Старик и талисман - Скрипель Александр - Страница 3

Наблюдая за нами, авиационный наводчик, не дожидаясь команды, тут же стал связываться по рации. В это же время прапорщик Атанасов разрезал одежду, ввёл анестезирующий раствор и стал бинтовать рану, сдерживая кровь. Я находился рядом с фельдшером, когда ухо уловило рокот мотора вертолёта. Гул винтокрылой машины нарастал с быстротой снежной лавины.

Вертолёт «Ми-8», появился буквально минут через десять. Он, по всей видимости, находился недалеко в воздухе.

Бойцы, затаив дыхание следили за манёврами лётчика. Вынырнув из-за низких туч, он рванулся в нашу сторону. Сделав небольшой круг, выбирая место для посадки, вертолёт, вздымая тучи серебристой снежной пыли вместе с грязью, приземлился в тридцати метрах от нас на ровной крошечной площадке.

Осторожно, уложив лейтенанта на носилки, солдаты по команде фельдшера понесли его к вертолёту. Дверь в десантный салон винтокрылой машины уже была открыта. По указанию стоящего в проёме двери лётчика тяжело раненного командира взвода тотчас втащили в грохочущее и дребезжащее чрево вертолёта.

– Товарищ прапорщик! А он выживет? – спросил один из бойцов взвода лейтенанта Назарова, когда вертолёт взмыл в воздух.

– Что за вопрос… Я почём знаю. Тут только Всевышнему известно, – ответил хмуро фельдшер, направляясь к командиру батальона.

Подойдя к майору Усманову, прапорщик Атанасов подправил на себе амуницию и медленно стал разъяснять:

– Товарищ майор! По всей видимости, есть надежда, что всё будет нормально. Он уже минут через тридцать-сорок после ранения будет на операционном столе, а это значит, что у врачей много шансов для его спасения.

– Ну что ж, теперь всем ясно, что бдительности нельзя терять ни при каких обстоятельствах. Будем надеяться, что вернется в строй, – сурово сказал майор Усманов, наблюдая за взмывшим вверх вертолётом, пока тот не скрылся из виду. От скрытого переживания на его лбу выступили капли пота. Он досадливо поморщился и смахнул их ладонью.

– Да, да, – это так! – вздохнул Симоненко. – Но вот, если бы знать, где упасть…

Комбат, взглянув на часы, сразу же засуетился. Обернувшись к Симоненко, он распорядился:

– Сходи на кухню и дай распоряжение прапорщику Педченко пораньше сегодня обед подготовить, а то намечается ещё одна боевая задача.

– Был уже там, как только прибыл хозяйственный взвод. Его командир своё дело знает. Закладку продуктов уже произвёл, – ответил Симоненко.

Вскоре метрах в ста от нас, на месте размещения хозяйственного взвода, прозвучал звонкий возглас:

– Обед готов!

Комбат поднялся с места, кивнул мне с капитаном Симоненко и авиационным наводчиком, чтобы мы следовали за ним.

Мы направились к месту, где уже была развернута походная полевая кухня ПАК-200, у которой хлопотал командир хозяйственного взвода батальона прапорщик Педченко. Пряный аромат распаренной каши распространялся по долине. На подножке походной кухни с железным черпаком в руках стоял повар, приготовившись накладывать кашу. Он весь был в облаках пара, с раскрасневшимся лицом, среди соблазнительных запахов.

Расторопный, коренастый командир хозяйственного взвода подбежал к нам и улыбаясь доложил:

– А я вас уже заждался. Пора обедать! Сейчас стол накроем.

– А как с личным составом, Леонид Трофимович? Горячую пищу на всех бойцов батальона приготовили? – задал я вопрос командиру хозяйственного взвода.

– Так точно! Не беспокойтесь, товарищ старший лейтенант… Горячим обедом всех накормлю. Хорошо знаю, что надоели ребятам сухие пайки.

Не успели мы присесть, как уже нам принесли полные миски с аппетитно пахнущей гречневой кашей. Вместе с кашей на раскладном походном столе появилась тарелка салом с лакомыми мясными прожилками, а за ней и квашеная капуста.

– О-о-о! Даже сальца где-то раздобыл ваш тыловик, – воскликнул авиационный наводчик, протягивая руку за салом, – давно не ел его…

Медленно смакуя горячую кашу, комбат нахваливал прапорщика Педченко:

– Молодец Трофимович! Умеет и может хорошо готовить. Всегда у него каша вкусная и ароматная получается.

