Бухта Магнолия. Магия, чистая и злая - Шредер К. Ф. - Страница 2

– Что ж, Кари, – произнес дон Немеа вкрадчиво. – Ты рада стать частью семьи Немеа?

Она заставила себя кивнуть.

– Я обещаю защищать тебя, обучать и присматривать за тобой. А за это жду в ответ послушания и стремления к знаниям. Следуй за мной, и мир будет лежать у твоих ног.

– Благодарю, дон Немеа, – прошептал отец Кари. Его лицо выглядело еще более серым и изможденным, чем обычно.

– Вам надо позаботиться о жене, – продолжал дон Немеа, кивнув на хижину, откуда доносились всхлипывания. Затем, повернувшись к Кари, он сказал: – Идем, моя райская птичка. Мы отправляемся. Тебя ждет новая жизнь.

– Мы собрали ее вещи и… – начал было отец, указывая на потертый чемодан.

– Они нам не понадобятся, – перебила его Чичико.

Дон Немеа поднял ладонь, что должно было означать «заткнись». Его жена скрестила руки на груди, поджала губы и оглядела Кари с еще большей злостью, чем прежде. Но подчинилась своему господину.

Так же, как теперь должна будет ему подчиняться и Кари.

– Идем, дочь, – сказал дон Немеа, положив ладонь на спину Кари. Мягкое прикосновение неприятно отозвалось в ее позвоночнике дрожью. Дочь. Это было так неправильно!

– Но… – начала было Кари и осеклась. Голос ее не слушался. Она хотела попрощаться. Она должна была! В последний раз обнять мать. Выслушать от отца утешительные слова, что ей нечего бояться. Извиниться перед ними, что не справилась с наукой перевоплощения.

Ее тело задрожало, и она не смогла ничего ни сказать, ни сделать. Выбора у нее все равно не оставалось. Отныне ее жизнь была в руках человека, который уводил ее от родителей к лимузину, припаркованному у хижины. Чичико села в машину первой, Кари последовала за ней. В салоне было так прохладно, что по коже Кари побежали мурашки.

Краем глаза она видела, как шофер выбросил в мусорный бак чемодан с ее скарбом, прежде чем сесть за руль. Потом дверцы машины закрылись, и в ледяном поддуве кондиционера Кари почувствовала, как будто кто-то сдавил ей горло.

Птичка попалась в клетку, в которой отныне ей предстоит жить.

Кари любила запах страха.

В отличие от Дайширо, которого страх, зависший в спертом воздухе, отталкивал больше, чем слабость. Когда Кари была маленькой, он приказывал служанкам сажать ее в ванну и отскребать, пока этот запах с нее не сойдет. Если нужно, то ее растирали часами, пока кожа не начинала гореть. Тогда Кари не понимала, от чего он хотел ее отмыть. Она хотя и могла испытывать страх или видеть его на трясущихся губах и в сломленном выражении глаз других людей, но различать этот запах пока не умела.

Когда она спросила об этом дона Немеа, он ответил:

– Ты еще научишься определять запах страха, моя райская птичка. Это талант, дар и в то же время проклятие, которые можно развить, если достаточно часто пробовать страх других на вкус. Он пахнет тлением, сладковато и тяжело, как смесь подгнивших фруктов, пролитой крови и экскрементов. Когда ты впервые вдохнешь эту вонь, тебе от нее уже не избавиться.

Он оказался прав почти во всем. За одним исключением. Для Кари страх вонял не разложением, а сладчайшим из всех соблазнов. Тем, о чем она мечтала всю жизнь и за что должна была бороться изо дня в день.

Запах страха был сродни запаху власти.

И она втянула воздух ноздрями, когда в сопровождении двух телохранителей – чернявого Харуо и сребровласого Генджи – проходила мимо здоровенного охранника, который в дверях сделал вид, будто при появлении госпожи совсем не оробел.

– Д-добрый вечер, мисс Немеа, – приветствовал он Кари, склонив голову.

– Я даже надеюсь, что вечер будет очень добрый, – ответила она, слегка приподняв уголок губ.

На лбу у него выступила испарина, а на шее – капли пота. Когда она улыбнулась еще шире, его веки нервно задрожали. Ах, это и была она, сладость страха, которую ни с чем не спутаешь.

