Брусничная любовь воеводы (СИ) - Берд Натали - Страница 38

— Мне бы сейчас помощник не помешал! — Бормочу себе под нос, ясно понимая, кого имею в виду.

Даже зажмурилась, чтобы сдержать выступившие слезы, в душе все леденеет, покрывается плотной коркой. Становится так тяжело, что даже вдох сделать трудно.

Я кладу в глубокую миску: яйца, горчицу и начинаю их перемешивать. Сосредоточенно наблюдаю за тем, как ингредиенты превращаются в однородную массу, но до результата еще далеко. Так увлеклась, погруженная в свои мысли и монотонные действия, что не заметила, как за спиной кто-то появился.

— Дай помогу! — хриплый голос, заставляет вздрогнуть, а по спине, проносится волна из мурашек.

«Пришел!» — ликует сердце.

Мне стоит большого труда не обернуться. Я лишь напрягаюсь, чувствуя, как Ярослав становится прямо за мной, наклоняется, обжигая дыханием кожу на затылке, и тянется к моей руке, держащей вилку — венчика здесь тоже нет.

Его крепкие пальцы обхватывают мои и мы начинаем молчаливый танец, моя рука крепко зажата в его — взмах, поворот, снова взмах, разворот. Дыхание, и без того неровное, сбивается, заставляя учащенно биться сердце, будто и правда танцуем. Во рту становится сухо. Воздуха нет совсем, я дышу часто, рвано, но все — равно недостаточно. Голова начинает кружиться.

— Я делаю все правильно? — шепчет мне прямо в ухо воевода.

Даже не понимаю сперва, о чем он. С трудом собираю мысли в кучу, безрезультатно успокаивая ликующее сердце.

— М-м-м? — его сухие губы едва касаются мочки, а у меня перехватывает дыхание.

Нужно срочно что-то делать!

«У него будет невеста! Мать решила его женить!» — набатом колотится в голове.

— Да! — чуть не кричу, выпуская из рук вилку и делая шаг в сторону.

Воевода опускает голову так, что мне не видно выражение его лица, да и не хочу я его видеть.

— Правильно. Спасибо за помощь. — Мой голос не слушается, срывается. Я морщусь от досады, отворачиваясь, делая вид, что проверяю курицу в кастрюле.

— Пожалуйста! — голос воеводы серьезен.

Но я так боюсь увидеть насмешку в его глазах. Ведь только вчера мне дали от ворот поворот, а сегодня что?

— Долго еще …м-м-м...взбивать? — Густой бас Ярослава, проникает в мои внутренности, заставляя их в ответ вибрировать.

«Успокойся!» — уговариваю себя и поворачиваюсь, чтобы тут же встретиться с воеводой. Буквально глаза в глаза, губы в губы. Его огромная ладонь захватывает мой затылок, тянет на себя, а губы требовательно впиваются в мои. Его язык скользит по нежной коже, стараясь найти вход. Я сжимаю зубы так сильно, что они вот-вот начнут крошиться. И Ярослав, чувствуя сопротивление, тут же меня отпускает, отводя глаза в сторону.

«Я же говорила!» — ворчит внутренний голос, а мне так хочется кинуться за воеводой, обнять его за шею, притянуть к себе и не выпускать, несмотря на то, что уже сказано.

— Да! — голос сорвался. Я пытаюсь откашляться и снова повторяю, увереннее. — Да, спасибо, еще чуть-чуть и будет все готово.

Ярослав кивает, мы молча продолжаем готовить. По деревянной доске стучит острый нож, равномерно барабанит: — Тук-тук-тук.

О края миски бьется вилка, а мы молчим, каждый сосредоточен на своем или только делает вид. Но сейчас это не важно. Напряжение нарастает, и чтобы хоть как-то его снизить, я начинаю говорить, что собираюсь готовить: — Нельзя куриному бульону пропадать, жалко все-таки. Я пожарю хлеб, сделаю сухарики. Потом добавим их прямо в тарелку, когда уже бульона нальем. Должно получиться очень вкусно. Бабушка ее называла — похлебка. Нужно лишь еще обжарить немного грибов, да добавить туда. Чтобы вкус стал более насыщенным.

Кидаю быстрый взгляд на хмурого Ярослава, и тут же ныряю в холодильную комнату.

— Что это такое? — воевода искренне удивляется, когда я снимаю кипящую жидкость с огня, улыбаясь мужчине: мне просто приятно, что смогла его удивить.

