Не верь мне (СИ) - Рузанова Ольга - Страница 1

Катя

– Думаешь, он там?...

Все указывает на это, но мое истерзанное подозрениями и любовью сердце отказывается в это верить. Я просто не переживу предательства.

– Лебедева... меня в это не впутывай, о’кей?... – лениво отзывается Пашка, удерживая руль одной рукой.

Андрей Николаев, мой парень, заверил, что сегодняшний вечер с родителями на даче проведет. А сторис Авдеенко утверждает, что он развлекается с друзьями в ее загородном доме. Если это так, я убью его... а потом умру сама.

– Он на звонки не отвечает, – добавляю жалобно.

Паша, задрав бровь красноречиво молчит. Довольным моей компанией не выглядит, хотя официально мы являемся самыми лучшими друзьями.

– А Есения до сих пор надеется его вернуть...

– Если ты ждешь,что я тебя успокою, Катюха, то я не знаю, что сказать, ясно?...

– Ясно! – огрызаюсь я.

– Если все так, как ты думаешь, я набью ему ебало. Ты этого хочешь?

– Да! Выбей ему зуб, Просекин!... Докажи, что я не зря срывала горло на твоих соревнованиях!...

Коснувшись взглядом моих глаз, он негромко смеется. Я, продолжая подначивать его, подхватываю.

Однако едва его машина тормозит у высоких откатных ворот, мой смех застревает в горле. Разноцветные лазерные лучи режут темноту, а музыка, проникая сквозь автомобильные стекла, бьет в барабанные перепонки.

Праздник по случаю закрытия сессии в самом разгаре.

– Она меня не пустит... – понимаю запоздало.

– Зато меня пустит, скажу, что ты со мной.

– А в следующий раз тебя не позовет...

– Позовет, – усмехается улыбочкой, которая говорит сама за себя.

– Что?...

– Пошли, пока Авдеенко не трахнула твоего парня.

Одновременно выходим из машины, после чего я быстро ее оббегаю и висну на Пашкиной руке.

– Посмотри на меня! – требую, поднимаясь на носочки, чтобы заглянуть в его глаза, – ты что... успел с Авдеенко переспать?!

– Не твое дело, Котя.

– Боже... – выдыхаю пораженно, – какой же ты кобель, Павлик!

– Идем.

Матерь Божья... осталась хоть одна девчонка, кроме меня, которую он ещё не пометил своим жезлом любви?... И ведь ни одна ему не отказывает! Вообще ни одна!... Ему дают все без исключения!...

Шагаю за ним, беззастенчиво пялясь на упругий зад. Мне можно, я ему почти сестра и эту самую задницу без одежды видела, когда нам было по два – три года, и мы плюхались в детском бассейне в загородном доме у Просекиных.

Красивая задница, чего уж там...

И задница, и то, что выше и ниже нее – тоже. С обратной ее стороны, судя по слухам, тоже все в порядке.

Если бы он не был моим почти братом, я бы... пффф... нет, не дала.

Даже думать об этом не буду!...

– Откроешь? – говорит в трубку Паша.

Я, вспомнив, зачем приехала, встаю за его спину и спешно поправляю на себе платье и взбиваю пальцами прическу. Если уж и застать любимого за изменой, то выглядеть при этом так, чтобы он локти кусал, вспоминая меня.

Через полминуты слышится писк и следующий за ним щелчок замка, и массивная дверь открывается.

– Здорово, – басит Мигель, брат Есении.

Здоровается с Пашей за руку и, не скрывая удивления, пялится на меня.

Ещё бы, наверняка в курсе нашей взаимной нелюбви с его сестрой. Понимает, что вряд ли на это мероприятие у меня пригласительный имеется.

– Мы вместе, – припечатывает Пашка, подхватывая мой локоть.

Протаскивает меня мимо продолжающего глазеть Мигеля и ведет по мощеной дорожке к подсвеченному голубым светом бассейну.

Я теряюсь. На враждебной территории даже рядом с Просекиным чувствую себя не в своей тарелке.

Едва нас замечают, как всю округу оглушает пронзительный женский визг. За мгновение до того, как я отскакиваю от Пашки, на нем повисают сразу три девицы.

Оставив его на растерзание повернутым на его члене самочкам, продолжаю медленно шагать по тропинке по направлению к гудящей толпе. Сощурив глаза, пытаюсь поймать в фокус высокого брюнета.