Метрах в пятнадцати от хозяйственного взвода расположились машины минометной батареи старшего лейтенанта Кокошко и боевые машины пехоты гранатометного взвода батальона, старшего лейтенанта Годыны.

Их бойцы первыми выстроились в очередь и, раздувая ноздри, принюхивались к запаху. В это же время к кухне стали подходить солдаты с термосами от других подразделений батальона.

– Ну всё? – нетерпеливо спросил у своего заместителя прапорщик Педченко. – Готовы?

– Так точно! – ответил сержант.

– Тогда выгребайте из топок жар и начинайте раздачу, – распорядился прапорщик Педченко своим подчинённым.

Как только повар приступил к раздаче, сразу же послышались одобрительные голоса в адрес хозяйственников.

– Ох и хороша каша! Чувствуешь, Миша, какой пикантный аромат? – похлопал по плечу своего напарника первый в очереди солдат, звучно глотая слюну.

– Наши повара, Серёга, постарались… – поддержал боевого товарища Михаил, хваля поваров.

Повар, осуществлявший раздачу, не обращал на них внимания, накладывал в термос кашу и бодро распоряжался:

– А ну, давай подходи, быстрее. Веселей, ребята! Нечего рассуждать, всем хватит!

Солдаты, закрыв крышки и застегнув брезентовые чехлы, сразу удалялись.

Рядом с походной кухней горел небольшой костер, на котором боец хозяйственного взвода, сидя на корточках, помешивал на сковородке поджарку. Лёгкий ветерок бросал в его сторону дым, и тот, прикрываясь ладонью, то и дело сухо кашлял.

– Тьфу, чёрт! – выругался прапорщик Педченко. – С дыма то уйди, башка твоя несмышлёная! Думай же, ты ведь уже не первый день в хозяйственном взводе.

– Трофимыч, а Трофимыч! – окликнул его своим слегка простуженным голосом авиационный наводчик майор Максимов. – Ты почему сам не садишься кушать?

– Я после всех! Все мы рабы желудка, а я тут на кухне главный. Вот и сдерживаю себя, побеждаю желудок, – широко улыбаясь, махнул рукой командир хозяйственного взвода. Глаза его блестели.

– Видали? Вот настоящий пример для всех старшин рот и хозяйственников, да и для самого начальника продовольственной службы полка! – подняв указательный палец вверх, произнёс майор Усманов, стараясь этим незначительным жестом сделать акцент на своих словах.

– Так у него к котлу полевой кухни, – добавил капитан Симоненко, – кроме повара, без его личного распоряжения не подойдёт ни один человек.

Прапорщик Педченко, командуя на кухне, краем уха улавливал добрые слова в свой адрес. Его лицо словно помолодело. Он то и дело бросал взгляд в нашу сторону, тихо напевая что-то весёлое.

Все в батальоне знали, что у прапорщика Педченко установлен железный закон: сначала накормить всех, а потом садиться за пищу со своим взводом. И это строгое правило никто не мог нарушить.

Над головой по-прежнему висели тучи, цепляясь за высокие горы. Время приближалось к тринадцати часам. В ходе обеда к нам подбежал командир взвода связи старший лейтенант Морозенко и хриплым голосом обратился к комбату:

– Товарищ майор! Вас срочно вызывает подполковник Высоцкий.

Майор Усманов взял с собой планшет и на двух боевых машинах убыл в штаб полка, который размещался в километре от нас.

Ровно через полчаса, вернувшись от командира полка, комбат через капитана Симоненко отдал распоряжение вызвать командира и офицеров девятой роты, а также артиллерийского корректировщика капитана Сычева. По их прибытию, расположившись рядом со мной, майор Усманов раскрыл рабочую карту, расстелив её на большом плоском валуне, наполовину вросшем в землю.

Разгладив рукой немного смятую карту, комбат с минуту внимательно сверялся с местностью. Затем волевыми чертами своего лица он в упор из-под бровей окинул глазами присутствующих. После чего тоном решительного человека поставил задачу:

– Вот здесь, по направлению действий нашего полка, расположен самый отдалённый высокогорный кишлак. По данным нашей разведки и афганской госбезопасности ХАД, там находится местный отряд самообороны, но в ту сторону уходят отступающие группы одного из бандформирований мятежников. Они могут скрыться в какой-либо горной пещере или небольшом ущелье, спрятанном от посторонних глаз. В этом случае нам придётся тяжело, чтобы выкурить их оттуда.