Внезапно замужем, или Как спасти репутацию (СИ) - Семина Дия - Страница 2

— Наталья, ты пытаешься оправдаться, но я уже посмотрела журнал учёта, тебя в пансионе в те дни не было. Этот мужчина вскружил тебе голову и бросил, поживился скудной суммой с твоего счёта. А теперь ты ещё и лжёшь, выгораживаешь себя, это очень непохоже на тебя. Не заставляй меня применять силу, пойди в свою комнату и собери вещи, через десять минут духу твоего здесь быть не должно.

Она больше и не пытается скрывать своё истинное лицо, злое и беспощадное, и я её даже понимаю, ведь подобный скандал лишит её щедрых подачек от меценатов. Присаживаюсь в реверансе, скорее из-за привычки и выбегаю из кабинета. Пришлось пройти сквозь строй девушек, кто-то смотрит с любопытством, кто-то даже с завистью, ведь я замужем за таинственным незнакомцем, а кто-то с ненавистью.

— Скоро весь город будет показывать на тебя пальцем, — снова Матильда вышла вперёд и начала старую песню.

— Я докажу, что стала жертвой афериста, и думаю, что никто из вас не застрахован от подобной участи, живите теперь и бойтесь за свою жизнь, репутацию и счета. Этот преступник не остановится. Меня не спасли и вас не спасут, — единственное напутствие, какое я смогла дать девицам пансиона.

— Строишь из себя жертву? Снова ложь. Я ждала, очень долго ждала, когда ложь вскроется, а теперь отправила с посыльным письмо журналисту, завтра весь город узнает о твоей пошлой интрижке. Ах, какие там были слова от мужа, ах, какие нежности.

— Письмо? Но этого человека не существует. Об этом полиция сообщила.

Лицо Колесниковой засияло счастьем, какое испытывают победители:

— Какая разница, что скажет полиция! Письмо было, и я отправила его по адресу. И скоро в газете напишут про тебя правду!

— Это ведь ты сочинила и написала? Ах ты…

Нашу драку расцепили две надзирательницы, меня силой втолкнули в карету дяди, вещи, собранные чужой рукой, швырнули в ноги и захлопнули дверь, крикнув кучеру: «Увози!».

— Наталья, ты была примером для моих дочерей. Но теперь этот позор мы не переживём, лучше бы ты умерла во время эпидемии.

Мне нечего ответить, потому что она действительно умерла, а теперь в её прекрасном теле я – Наталья Сергеевна Петрова, взрослая женщина, потерявшая веру в счастье, с разодранной в клочья судьбой, благодаря окаянным девяностым. И как же мне показалось спокойно и счастливо жить в «Оранжерее», в этом женском раю, на поверку оказавшимся таким гадючником, что ни в сказке сказать, ни пером описать, только топором и под корень.

Даже улыбнулась, ведь если Колесникова действительно сочинила пошлое письмо от несуществующего мужа, то завтра директриса подавится языком, когда откроет очередной номер утренних вестей.

— Посмотрите на неё, ещё и улыбается. Решено, в монастырь тебя в нерадивые послушницы, четыре часа на сон и восемнадцать часов работы, как раз самое место, чтобы выбить из тебя дурь.

— Во мне нет дури. Я совершеннолетняя, и не обязана поступать так, как вам хочется.

— В нашем обществе женщина – пустое место, манекен для платьев. Рожать и вести хозяйство, вот твой удел! Но раз муж фиктивный, а ты позорница, я за тебя отвечаю. Мне и решать твою судьбу. Теперь уже однозначно монастырь.

— А если я найду мужа, того самого Андрея Петровича Уварова, может быть, он мой настоящий, реальный муж и он за меня отвечает. А вы чужую жену в послушницы?

— Два года прошло со дня позорной свадьбы, он не объявился. Это был твой обман, фикция, чтобы избежать нашего контроля и не отдавать деньги, ты врунья, ещё и жадная, как и твой папенька. Но вот где ты у меня, вот! Соглашайся на монастырь, иначе плюну на общественное мнение и засужу, в тюрьму тебя за подлог, — его кулак замер перед моим носом. Деликатность, присущая знатным членам светского общества, слетела с Василия Тихоновича, как шелуха. Он уже предрешил мою судьбу и чем быстрее я сгину, тем для них лучше. Ведь в завещании после меня именно он указан наследником внушительного счёта отца.