Мое дефиле сопровождается ошеломленно – презрительными взглядами.

Мне здесь официально не рады.

Но, на ватных ногах и с сжавшимся от тревоги сердцем, я продолжаю обходить гостей, пока на примыкающей к торцевой стороне дома террасе не вижу хозяйку праздника Авдеенко Есению, висящей на шее у... моего парня.

Примерзнув ногами к бетону, застываю.

Сердце с треском рвется пополам. Как он мог?!

Хватаясь рукой за горло, наблюдаю, как его рука обвивает талию Авдеенко, а она, поднявшись на носочки, губами к щеке его тянется.

– Андрей! – выкрикиваю я, понимая, что до ужаса боюсь увидеть, как они целуются.

Оба резко оборачиваются. Николаев ошарашенно таращится на меня и пытается снять со своей шеи руки Авдеенко. Та, быстро сориентировавшись, все таки успевает прижаться к его губам.

– Катя!...

– Козел!

– Ты что здесь делаешь?! – отстраняет ее в сторону и шагает ко мне.

Меня колотит всю жутко, в ушах шум нарастает и, едва он оказывается в метре от меня, бросаюсь вперед с кулаками.

– На даче?! У родителей?! – выкрикиваю, целясь в лицо.

– Тихо – тихо...

– Больная! – раздается неподалеку возмущенный голос Авдеенко, – Кто тебя сюда пустил?!

– Вот ты урод!... Боже... какой ты урод, Андрей! – выдавливаю сквозь стиснутые зубы, продолжая его дубасить.

Схватив, наконец, мои запястья, он резко встряхивает меня, за что тут же получает по колену.

Громко взвывает от боли, отпуская меня, и вдруг отлетает назад на пару метров.

– Я же предупреждал, Андрюха, – склоняется над ним Просекин, – обидишь – урою.

– Сука–а–а–а–а–а... – стонет Николаев, держась за лицо, – но–о–ос!

В порыве бросаюсь к нему, но Авдеенко меня опережает. Падает перед ним на колени и пытается посмотреть, что там Паша ему разбил. Поднявшись на локте, тот смотрт на меня.

– Ничего не было, Кать, – гнусавит он, – я только что приехал...

– Не ври... не только что... – всхлипываю, ловя взгляд Есении.

Если это провокация и подстава, то она удалась. По хитро сощуренным ее глазам понимаю, что права.

– Андрюш, пойдем в дом... там аптечка есть. Надо кровь остановить.

Смотрю на них, а внутри ревность когтями скребет. Я точно знаю, что было, если бы я не приехала.

– С ними пойдешь Андрюше кровь останавливать или поедем? – спрашивает ровно Пашка.

Бросаю на них взгляд ещё раз и отворачиваюсь. По лицу текут слёзы. Это видят по меньшей мере двадцать человек.

– Поедем.

Наградив хмурым взглядом, он берет мою руку и ведет к выходу.

– Катя! – кричит Андрей вдогонку, но я нахожу в себе силы не обернуться.

Идем, кажется, целую вечность, потому что все присутствующие уже в курсе, что произошло и теперь ковыряют меня ехидно – злорадными взглядами.

– Паш, уходишь уже?... Может, вернешься потом? – пристают к нему какие–то девицы.

Мне настолько плохо, что абсолютно все равно, вернется он сюда потом или нет. Главное, сейчас самой побыстрее отсюда уехать.

Тот что–то отвечает, подталкивая меня в спину в сторону выхода. Я откровенно реву, понимая, что Андрей предал меня.

И что я стала посмешищем.

– Довольна? – бьет по больному Пашка.

– Довольна! – выкрикиваю, срываясь на нем.

– Я так и знал, что рано или поздно он наставит тебе рога, – говорит, не обращая внимания на мой выпад.

Заводит двигатель и сразу трогает машину с места. Я делаю вид, что не замечаю, как на меня пялятся провожающие нас взглядами друзья Авдеенко.

Ненавижу ее.

Ненавижу эту суку!...

– Да?... И почему же ты мне не сказал?

– Ты бы все равно не поверила, – говорит он, одной рукой удерживая руль, второй доставая из бардачка бутылку с водой.

Отвинчивает крышку, делает несколько глотков и передает ее мне. Я тоже смачиваю горло и убираю воду обратно. Вытерев слёзы обеими руками, громко шмыгаю носом.