Личная ассистентка босса (СИ) - Котлярова Екатерина - Страница 8

На самом деле, этикет — это тоже своего рода игра. Изысканные манеры, безупречный костюм, поставленная речь — все это элементы спектакля, призванные расположить к себе собеседника. Но за этой безупречной ширмой часто скрываются совершенно иные мотивы. И задача переводчика — не просто передать смысл сказанного, но и уловить эти скрытые намерения, прочитать между строк, увидеть истинное лицо, спрятанное за маской вежливости.

Я изучаю биографии, позволяя информации осесть в голове. Сейчас важно почувствовать атмосферу, настроиться на волну предстоящей встречи. Прокручиваю в голове различные сценарии, возможные вопросы и ответы. Готовлюсь к неожиданностям, к резким сменам настроения, к скрытым угрозам, которые могут прозвучать завуалированно, в виде комплимента или ничего не значащей шутки.

— Степан Александрович, Мирослава Юрьевна, нам пора ехать.

На кухню заглядывает наш безопасник и водитель Калинина. Я встаю из-за стола, направляюсь к раковине, чтобы помыть чашку, но на запястье смыкаются крепкие пальцы, а кружка исчезает из моей руки.

— На выход, Смирнова, — чуть раздражённо бросает Калинин, горячим дыханием опаляя мой висок.

Я киваю. Смотрю на ноутбук, стоящий на столе.

— Могу я взять Ваш ноутбук с собой? — поднимаю взгляд на Степана и теряюсь в карих глазах.

Я ещё никогда не смотрела в них со столь близкого расстояния. Ещё никогда не замечала зелёные крапинки у зрачка. И никогда не видела, чтобы его зрачки так стремительно расширялись. Красивые. И я понимаю, что меня неумолимо затягивает на их глубину. Невозможно вдохнуть. Невозможно моргнуть, чтобы ненароком не потерять контакт глаз.

— Да, — Калинин убирает пальцы с моего запястье. — Можно. Пользуйтесь.

Я киваю и, судорожно втянув воздух, спешу к столу. Закрываю крышку ноутбука, прижимаю лэптоп к груди и, присев на корточки, подхватываю обувь с пола. Я не оглядываюсь на босса, боясь… Всего! Боясь своей реакции на мужчину, которую со вчерашнего дня я перестала контролировать. Теперь нет никаких отговорок, чтобы запрещать себе смотреть на него. Восхищаться им. Желать его до боли в груди и тянущего чувства внизу живота. Я его хочу. Хочу так, как никого и никогда прежде.

Я влюблялась. Естественно я влюблялась не раз за свою жизнь. Вздыхала. Страдала. Пыталась поймать ответные взгляды.

Но никогда я никого так не хотела. Не было такого желания прильнуть, обхватить руками, чтобы никуда не сбежал. Скользить пальцами по спине, по обнажённой коже. Ловить его сбившееся дыхание. И чувствовать его на себе. В себе. И под собой.

Теперь я не могла себя одёргивать, напоминая, что у меня есть жених. Уговоры точно не сработают. Потому что жениха больше нет. И жены, как я понимаю, у босса тоже нет. Иначе бы я не осталась у него ночевать. Иначе бы Ульяна не шептала о том, что хочет, чтобы я была её матерью. Дети хоть и хитры, но прямолинейны. Они не умеют разграничивать то, что можно говорить, а что стоит утаить. Естественно я сужу поверхностно. Я только вчера впервые увидела дочь Степана. И я не сомневаюсь, что многое я сейчас пытаюсь вывернуть в свою сторону.

Потому что во мне со страшной, пугающей силой разрастается надежда на то, что моё желание, моя симпатия и страсть к боссу имеют крохотный шанс на взаимность.

Но рациональная часть меня, преобладающая над наивной мечтательницей, вопит о том, что не стоит кидаться в омут с головой. Калинин прежде всего мой босс, а я его подчинённая. И единственный вечер, приоткрывший его с другой стороны, ничего не меняет. Он даже не делал намёков на то, что я ему нравлюсь. А взгляды и прикосновения… это плод моей фантазии.

Я надеваю туфли и, оглянувшись на дверь комнаты, где спит Ульяна, покидаю квартиру. Роман ждёт у лифта.

— Мирослава Юрьевна, Вы сегодня выглядите просто потрясающе, — улыбка появляется на красивом лице молодого мужчины. — Не знал бы, что Вы вышли замуж, попытался бы украсть.

Роман берёт мою свободную руку и оставляет поцелуй на пальчиках.

