Внезапно замужем, или Как спасти репутацию (СИ) - Семина Дия - Страница 10

— А, подопечная, сидишь? Думал, что уже сбежала…

— Да, вы меня пристроили, накормили, не так всё плохо, как кажется. И я не таракан, и не фикус, не сбегу и не засохну, обещаю.

— Хорошо, но я серьёзно, из меня опекун такой себе. Может быть, отметим?

— Что? — я смутилась, в мою молодость такие «отметим» плавно перетекали в ночные посиделки за очень крепким чаем, разговорами о жизни, и…

— Твою должность, мою свободу, если ты поможешь с текстами, то я, наконец, вздохну свободно. Я же не журналист. Бывший следователь, с начальством не заладилось, вот пришлось уйти в штатские, у меня так хорошо не получается, как у тебя с лёту, раз и написала. Беру свои слова назад, про женский стиль.

Мы теперь официально на «ТЫ». Он по-товарищески подал мне руку, помог встать и повёл на выход. Все сотрудники проводили нас долгим недоумевающим взглядом с каплей зависти. Кажется, только Дмитрий Черкасов не видит во мне красивую девушку, я для него спасение от журналистской рутины. И это мне в наших деловых отношениях очень понравилось.

Можно расслабиться и быть собой, без жеманства и кокетства, какое сплошь и рядом на законных основаниях принято в этом непростом обществе.

Но…

Недолго продолжалось наше взрослое, дружеское общение, следующий же вопрос загнал меня в тупик.

— Позволь спросить, почему такая красивая, умная девушка, при этом благородная, ведь в пансионе простые не учатся, так вот что я хотел спросить, почему ты не обратилась к какой-нибудь свахе, а пришла искать работу?

— Ам…

Пришлось извиниться, и посетовать на дела, ведь завтра я впервые официально выхожу на работу.

— Но ты не ответила на вопрос, — Дмитрий не повёлся на мои попытки отвертеться от ответа сбежать.

— Всё сложно. Скажем, из-за наследства. И добавим, что за кого попало я замуж не хочу, а хорошего человека у свахи вряд ли можно найти. Туда обращаются неудачники или те, кому плевать на чувства, им просто нужна жена для исполнения супружеского долга, рождения наследника, и чтобы решала нудные бытовые вопросы.

Он снова это сделал – взглянул пронзительным взглядом следователя. Но хмыкнул, кажется, я в его понимании либо ярая суфражистка, либо начитавшаяся романтических книжек, восторженная натура, ищущая любви. И, видимо, ни первый, ни второй вариант ему не слишком-то интересен.

Но я ошиблась, этот человек «жирные» секреты нутром чувствует.

— А ты ищешь настоящую любовь?

Мы уже вышли на улицу и идём рядом, но с небольшой дистанцией, как положено в обществе. Услышав провокационный вопрос, резко останавливаюсь. Бесит, когда вот так о настоящих чувствах говорят с пренебрежением. Дмитрий успел по инерции сделать несколько шагов, заметил, что я отстала, и тоже остановился, обернулся и смотрит, как на непослушного ребёнка. Решая про себя прикрикнуть или конфеткой подманить.

— Я получила второй шанс во время эпидемии. Когда переступаешь черту жизни и смерти, начинаешь ценить всё, и даже спокойную жизнь в пансионе, заботу о маленьких девочках, каких сдали родители, потому что поженились без любви, и многие отцы и матери балы любят больше, чем родных детей. Я была этим малышкам за старшую сестру, до вчерашнего дня, а теперь всё изменилось. Не хочу становиться одной из тех женщин, кого «пристроили». Идут вторые сутки моей вынужденной свободы, и я пока справляюсь. Вы хотели понять мои мотивы, вот они. Всё просто, если смотреть непредвзято. Спасибо большое за помощь, она бесценна. Завтра к часу дня я буду в офисе, прощайте.

Мимо нас медленно проехал омнибус, и я запрыгнула на подножку, прошла в салон и села у противоположного окна. Не хочу, чтобы он видел моё расстроенное лицо.

И не хочу думать, что такой мужчина, сноб до мозга костей. Но, к счастью, мне с ним только работать. Да и не представляю, как бы мы сейчас «отмечали» мою новую должность. Кажется, я просто спасла нас от неуклюжей ситуации.

Омнибус в несколько раз медленнее извозчика, но немногим дешевле. Пять кварталов ехали минут тридцать. Это очень неудобно. Денег у меня достаточно, поэтому завтра утром на работу поеду в карете, а вечером как получится.