— Наше с сестрой любимое блюдо. Вернее, одно из нескольких. — Отвечаю, кидая на раскаленную сковороду, кусок сливочного масла, а следом крупно нарезанные шампиньоны.

— А остальные — какие? — Ярославу будто искренне интересно, и я не сдерживаюсь больше, улыбаюсь, начиная рассказывать о себе, сестре и нашем детстве.

— О! Бабушка была той еще затейницей, а тетя постоянно говорила, что в обеих нас заложен огонь, который загорится лишь тогда, когда придет время. Знаешь, мы постоянно этого ждали — когда же оно наступит, а потом Лера вышла замуж, родилась Агата, а время все не приходило. Даже тогда, когда пришло то злополучное СМС, я не стала волноваться, была уверена, что когда нужно будет — мы окажемся рядом. А теперь — я в другом мире, а Лера об этом и не догадывается.

Я замолчала, потрясенно уставившись на воеводу. Отложила в сторону острый нож и посмотрела в окно, пробормотав: — Получается, мое время пришло, раз я здесь оказалась? А Лера? Как же она там без меня?

— Эй! — теплые ладони легли мне на плечи, легонько их сжимая. — Ты чего? Все будет хорошо! — Легкий поцелуй в висок. — Точно говорю. — Ведет носом по основанию шеи и хрипит прямо в ухо. — Так какие блюда у вас были самые любимые?

Я с трудом понимаю, о чем он меня спросил, а Ярослав перехватывает у меня нож, начиная кромсать огурцы, лежавшие до этого в глубокой миске. — А про блины ты не забыла, Ксанюшка?

— Ох, и правда! — спохватилась, возвращаясь в реальность. — Конечно! Блины. В том мире мне как раз они очень удавались. А еще торты да пироги.

— Пироги я люблю! — хохотнул мужчина, откладывая в сторону нож. — Все! Принимай работу!

Действительно, все было готово, кроме самого главного.

— Давай в две руки тесто месить? Наверняка блинов нужно будет много. — Предложил он.

Я согласно кивнула, возвращаясь к своей истории.

— Да, Лера была мастерицей на все руки, вот только личная жизнь у нее не сложилась. — Помолчала немного и, хмыкнув, добавила. — Да и моя не лучше.

— Ну это же еще поправить можно! — Ярослав снова взглянул на меня как-то особенно.

Я кивнула, вспоминая Гарольда, Кощея, зачем-то припомнила Полоза. О воеводе думать себе запретила тут же.

— Конечно! Вон, даже за трактирщика можно замуж пойти. Если, конечно, все у нас получится. Все польза будет — Повернулась к мужчине, стараясь улыбнуться.

Но Ярослав, зло бросив ложку в миску, рявкнул: — Конечно. Я пошел лошадей запрягать. Тесто готово. — Вышел из кухни.

А на моем лице протаяла улыбка.

— Неужели ревнует? — Прошептала, решив проверить на деле.

Хоть бы одна живая душа меня остановила!

Но никого рядом не было. Поэтому все получилось так, как получилось.

Злой Ярослав вернулся как раз тогда, когда сонная Зорянка уже сидела за столом, а я разливала ароматный бульон по тарелкам. Мужчина молча опустился на лавку, посмотрел на меня, затем перевел взгляд на девочку. Дочка сосредоточенно вылавливала из тарелки аккуратные мелкие сухарики. Бульон ее интересовал в последнюю очередь.

Его лицо мгновенно преобразилось, он склонился к ребенку, нежно поцеловал ее в лобик и поинтересовался, как ей спалось, и какие игрушки ей снились.

— Куклы плакали! — грустно проговорила та, выуживая очередной сухарь, отправляя его тотчас в рот. — мама, не хочу больше.

Тарелка с бульоном отодвинута, а мне не остается ничего другого, как предложить ей блины.

Ярослав забирает себе несъеденное девочкой.

— Почему? — Интерес мужчины был настоящим.

«Так ведут себя только отцы» — снова прогнусавил внутренний голос. — «А ты даже не рассчитывай, что он им когда-нибудь станет рядом с тобой!»

— Домика нет! — грустно вздохнула Зорянка, макая блин в блюдце, наполненное ароматным малиновым вареньем. — Жить им негде.

— Нужно срочно что-то делать. — Хмыкнул, старательно пряча улыбку, Ярослав, принимаясь за еду, — Как же вкусно! — Искренне восхитился он, поднимая на меня сияющие глаза.

Я гордо кивнула. Конечно, это же был непустой бульон, в него были добавлены укроп с петрушкой, кусочки куриного мяса, порванного на волокна, домашняя лапша да грибы.