Личная ассистентка босса (СИ) - Котлярова Екатерина - Страница 14

— Только раздевать меня не нужно, Смирнова. Лучше принеси холодное полотенце.

— Хор-р-рошо, — я жмурюсь от стыда и желания разрыдаться. — Извините!

— Хватит! — рявкает. — Прекрати уже извиняться. Принеси полотенце и чистый костюм. И другой кофе.

— Хорошо, — я виновато опускаю голову и бросаюсь выполнять указания.

Первым делом мочу под холодной водой махровое полотенце и возвращаюсь к боссу, который уже занял своё место за столом. Стараюсь не пялиться на его обнажённый торс. Отдаю полотенце, из скрытого шкафа достаю костюм коричневого цвета и рубашку. Поскольку не решаюсь повернуться к боссу, кладу их на диван и сбегаю из кабинета. Кофе варю особо долго, надеясь, что Калинин оденется к моему возвращению.

В этот раз я вхожу в кабинет с особой осторожностью, удерживаю чашку обеими руками. Ставлю на стол перед одетым Калининым.

— Я возьму Ваш испорченный костюм? — спрашиваю тихо, отводя взгляд.

— Зачем? — даже не смотрит в мою сторону, стучит пальцами по клавиатуре.

— В химчистку отдам. Я всё оплачу.

— Иди работать, Смирнова. И до конца дня не попадайся мне на глаза, — бросает раздражённо.

Я киваю и выбегаю из кабинета. Слёзы начинают жечь глаза, как только я закрываю дверь. Я едва дохожу до туалета, захлопываю дверь в кабинку и даю волю слезам. Не знаю, сколько времени провожу рыдая и жалея себя, но когда выхожу, натыкаюсь на Леру.

Бывшая лучшая подруга стоит у раковин и поправляет макияж. Она замечает меня и неловко улыбается. Я поджимаю губы и иду на выход.

— Мира, давай поговорим, — несётся мне вслед. — Пожалуйста.

— Нам не о чем разговаривать. Я в самолёте тебе всё сказала.

— Мира, прости меня. Я умоляю! Прости! — вдруг всхлипывает и кидается ко мне.

Крепко обхватывает руками и прижимает к себе так крепко, что я даже шевельнуться не могу.

— Пусти! — я дёргаюсь в тщетной попытке вырваться.

— Я не могу тебя отпустить пока мы не поговорим. Я очень виновата перед тобой. Оправдания нет. Но я люблю Антона! Я влюбилась в него сразу же, как мы пришли сюда.

— Ты встречалась со своим Жуком тогда, — вздыхаю, когда осознаю, что вырваться не выйдет.

«Жуком» я прозвала её женатого любовника, который два года обещал ей развестись со своей женой. Подруга была студенткой, когда они встретились. Всё было как в романах — он её облил водой из лужи, потом предложил купить новую одежду и оплатить химчистку. Лера влюбилась без памяти. Он стал её первым мужчиной. Три года она жила в неведении, что её любимый на самом деле женат. Мужчина ловко скрывал, что живёт на два фронта. Уже тогда он мне не нравился. Уже тогда я говорила Лере, что он слишком часто катает её на эмоциональных качелях — то клянётся в вечной любви и задаривает подарками, то пропадает на несколько недель и оскорбляет подругу. Лебедева была влюблена и не видела ничего. А потом я случайно увидела его в ресторане с женой и тремя детьми. Сообщила об этом Лере. Но кто бы поверил? Лебедева набросилась на меня с обвинениями, что я ей обманываю и хочу расстроить отношения. Но фотографии, которые я сделала, убедили её в обратном. Следующие два года были сплошными обещаниями, что он в процессе развода.

А Лера верила в жалкие оправдания. Я была рядом, как могла, поддерживала, хотя и готова была придушить эту барышню за слепую веру в подлеца. Но любовь зла, как говорится. А теперь она стоит передо мной, держит мои руки и признается в любви к Антону.

— Ты могла сказать мне сразу, — говорю отстранённо, отталкивая Леру от себя. — Я бы просто не пошла с ним на свидание.

— Я боялась, что ты в него влюблена.

— Поэтому ты подождала до свадьбы и переспала с ним прямо во время церемонии, — я криво улыбаюсь.

Лера морщится и шмыгает носом. По её щекам текут крупные слёзы, но она даже не пытается их вытереть.

