Личная ассистентка босса (СИ) - Котлярова Екатерина - Страница 35

Родителей я не выбирал. Отец умер от алкоголизма, с матерью отношения были чисто формальностью. Жива. Жив. Всё в порядке. Пока. Я никогда не пойду к ней за советом. Никогда не стану рассказывать о проблемах. Она просто биологический родитель, который кормил, одевал и давал крышу над головой. Всё.

Я изворачивался всегда, как мог. Где-то был честным и пахал, а где-то засовывал гордость в задницу и подстраивался под других. Лгал. Лебезил. Выслуживался.

Диана стала моей главной ошибкой в жизни, но принёсшей чудо в мою жизнь. Я плохой отец, вечно пропадающий на работе и скидывающий всё воспитание на няньку. Я знаю это.

Ответственность за будущее Ульяны дамокловым мечом нависает надо мной. Я только научился зависеть от желаний другого человека, заботиться о ком-то, как в жизнь ворвалась Мира.

Всё поменялось слишком быстро. Я хотел её присвоить, сделать своей. И вот она моя. Только я не задумывался о том, что придётся свыкнуться с мыслью, что обо мне кто-то будет заботиться. Принимать важные решения за меня.

Я злюсь. Дико злюсь. И в то же время плавлюсь от её заботы.

— Ты был неправ, брат, — прерывает напряжённое молчание Рома. — Мира умная девчонка, она сделала выводы из разговора с Дианой.

— Ты должен был пойти за ними.

— Мой косяк. Не подумал. К слову говоря, пока ты миловался со Смирновой, звонил Лощинин. Нашли откуда были отправлены данные на почту Доронина. И новости совсем безрадостные. Отправляли с компьютера Смирновой.

— Разворачивай машину. Мне нужно обратно в офис.

— Нет. Прости, я не могу. Поступил приказ сверху.

— Соболев! — реву так, что у самого уши закладывает. — Она не могла сливать данные!

— Я знаю. И это выяснять без твоего вмешательства, — спокойно отвечает Рома.

— А что если бы на её месте была бы твоя Саша?

— Она не моя. И меня бы это совершенно не тронуло.

— Соболев, разворачивай машину. Сейчас же, — я хватаю друга за плечо. — Я убью тебя.

Меня трясёт от ярости и страха за Миру. Я представляю, как сильно её сейчас запугают. Вижу её огромные испуганные глаза, полные слёз.

— Твою ж мать! — рявкает Рома. — Если меня уволят, ты будешь виноват! Я буду на твоей шее сидеть до пенсии. А потом и на пенсии.

Друг резко разворачивает машину и на полной скорости несётся в офис. На адреналине и клокочущей в груди ярости я забываю о том, что у меня сотрясение. Сейчас это действительно отходит на второй план.

Я выпрыгиваю из машины до того, как Рома нормально припаркуется. Бегу к лифту, пока жду, нервно переминаясь с ноги на ногу, друг нагоняет.

— Она сейчас у нас. Её допрашивают.

— Понял.

Через долгих пять минут я влетаю в кабинет начальника безопасности. Взглядом тут же нахожу белое личико своей девочки. Огромные глаза смотрят на меня умоляюще, со страхом и отчаянием.

— Что здесь происходит? — задаю вопрос, на который знаю ответ.

— Калинин, покинь кабинет, — нетерпящим возражения тоном говорит безопасник.

— Ты забываешься, Лощинин.

— В свете выяснившихся обстоятельств, забываешься ты. Твоя секретарь отправляла со своей почты данные нашему конкуренту.

— Сколько раз? — сосредоточенно спрашиваю я, не спуская внимательного взгляда с любимого лица.

Моя девочка быстро моргает, пытается прогнать слёзы. Она напугана, не понимает, что происходит. Я плюю на всех. Грубо отпихиваю Лощинина плечом, оказываюсь возле Миры. Подхватываю подмышки, прижимаю к себе.

— Всё будет хорошо. Я всё решу.

— Я не виновата! Стёпа, я клянусь. Я бы никогда не предала. Я бы…

— Я знаю. Я верю. Всё решу.

— Калинин, отойди от неё. Сейчас же.

— Почему меня не оповестили о том, что кого-то нашли?

— Ты в отпуск ушёл.

— Это не повод оставлять меня в неведении. Это экстренная ситуация.

— Ты спишь с этой женщиной, этого достаточно. Естественно свою подстилку ты будешь защищать.

