Старик и талисман - Скрипель Александр - Страница 15

Слушая старика, у меня самого в голове вертелись страницы истории, о чём я интересовался давно. В те времена Третья англо-афганская война вполне могла повторить сценарий первых двух, когда, несмотря на мужество афганцев, страна продолжала оставаться по сути английской колонией. Войска колониальной администрации Британии, обладая почти десятикратным численным и абсолютным техническим превосходством, вынуждены были отказаться от продолжения военных действий и признать независимость Афганистана.

Тогда в мире царила уже совсем другая международная обстановка. Во многих странах после революции в России началось национально-освободительное движение от колониальной зависимости. В то время ряд народных восстаний охватил и саму Британскую Индию.

Особо важную роль в этом сыграла Советская Россия. В Закавказье и Средней Азии английские интервенты в ходе гражданской войны потерпели под напором Красной Армии поражение. В Афганистане установились тесные дружеские отношения с Российской Республикой Советов. Страна больше уже не была в изоляции. Советская Россия стала оказывать Афганистану не только политическую, но и экономическую помощь, заключив договор, согласно которому предоставляла право транзитных перевозок. А вот чтобы британские войска не смогли выйти из Индии в Туркестан, начали оказывать Аманулле-хану и военную помощь…

Отвлекшись от своих мыслей и стараясь сосредоточиться на рассказе старика, я задал ему вопрос:

– А как сложились дальнейшие события в вашей жизни?

– Ну вот через год, после окончания военной школы, я начал службу во дворце Зарафшан в центре Кабула, который размещался в парке Зарнегар. Там до переезда в новый дворец находился и сам Аманулла-хан, поэтому правителя Афганистана я видел часто. Мне удалось даже сопровождать короля в составе его охраны, когда впервые за всю историю Афганистана принимали Основной закон – Конституцию страны. Это происходило в Джелалабаде, и джирга, созданная специально для этой цели, шла под председательством самого короля.

В дальнейшем, года через полтора, я был переведён на службу по охране первой в стране радиостанции, подаренной советской Россией Афганистану. Однако снова события развивались против нас. Англия не хотела сдавать своё бывшее влияние над Афганистаном и в неофициальной форме предъявила ультиматум прервать дипломатические отношения с Советской Россией, угрожая начать новую войну. В 1924 году с помощью англичан удалось организовать мятеж, снабжая восставших оружием и деньгами.

И вот тогда король Аманулла-хан лично сам обратился за военной помощью к советской России. В критический момент, когда мятежники грозили взятием Кабула, на помощь пришли советские летчики. Нанеся авиационный удар по ним, они оказали существенную помощь афганской армии в разгроме мятежников. В этом же году создаются военно-воздушные силы Афганистана как отдельный вид войск. Группа афганцев, в том числе и несколько моих сослуживцев, уехали на учёбу в авиационные училища в Советский Союз, а мне предложили учёбу в авиационной школе в Кабуле по специальности техника аэродромного обслуживания. Мне посчастливилось освоить ещё одну специальность. Когда же были установлены авиарейсы между Кабулом и Ташкентом, я удостоился права в составе одной из делегаций посетить вашу страну.

– Ну и как понравился Вам тогда Ташкент? – спросил узбек рядовой Абдуллаев. Я родился и вырос в этом городе.

Старик заулыбался, глядя на Абдуллаева. Видно было, что ему по душе пришлось, что тот родом из Ташкента. На лице Муатабара появилась искорка чего-то таинственного, известного только ему.

Он, перебирая пальцами цепочку висящего на шее медальона, с тоской в голосе высказался:

– Сам Ташкент на меня ни тогда, ни через несколько лет, когда я вновь оказался там, не произвёл особого впечатления, но, когда я побывал там третий раз спустя тридцать лет, то был просто восхищён теми преобразованиями, которые произошли не только в Ташкенте, но и во всей Вашей многонациональной стране. Мы все завидовали Вам и старались брать пример.

