди инвесторов и, что важнее, не сорвать сроки сдачи объекта. Технопарк «Енисей» – проект с приставкой «национальный». За ним следят. Очень внимательно.