Лощинин валится на пол, когда я бью его кулаком в челюсть. Рома тут же оказывается рядом и оттаскивает меня от безопасника.

— Что и требовалось доказать. Рома, выведи его. И до конца допроса не пускай.

— Я сам обо всём расспрошу Смирнову.

— Калинин, не усугубляй ситуацию, — шипит Рома. — Ты разозлил Лощинина, он и так тебя не любит. Он нашёл твоё слабое место, теперь на девчонке отыграется.

— Я знаю, кто отправил данные, — слышу родной ровный голос. — Валерия Лебедева. Она вчера садилась за мой компьютер с картой памяти.

Я резко разворачиваюсь, бьюсь с другом лбами.

— Ты услышал, Лощинин? Отпусти её. Иди за Лебедевой, — велит Рома.

Безопасник бесится, но ничего не может сказать. Я снова оказываюсь возле Смирновой. Она подскакивает и бросается ко мне в объятия.

— Я так испугалась. Думала, что с тобой что-то случилось, — хнычет, вжимаясь в меня трясущимся телом.

Мирослава

В кабинете я переобуваюсь, когда заходят двое парней из охраны. У меня в груди всё обрывается от ужаса. Единственная мысль, возникшая в этот момент в голове — со Стёпой что-то случилось. Сердце проваливается в пятки, по спине градом начинает течь ледяной пот, а земля уходит из-под ног.

— Мирослава Юрьевна, пройдемте с нами.

У меня отнимается дар речи, поэтому я плетусь следом за мужчинами. Господи, что если они с Ромой попали в аварию? Они живы? А если удар головой был сильный, и Стёпа сейчас в реанимации?

Он жив?

На нас все смотрят. Оглядываются. Провожают взглядами. Меня приводят в кабинет Ромы. Но Соболева там нет. Только Лощинин, весьма неприятный и скользкий мужчина.

Я сжимаюсь. Оглядываюсь. Пытаюсь найти Рому.

— Здравствуйте, — говорю слабым голосом. — Что происходит?

— Вы вчера отправляли таблицы с данными на почту нашего конкурента, — с холодной улыбкой говорит Лощинин.

Но слова проходят мимо меня. Меня всё ещё трясёт от страха.

— Где Калинин и Соболев?

— Вашего любовника и покровителя сейчас нет в офисе.

— С ним всё в порядке?

Лощинин ухмыляется и сообщает мне, что я задержана за сотрудничество с конкурентами и слив базы данных. Сообщает, что я должна буду выплатить огромную сумму денег.

Лощинин задаёт мне вопросы, на которые я заторможено отвечаю. Моё сердце готово вырваться из груди, когда дверь распахивается и влетает Калинин.

Я выдыхаю, только с его появлением осознаю, что до этого просто не дышала. Плечи расслабляются. Я вер его обещанию, что всё будет хорошо. Чувствую уверенность. И только тогда мой мозг начинает работать.

Боль пронзает сердце, стоит вспомнить Леру, которая вчера просилась за мой компьютер. На одни и те же грабли наступила дважды.

Дальше всё вновь закручивается в бешенное колесо. Вызывают Леру. Она заходит в кабинет в полной растерянности. Оглядывается по сторонам.

— Привет, — тянет растерянно, поймав мой разочарованный взгляд, — а что происходит.

— Что ты вчера отправляла с моего компьютера, Лера? — спрашиваю с нажимом.

— Ничего. Я только распечатала отчёт.

— А почему вчера с моей почты были отправлены данные в фирму нашего конкурента? — ору, срывая голос.

Грудь дерёт боль. Мне так больно от её предательства. Пусть это уже второй раз. Но в случае с Антоном так больно не было.

— Мира, что ты такое говоришь? — шепчет Лера потерянно. — Я бы никогда… Мира…

Я отворачиваюсь, прячу лицо в груди Калинина. Не хочу её видеть. Не могу. Потому что слишком сильно хочется поверить, что она не виновата.

— Подождите! — раздаётся голос молодого ай-тишника, имени которого я не знаю. — Я тут обнаружил кое-что интересное.

Я первая оказываюсь возле экрана компьютера. Вижу мою новую знакомую Сашу, которая крадётся по коридору, нервно оглядываясь. Она заходит в мой кабинет. Камера направлена на лифт, поэтому дверь в приёмную плохо видно.

— Она была в кабинете ровно в то время, когда было отправлено письмо.

Я перевожу взгляд на Рому. Соболев стоит белый, как стена. Он смотрит на экран с неверием.