– А как оказалось, что Вы совместно с нашими красноармейцами с басмачами воевали? – задал вопрос сержант Раздеваев.

Старик Муатабар задумался на пару минут, потёр руки и снова начал с длинной быстротой пальцами рук перебирать чётки, собираясь с мыслями. Пауза затянулась, но никто не решался её прервать. Я и сидевшие вокруг костра понимали, что пережитые им события уже потеряли чёткость и связность, многое улетучилось из памяти, как это обычно бывает. Умное, сосредоточенное лицо старика было чрезвычайно серьёзным.

Я заметил, что он что-то перебирал в памяти, анализируя давние, прошедшие события. Губы его были крепко сжаты, ноздри трепетали, а тяжёлые седые брови собрались в одну линию. Наконец он разорвал затянувшуюся паузу и продолжил рассказ:

– В середине двадцатых годов с помощью советских технических специалистов стала работать линия телефонной и телеграфной связи на железных опорах, соединявших Кушку, Герат, Кандагар и Кабул. Шло строительство телеграфной линии от Кабула на Мазари-Шариф. В это время, согласно военному сотрудничеству между Советским Союзом и Афганистаном, проходила реорганизация афганской армии при посредстве вооружения, припасов и военного имущества, поставляемого советской военной промышленностью. На севере Афганистана планировалось создание авиаотряда и строительство военного аэродрома. В связи с чем осенью 1926 года меня с группой технических специалистов связи и авиамехаников направили для службы на север Афганистана в город Мазари-Шариф. Там мне пришлось неоднократно принимать и сопровождать военные и гражданские грузы, поставляемые из Советского Союза, а также в охране строящихся объектов. Наш король хотел создать небольшую, но сильную и лояльную ему армию. Однако все замыслы Амануллы-хана, к сожалению, не пришлось претворить в жизнь.

В то время обстановка в стране становилась всё более взрывоопасной. Под руководством определённых сил, поддерживаемых британскими колонизаторами извне, а также большой части духовенства, выступавшей против Амануллы-хана и его реформ, по стране вновь прокатились волнения. Они особо накалились после возвращения короля из заграничной поездки, когда он приступил к различным нововведениям в стране, которые нарушали устои шариата, что оскорбляло многих афганцев.

Аманулле-хану при содействии советских военных летчиков удалось подавить ряд выступлений против королевской власти на юге и на востоке, но в то же время север Афганистана захлестнула волна басмаческих банд, бежавших из Советской Средней Азии.

– Значит, уважаемый Муатабар-ока, сыграло известное из истории правило: за тем, кто против кого-то выступает или действует против законной власти в стране, всегда есть направляющая рука? – задал я вопрос старику.

– Вот-вот. Конечно, это так, – подтвердил старик. – Их движение, как и восстания против короля в самом Афганистане, поддерживали англичане.

Когда поздней осенью 1928 года на востоке страны вспыхнуло новое восстание, его возглавил один из лидеров афганских таджиков, бывший басмач, а впоследствии дезертир афганской армии, сбежавший из-под ареста, – Бачаи Сакао. Он обвинил короля Амануллу-хана в нарушении шариата, обещал народу отменить налоги на землю и аннулировать все задолженности. Этим самым он, с помощью своих покровителей, привлек на свою сторону часть религиозных лидеров и большие массы афганцев. Кроме того, он установил тесные контакты с лидерами басмачей Ибрагим-бека и бывшим бухарским эмиром Сейид Алим-ханом, – старик машинально рукавом халата вытер пот со лба, тяжело вздохнул, а затем выдохнул весь воздух из своих легких. Костёр начал было затухать, медленно тлея, только пестрели красноватым пеплом угли.

Стояла глухая ночная тишина. Старик взял снова железный штырь и, помешивая угли, кивнул сидящему справа от него Турсунову и что-то сказал ему на своем языке. Тот быстро вскочил и через пару минут принёс еще связку дров. Дрова быстро разгорелись ярким пламенем и вновь стали тихо потрескивать, выплёвывая во тьму свои золотые искорки.