С такими мыслями вышла, немного не доезжая до дома Перовского. Решила зайти в столовую, потом в лавки. Нужно купить блокнот, несколько карандашей, небольшую женскую сумку, жизнь меняется, и теперь я деловая женщина.

Весь вечер «гуляла» по лавкам, потратила довольно много денег, но у меня нет даже элементарных вещей, хотя бы ароматного мыла, полотенца. Новое место, новая жизнь и…

Хотела подумать про новую работу.

А перед глазами снова возник обескураженный образ непосредственного начальника – Дмитрия Михайловича Черкасова. Мои слова про любовь, детей, оставленных в пансионе богатыми родителями, о втором шансе получились слишком уж эмоциональными. Он хотел узнать правду, и я впервые её выдала, сама не заметила, ведь так говорить в обществе не просто не принято – это запретные темы.

Здесь чувства тщательно скрывают, даже есть множество тайных знаков, какими привычнее выражать своё внутреннее состояние, как язык глухонемых. Или коды, когда появляется новая романтичная книга, девушки просто говорят: «Мир Джулии» страница сорок пять.

А я дала волю словам, что не позволительно.

Боюсь, что его уши впервые услышали такую отповедь, да ещё и от женщины.

— Боже мой! — иду с ворохом свёртков по улице и вдруг останавливаюсь. Потому что поток мыслей вынес меня на пустынный берег, в переносном смысле, конечно. И на этом берегу одинокий, обманутый, опозоренный сегодняшней статьёй в газете, Андрей Петрович Уваров. Муж, суть отношений с которым покрыта многими тайнами. И вполне возможно, что у нас действительно что-то было, хотя бы договор о фиктивном браке. Но настоящая Наташа предпочла об этом забыть и умерла. А я хоть убейся, но вспомнить не могу.

Ни сути договорённости, ни лица мужчины, ничего…

Появилось очень нехорошее предчувствие.

Быстрее спешу к парадному крыльцу, стараясь не растерять покупки, но один пакет всё же вырвался на волю и покатился по мостовой, гонимый суровым балтийским ветром, скорее всего, женские салфетки, завёрнутые в бумагу валиком. Догоняй теперь его.

— Ох! Да, как же это…

Пришлось разворачиваться и бежать за «беглецом».

— Держи! Хотя лучше позволь, заберу половину…

Замираю и вовремя, чуть было не столкнулась с Дмитрием, поймавшим мой потерянный свёрток. Может быть, ветер и сбившееся дыхание от бега, может быть, неожиданность, с какой Черкасов появился рядом с моим домом, но я так растерялась, что не смогла ничего ответить. Так и стою, как статуя из Летнего сада, одна из тех, что изображает испуг и удивление.

Он примчался за пять остановок, только чтобы посмотреть на меня?

— Испугалась?

Киваю, а он забрал два самых неудобных пакета и улыбнулся.

— В твоём заявлении указан адрес, я лишь хотел извиниться за настырность и непозволительную грубость. Нельзя вот так сразу, не зная человека, прорываться в тайны его души. Но ты дала самый достойный ответ, впервые я увидел настоящие чувства.

— Кхм, — у меня от городской пыли и конского запаха запершило в горле. — Да не стоило и мне так откровенничать. Но на самом деле женщины в узком кругу общения бывают настолько эмоциональными и зачатую злыми, что лучше бы они продолжали прикладывать кулак к сердцу, изображая боль, чем говорили гадости.

— Вам говорили гадости?

— Да, и я не хочу об этом говорить.

— Они вам завидуют. Действительно, об этом не стоит говорить, лучше поговорим о нас.

Мы так хорошо и спокойно шли, а тут этот вопрос.

Останавливаюсь и смотрю на него с непониманием. Дмитрий лишь хмыкнул и пошёл вперёд, пришлось догонять.

— О нас, в смысле о работе. Завтра я планирую до обеда быть в полях, друзья прислали записку, что будут шумные дела. Так что я появлюсь часа в два. Другие тоже не раньше этого времени вернутся, потому не приезжай к часу, лучше к двум, но, наверное, придётся задержаться до вечера. Ещё одну статью напишем: ты, я и наш главред, заказ от какого-то мецената по поводу фонда помощи нуждающимся, там нужно именно женское, чуткое, сердечное повествование. И у только у тебя найдутся подходящие слова.