— Свадьба не состоялась, — я улыбаюсь. — Спасибо за комплимент.

— Это лишь констатация факта, Мирослава Юрьевна. И я солгу, если скажу, что не рад слышать эту новость. Позволите пригласить Вас…

— Роман Дмитриевич, машина готова? — голос Калинина гремит на весь подъезд, заставляя вжать меня голову в плечи и закусить губу.

Мира

Обернуться на Калинина, ярость которого я ощущаю затылком, я не решаюсь. Сцепляю перед собой руки и кусаю нижнюю губу до крови. В голове тысяча вопросов и предположений, который приходится гнать прочь.

— Так точно, Степан Александрович, — парирует Роман, чуть улыбаясь и не сводя взгляда с моего перепуганного лица и ободряюще улыбаясь.

— В таком случае, Роман Дмитриевич, займите свою позицию, а не флиртуйте с моей помощницей.

— Я Вас понял, — молодой мужчина кидает взгляд на моего босса и сбегает по лестнице вниз.

Я хочу направиться за ним, но пальцы Калинина смыкаются на моём локте и рывком притягивают к обжигающе горячему телу. Чёрт! Он пылает, как самая настоящая печка. Даже слои одежды не способны этого скрыть.

— Послушайте меня, Смирнова, — рычит мне на ухо. Натурально рычит! — Вы меня вчера неясно поняли? Свою личную жизнь Вы оставляете за пределами работы! Рабочий день уже начался. Флиртовать и вертеть хвостом перед моими сотрудниками не нужно.

— Степан Александрович, Вы неправильно поняли, — я мягко пытаюсь высвободить свой локоть из крепкой хватки, но разве хоть на миллиметр отодвинешься от этого разъярённого мужчины?

— Что я понял и увидел мне разъяснять не нужно, Смирнова, — цедит сквозь зубы.

Не знаю, какая муха меня кусает в этот момент и куда девается весь мой профессионализм и страх перед боссом, но я разворачиваюсь к нему лицом, вскидываю руку и кончиками пальцев пробегаюсь по его груди, обтянутой тканью рубашки. Мурлыкающим тоном выдаю:

— Как хорошо, что мы всё разъяснили.

И будто кто-то свыше помогает мне в этот момент — двери лифта распахиваются. Я, высвободив руку из ослабших пальцев Степана Александровича, цокая каблуками, захожу в кабину. Кидаю взгляд на своё бледное лицо и поправляю выбившуюся из хвоста прядь волос.

Калинин заходит в лифт с непроницаемым лицом. Нажимает на цифру один и на кнопку закрывания дверей. На меня не смотрит. Отворачивается лицом к дверям лифта. А я, пользуясь случаем, ласкаю взглядом его широкие плечи и широко расставленные ноги. Искусанные губы уже саднят от того, как я часто я смыкаю на них зубы. К моему счастью лифт спускается всего за полминуты. Степан пропускает меня вперёд, придерживает дверь подъезда, а после помогает устроиться на заднем сиденье машины. В зеркале ловлю взгляд Ромы, который тут же мне подмигивает. Я в смущении дёргаю уголком губ и открываю крышку ноутбука. На экране блокировки высвечивается фото нашего коллектива.

— Степан Александрович, разблокируйте, пожалуйста, — обращаюсь к мужчине, протягивая ему лэптоп.

Босс пальцами быстро пробегается по клавиатуре и кидает на меня нечитаемый взгляд. Я киваю ему в знак благодарности и с головой погружаюсь в подготовку к будущей встрече. Я даже не замечаю, как мы приезжаем в аэропорт. Роман выходит из машины первым, достаёт чемоданы и скрывается в здании аэропорта.

— До посадки полчаса. Ты не завтракала.

— Ничего страшного, я обычно пропускаю завтрак.

— Учитывая, что летать ты не любишь тебе необходимо поесть. Это не обсуждается, — Степан забирает из моих рук свой ноутбук и закрывает крышку.

— Но как же подготовка? Я ещё…

— Я дал простую и крайне понятную задачу, Смирнова! — говорит тихо, но с такой интонацией, что спорить не хочется.

Я киваю, понимая, что если даже есть не хочется, впихивать в себя придётся.

Калинин выходит из машины, подаёт мне руку, в которую приходится вложить пальцы. Я гоню от себя дурацкую реакцию на его прикосновение. Не о том думаешь сейчас, Смирнова. Совершенно не о том. Кажется, за эти сутки ты потеряла пару баллов IQ, Мира.