Харуо подошел к Кари сзади и пробормотал ей на ухо:

– Подожди здесь, пока я проверю бар.

Она тотчас уловила в его голосе повелительные нотки.

– Нет.

– Кари…

Она повернулась к телохранителю, заглянула прямо в серые глаза. При этом они едва не соприкоснулись носами. На какой-то момент по телу Кари пробежали мурашки. Было время, она мечтала оказаться так близко к Харуо. Короткие черные волосы, многочисленные татуировки, которые покрывали накачанный торс и стальные руки, непроницаемое выражение лица – Харуо выглядел именно так, как в ее представлении должен был выглядеть божественный воин. Она мечтала о нем, пока тайком подсматривала за его тренировками, надеясь, что и талантливый боец ее заметит. Но то была другая Кари, более слабая, более наивная версия теперешней.

– Если попросишь как следует, я тебе, может, и разрешу, – прошептала она.

Харуо сжал губы. Он ненавидел эти господские забавы. С тех пор как двенадцатилетним подростком поступил на службу в клан Скарабеев, он по праву завоевал титул неуловимого наемного убийцы, теневого ассасина. В отличие от большинства боевиков клана дона Немеа, которые любили разбивать носы и проливать кровь, Харуо выполнял любое задание молниеносно и не оставляя следов. И хотя собственно убийство совершалось чище, используемые методы оказывались ничуть не менее эффективными. Кроме того, Харуо никогда не промахивался.

Этим он обеспечил себе уважение в рядах боевиков клана Скарабеев. Теперь ему было уже двадцать четыре года, и ходили слухи, что Дайширо подумывает, не сделать ли его настоящим Немеа. Путем усыновления, как он это сделал с Кари много лет назад, или пообещав ему в жены одну из своих дочерей – может, как раз Кари. Если это случится, то Харуо станет не только равным Кари по рангу, но будет стоять даже выше – и это ее совсем не устраивало.

Кари не знала, много ли правды в этих пересудах. И пусть Дайширо Немеа официально считался ее отцом, но он не настолько доверял ей, чтобы делиться своими планами, а уж тем более выслушивать мнение Кари о потенциальных брате или супруге. Он не доверял приемной дочери настолько, что не был готов выпускать ее из дома одну. Вот истинная причина, по которой двое телохранителей всюду следовали за Кари тенью. Они были при ней не для того, чтобы защитить – это она сумела бы и сама, – а чтобы следить за тем, как бы она не нарушила одно из неписаных правил.

Второй телохранитель, Генджи, был меньшим из зол. Он держался на заднем плане и питал к Кари слишком большое почтение, чтобы ослушаться ее указаний. Зато Харуо воспринимал работу слишком всерьез, по крайней мере по мнению Кари. И именно поэтому она так любила его позлить.

– Ну и где твое «пожалуйста-пожалуйста»? – прошептала она и кокетливо округлила ротик.

Губы Харуо задрожали, и он пронзил Кари взглядом. Она выдержала его напор. Раньше он мог устрашить ее таким приемом. Не то чтобы она его действительно опасалась, она, скорее, боялась ему не понравиться. Но теперь это прошло.

Наконец он фыркнул:

– Пожалуйста.

– Хороший мальчик. – Кари потрепала его по голове, как послушного щенка.

Харуо молча протиснулся мимо нее и пошел по темному узкому проходу, в конце которого неприметная дверь вела внутрь бара. «Люминер» был тайным салоном азартных игр квартала Скарабеев.

Кари последовала за ним, цокая высокими каблуками. Она привычно скользила взглядом по окружающей обстановке. Сумеречный красноватый свет мягко окутывал помещение, в воздухе висел сигаретный дым. Полдюжины золотых птичьих клеток свисали с потолка. В них находились дракончики величиной с попугая; вообще-то, их чешуя должна была отливать всеми цветами радуги, но в заточении приобретала серый цвет.

Кари было их жаль. Когда-то давно драконы были гордыми созданиями, парящими над землей и высокими башнями Бухты Магнолия. Но больших драконов не стало, а их мелкие потомки выродились и, превратившись в живые амулеты, чахли в клетках. Совсем как Кари.