— Мне нет оправдания, — тихо говорит Лера. — И никогда не найдётся. Я тварь. Я знаю. Я готова была разрушить семью Пети. И не дала появиться твоей. Но я… Прости, — качает головой и отходит в сторону, обхватывая себя руками за плечи. — Просто прости меня. Если сможешь когда-нибудь.

Я молча покидаю туалет. Прощать я её не собираюсь. Не сейчас. Мне совершенно наплевать на то, что она переспала с Антоном. Но с какой стороны не посмотри, это предательство. Она причинила мне боль в любом случае. Пусть она не такая необъятная, какой могла бы быть, если бы женихом, допустим, был Калинин, и Лера переспала с ним. От одной только мысли, что Степан может прикасаться к другой женщине, меня перекашивает. В любом случае больно.

Я возвращаюсь в кабинет и тут же морщусь, когда вижу Антона с огромным букетом красных роз. Этот день когда-нибудь закончится?

Мира

Я прохожу мимо бывшего жениха, будто его не вижу. Подхожу к кофе машине и делаю себе капучино. Кофемашина утробно урчит. Антон что-то говорит, но я не слышу его из-за шума.

— Малышка, — молодой человек подходит ко мне со спины и кладёт руку на плечо, — привет.

— Здравствуй, Антон, — отвечаю сухо.

Я не оборачиваюсь. Только дёргаю плечом и пытаюсь сбросить тяжёлую руку бывшего.

— Я хочу с тобой поговорить, Мир. Выслушай, прошу.

— Антон, я тебе всё сказала. У меня нет сил и времени на разговоры. У меня много работы.

— Мира, я думал над твоими словами. Все эти дни. И я понял, что не могу тебя отпустить. Я люблю тебя. И готов сделать всё, чтобы вымолить прощение. Хочешь, я на колени встану?

— Нет. Я хочу, чтобы ты ушёл, — я устало прикрываю глаза. — У меня был тяжёлый день, Антон.

— Чем я могу тебе помочь?

Молодой человек всё же настойчиво разворачивает меня к себе лицо и заглядывает в глаза преданным взглядом. Только сейчас замечаю, как плохо он выглядит. На опухшем лице появилась щетина, в глазах лихорадочный блеск. В груди поднимает голову жалость. Я поднимаю руку и прикасаюсь пальцами к его лбу.

— У тебя температура.

— Да плевать! Мира, прошу тебя! Чем я могу помочь? То, что было с Лерой, было просто ошибкой. Мы просто поцеловались и всё.

Краем глаза я замечаю, что в приёмную кто-то зашёл. Поворачиваю голову и вижу Лебедеву. В груди становится так больно, что сердце перестаёт биться. Лера открывает и закрывает рот, в тщетной попытке пытается глотнуть воздуха. По её щекам градом катятся слёзы. Я вижу, насколько ей больно услышать эти слова. Я слишком хорошо её знаю, чтобы это понять.

— Отпусти. Меня. Немедленно.

Я цежу слова сквозь стиснутые зубы. Я так сильно зла, что хочется заорать. И ударить Зуева. И я не сдерживаю себя в этом желании. Я вырываю их его рук букет и начинаю хлестать мужчину.

— Оставь. Меня. В покое! Исчезни из моей жизни!

Антон руками закрывает лицо, но защититься даже не пытается.

— Малыш!

— Я тебе не малыш! Не милая! Не любимая! Мы теперь друг другу никто.

Никогда не замечала за Антоном, чтобы он отличался скудным умом или плохим слухом, но он перехватывает мои руки и дёргает меня на себя. Сжимает запястья одной рукой, а другой зарывается в распушенные волосы.

— Ты такая сексуальная, когда злишься, — улыбается с лёгким безумием и, дёрнув меня на себя, впивается поцелуем в губы.

Я мычу. Дёргаюсь в его руках. Поднимаю ногу и со всей силы опускаю каблук на носок его правой кроссовки. Зуев начинает материться, а я, взбешённая до предела, хватаю чашку с капучино и выплёскиваю в наглую, ненавистную рожу.

— Пошёл к чёрту! Проваливай сейчас же!

— Ты ещё об этом пожалеешь, тварь, — шипит Зуев. — Я тебя раскатаю.

— А Вы попробуйте, — ледяной голос начальника заставляет застыть всех троих.

Я перевожу растерянный взгляд на Калинина, который неторопливым шагом выходит из своего кабинета. Чёрт! Как же я не подумала о том, что он услышит возню в приёмной. Я вижу, что Калинин взбешён. Он зол настолько, что на лице ходят желваки. Плечи мужчины напряжены, зубы сжаты с такой силой, что мне даже мерещится их скрип.