Личная ассистентка босса (СИ) - Котлярова Екатерина - Страница 4

Поворачиваю голову и будто невзначай кидаю на него взгляд. Задыхаюсь. Теряю всякую связь с реальностью.

Сейчас, глядя на него не в рабочей атмосфере, я прилипаю взглядом к его красивому, расслабленному лицу. Он сейчас такой домашний, невероятно уютный. Степан успел переодеться в спортивные штаны и толстовку, подчёркивающую его широченные плечи.

Создаётся ощущение, что у меня отняли всякую возможность двигаться, дышать и даже моргать. Единственное, что я способна сейчас делать — смотреть в карие глаза, которые против обыкновения кажутся сейчас тёплыми.

Онемевшими пальцами вцепляюсь в игрушку, которую дала мне в руки Ульяна.

Время замедляется. Степан смотрит пристально. Изучающе. Проникая взглядом в самые потаённые уголки души, будто вытаскивая все те чувства, которые я к нему испытываю.

Босс не двигается. Опускает руки, засовывает руки в карманы штанов, чуть подаётся вперёд. Склоняет голову к плечу, улыбается уголком губ.

Я судорожно втягиваю воздух в лёгкие, воровато отвожу взгляд и пытаюсь сосредоточить внимание на Ульяне, которая продолжает весело щебетать. Но ни единый звук не доносится до моего сознания.

Я слышу только собственное загнанное дыхание. И теперь всем телом чувствую его взгляд. Другой. Не тот холодный и отрешённый, которому я привыкла за полгода работы.

А тёмный. Жадный. Высасывающий душу. И заполняющий всё моё естество потребностью видеть этого мужчину. Чувствовать его. Вдыхать его запах.

Ни один язык мира, ни одно слово не способно описать, что сейчас происходит со мной. Какие чувства меня обуревают.

Вижу движение у входа. Снова вскидываю голову. Вижу, как Степан перекатывается с пятки на носок. Его взгляд лениво скользит по моим плечам, скрытым лишь тонкой, кружевной тканью платья.

— Пойдём ужинать, кнопка, — обращается он к дочери.

— Пап, а я тут ма… ой… простите! Я тёте Милсафе, — старательно выговаривает моё имя, — игрушки и книжки показываю.

— Я вижу, доча. Вижу. Иди, сходи в туалет и тщательно помой ручки. Ужин уже готов.

— Ладно. А ты не уйдёшь? — поворачивает ко мне голову и смотрит на меня огромными глазами, полными надежды.

— Нет, — я тихо смеюсь и провожу пальцами по нежной щёчку, убирая кудрявые волосики. — Я же сегодня у вас ночую. Но в другой комнате, — тут же со строгостью добавляю, видя, что девочка снова хочет начать манипулировать.

— Ладно, — пожимает плечами и убегает из комнаты.

— У тебя есть дети? — Калинин медленно проходит в комнату, не вытаскиваю рук из карманов штанов.

Я торопливо поднимаюсь с пола, пальцами вцепляюсь в подол платья и не знаю, куда деть свой взгляд.

— Нет.

— Ты хорошо с ней поладила. Скорее, ты первая, кто с ней поладила так быстро и не пошла на поводу у её капризов. Такие концерты происходят каждый день.

Я изумляюсь тому, что босс делится со мной столь личной темой, но стараюсь не подавать виду.

— Я просто в студенчестве подрабатывала репетитором у дошкольников, готовила малышей к школе. И гувернанткой потом в одной семье была. Я немного понимаю детей, — говорю скованно, отступая к стене, по мере приближения босса ко мне.

Неловкость повисает в комнате. Что-то вдруг резко изменилось в этот день в наших отношениях.

— Сними уже это платье, Смирнова.

— Мне не во что переодеться, — я закусываю нижнюю губу и застываю у стены, в которую упёрлась лопатками.

Взгляд устремлён в пол. Но каждой клеточкой тела я чувствую приближение босса.

— Ванная комната в конце коридора. Там всё уже готово.

Я проскальзываю мимо Калинина, как мышь мимо кота, спешу в заданном направлении. И только закрыв дверь на замок, понимаю, что платье сама не смогу расстегнуть. Шнуровку на спине мне затягивали мама и Лера. Пропыхтев пять минут и вспотев, я всё же вышла из ванной и пошла на голоса, доносящиеся с кухни.

— В чём проблема? — вскидывает брови Степан.

— Я… У меня… — запинаюсь, как школьница. — Я не могу снять платье.