Может быть, этот брак его рук дело? Ведь первый счёт уже пустой, а он даже слова не сказал за эти два года…

Я никогда не ждала от родного дяди ни сочувствия, ни помощи. Как и сейчас не жду, что они сжалятся надо мной и приложат хотя бы малейшие усилия, чтобы выяснить, что случилось. Хотя бы ради собственного спокойствия. Им проще меня затоптать и забыть, а позже забрать со счёта деньги, пока этого не сделал кто-то под личиной моего так называемого мужа.

Боже, как же я радовалась, когда осознала, что получила такой милый шанс, прожить ещё одну жизнь в теле красивой, немного наивной девицы, оставленной на воспитании в Благородном пансионе с шести лет после внезапной смерти матери, а потом и отца. Видать, Николай Тихонович хорошо знал своего братца и решил оградить дочку от жадных родственников, продал всё имущество, а все вырученные деньги положил на долгосрочный депозит и оказался правым во всём.

Что до меня, то перспектива безопасной, предсказуемой и спокойной жизни в «Оранжерее» показалась восхитительной. После блестящего окончания обучения директриса с радостью приняла меня на должность старшей дамы в класс семилеток. Год работы на этой должности пролетел, даже не заметила, я всю себя отдавала девочкам. Казалось, я нашла своё место в этом «надёжном» мире.

И внезапно, как снег на голову летом обрушилась ужасная новость, о которой я даже подумать не могла.

У Наташи где-то есть законный муж.

Откуда?

Она же нежный цветочек, белокурая, голубоглазая, улыбчивая, не девочка, а ангелок, мира и не видела, и не знала, росла в закрытом заведении со строжайшими правилами.

Ан нет! Дева оказалась с секретом и не так наивна, какой её многие считали из-за смазливого личика. Она была умной и скрытной, стремилась вырваться на свободу?

Внезапно вспомнила, что в личных вещах с простенькими украшениями лежало колечко. Очень похожее на обручальное.

Тогда я подумала, что это память о матушке, но неужели замужество – её личный план и муж всё же существует?

Страшно предположить, что она сама решилась на аферу и все обвинения в мой адрес правдивые. А ведь сейчас этим делом занимается полиция, и если всё выяснят, то меня точно накажут по всей строгости. И оправдания из серии: «Я ничего не знала, и вообще, я попаданка!», сделают только хуже.

Надо было раньше разведать все тайны, а не радоваться, что жизнь такая прекрасная, и всё хорошо.

Прикусываю губу, чтобы случайно не проговориться вслух и не доставить удовольствие дяде слезами. Смотрю в окно кареты и пытаюсь придумать план на ближайшее время. Но ничего не получается, дядя прав, в этом обществе женщина и шага ступить не может без близкого мужчины, хоть какого: брата, свата, отца, дяди, мужа, деда. Единственный способ выжить без опеки – работа в пансионе или в семье, но меня только что лишили этой возможности.

Теперь Василий Тихонович распоряжается моей судьбой полностью, я его рабыня.

Дядя и неизвестный, но законный муж.

Андрей Петрович Уваров.

Единственное, что пришло в голову: «Мне во что бы то ни стало нужно разыскать этого человека!»

Бросаю быстрый взгляд на дядю и снова отворачиваюсь, надеюсь, он не заметил внезапной решимости действовать. Нет, сидит красный, сердитый, как бы от злости удар его не хватил, помрёт, и тогда мне вообще ничего не простят, ни счёта с деньгами, ни замужества, ни «убийства» собственного дяди.

Карета остановилась около приличного особняка Соколовых. Лакей открыл дверь, удивился, что я приехала, но подал руку и помог спуститься.

— Проводи Наталью Николаевну на мансардный этаж, в комнату прислуги, и не забудь запереть.

Грозный рык Василия Тихоновича мгновенно расставил всё по своим местам, я теперь пленница, не гостья, и не родственница.

Так, к чему эти условности и сантименты, я им ничего не должна, все вещи со мной, документы, платья, и немного денег.

Разворачиваюсь и бежать.