— Я помогу.

Мира

Я делаю неловкий шаг назад, ногами путаюсь в подоле платья и начинаю заваливаться назад, нелепо взмахивая руками. У Степана оказывается быстрая реакция, босс оказывается возле меня, кладёт руку мне на поясницу, спасает от падения уже второй раз за день.

— Спасибо, — шепчу смущённо и отстраняюсь от Степана, задержав при этом дыхание, чтобы ненароком не втянуть запах его тела.

— Папотька, ты плинц! Ты спас плинцессу и теперь должен её поцеловать! — раздаётся звонкий голосочек, а следом за ним громкие хлопки в маленькие ладошки.

Я неловко улыбаюсь, а сама чувствую, как щёки становятся красными от прилившей к ним крови. Как же неудобно. Странно, что малышка так реагирует на меня, а не ревнует отца к чужой женщине.

— Ульяна, мы сейчас вернёмся, — ровным тоном говорит босс. — Конфеты не трогай.

— Ну па-а-а-п, — вновь плаксивый тон.

Вскидываю глаза и вижу выпяченную губу и сложенные на груди ручки.

— Ой, Степан Александрович, а Вашу принцессу на крестьянку подменили. Капризную и непослушную. Скорее же пойдём искать, куда наша девочка делась, — я тяну руку и перехватываю ладонь босса.

Вздрагиваю в то же мгновение. Хочу одёрнуть руку, но мужчина мне этого сделать не позволяет. Сильнее сжимает мои подрагивающие пальцы, а потом и вовсе переплетает со своими.

— М-да, Мирослава Юрьевна, Вы правы. Пойдём-ка. Надеюсь, что когда мы вернёмся, моя любимая принцесса уже будет сидеть за столом, — подхватил мужчина мою модель общения с ребёнком.

Степан первым вышел с кухни, потянул меня следом. Тут же раздалось недовольное сопение. Мужчина замер, внимательно прислушиваясь к звукам, доносящимся с кухни, и тихо рассмеялся, проводя рукой по лицу.

— Поразительно, — он качает головой и кидает на меня сияющий взгляд.

Я задыхаюсь, теряя связь с реальностью. Он настолько красив, что дыхание спирает и голова идёт кругом. Таким я вижу его впервые за всё то время, что работаю на него. Расслабленный, довольный и счастливый. Домашний и мужественный.

Мне до боли в груди, до ломоты в каждой клеточке тела хочется прильнуть к нему. Обвить руками крепкий торс, уложить голову ему на плечо, прижаться всем телом и замереть, наслаждаясь его жаром и запахом.

— Впервые она послушалась, — улыбается широко и счастливо, будто заключил самую выгодную сделку.

— Вы, наверное, слишком балуете её с женой, — сиплым голосом говорю я.

После моих слов Степан мрачнеет. Улыбка сходит с его лица, а рука, удерживающая мою ладошку, исчезает с пальцев.

— Пойдём. Своим платьем только пыль разносите по дому, Смирнова.

Я в недоумении свожу брови вместе, но не смею перечить начальнику, настроение которого сменилось будто по щелчку пальцев. Смотрю на затылок, на котором волосы вопреки его любви к порядку лежат в беспорядке. Скольжу взглядом по широким плечам, выгодно подчёркнутым тканью толстовки. Облизываю пересохшие губы, сцепляю руки за спиной в замок, чтобы не совершить ошибку и не коснуться этих плеч пальцами.

Приходится напомнить себе, что только сегодня утром я собиралась замуж совершенно за другого мужчину.

Которого совсем не любила. И ни капли не желала.

Просто он понравился маме. Просто Лера говорила, что он хороший и надёжный. Просто мне казалось, что с ним будет спокойно.

Мне казалось, что для меня, двадцатишестилетней девушки, которая на свиданиях ни разу не была, а о поцелуях знала только из книг, это самый лучший вариант. Да, не отозвалось ничего в груди, но он симпатичный, увлекается спортом. И первый в моей жизни мужчина, который позвал меня на свидание.

«Тебе ли выбирать, Слава?», — спрашивала меня мама. — «Ты у меня далеко не красавица. Толпы мужчин за тобой не бегают. Тебе двадцать шесть, а ты в девках засиделась. Я внуков хочу вырастить. Не нравится сейчас, понравится потом! Давай, не корчь рожу. Звони и при мне соглашайся на свидание. Стерпится. Слюбится. Все так живут. И ты будешь».