41ый год (СИ) - Егоренков Виталий - Страница 25

Красноармейцы переглянулись и отрицательно закачали головами.

— Тогда рацию придется уничтожить, не фрицам же ее оставлять. — решил я с тяжелым сердцем. — Лучше лишних патронов или жратвы с собой взять.

Из трофеев еще очень порадовала довольно подробная карта окружающей местности. Порадовала и одновременно сильно огорчила. Судя по ее данным Красная армия откатилась от границ СССР уже на многие сотни километров.

На карте даже был отмечен железнодорожный мост, который якобы был целью лжеИванова. Жаль что для пущей достоверности его группу не снабдили взрывчаткой. Можно было бы пощупать эту железную дорогу, не сам мост, конечно, но несколько взрывов рядом притормозили бы логистику немцев. Но чего нет, того нет.

Придется оседлать автомобильную дорогу севернее. Там сейчас из-за восстаний друзей- прибалтов нашим очень плохо, надо бы хоть немного ослабить напор немецких армий, рвущихся к Ленинграду. Если не предотвратить блокаду, так хоть глядишь побольше народу успеют вывезти из Северной столицы, меньше потом умрет от голода. Да и локацию менять пора, раз уж фашисты всерьез озаботились нашим партизанским движением в Белоруссии.

Хоронить своих товарищей дело архискверное, хуже этого лишь оставлять тяжелораненых бойцов на верную смерть, потому что тащить их с собой по лесам и болотам нет никакой возможности. Двое красноармейцев без сознания, чудом еще живы, трое в адекватном состоянии, но с ранением в грудь или ногу из них плохие бегуны с препятствиями. Их бы к врачам в госпиталь, но… вокруг только враги, не сильно склонные лечить наших раненых.

Один из них младший сержант Чужинов, сидя, опираясь спиной о березу, кашляя кровью, пообещал:

— Мы прикроем ваш отход, товарищ старшина. Только гранат оставьте помощнее. Из нас сейчас стрелки хреновые, но врага вместе с собой подорвать сможем.

Мы оставили им тройной запас питания, такой же запас оружия и боеприпасов и твердое уверение, что враг будет разбит, а победа будет за нами и что их жертва не напрасна.

Все равно из-за больших потерь большую часть оружия и припасов пришлось оставить. Нет, разумеется, не бросить на радость немцам, а сделать схрон с отметкой на карте. Вдруг, возникнет оказия вернуться в эту местность или направить сюда другой партизанский отряд. Будет им чем кормиться и врагов разить.

К дороге мы шли почти сутки, не сильно торопясь, хорошо высыпаясь ночью, останавливаясь на отдых и трехразовое питание.

На всех остановках я нудно по ложечке выедал мозг своих уцелевших солдат нотациями о том что двумя основными качествами живого партизана являются: осторожность и недоверие.

Героизм, впрочем, как и слабоумие и отвага,качество мертвого героя. Это не наш метод.

Наш метод нанести врагу наибольший ущерб с минимальными потерями для своих.

Сначала бойцы были сильно подавлены крайним сражением, он сильно напоминал разгром, несмотря на то что поле боя осталось за нами, или пиррову победу.

Пришлось рассказать про суперпрофессионалов-диверсантов из группы Бранденбург, каждый из которых по боевым качествам стоил пятерых эсэсовцев и десятка обычных бойцов вермахта.

Так я и партизанам поднял настроение, да и себе заодно. Все-таки действительно мы матерых волчар позади себя закопали. От таких вреда больше могло быть в будущем чем от целой дивизии вермахта.

Достигнув дороги, я снова строго-настрого предупредил всех бойцов, что сначала разведка, а только потом бой и строго по моей команде.

Ни одного лишнего движения без приказа. Даже близкое интимное знакомство с лопухами.

Бойцы, все еще впечатленные разгромным сражением с немецкими диверсантами и моей последующей накачкой, сидели на позициях тихо как мыши.

Транспортная артерия оказалась довольно оживленной. Каждые четверть часа на восток шли груженые машины, а обратно уже пустые.

Рядом со мной изнывал Соколовский:

— Может быть этих жахнем, товарищ старшина? –тихо шептал он мне на ухо, невыносимо страдая от мысли, что живые и здоровые фрицы ехали в глубь советской родины.

— Обязательно жахнем, — тихо шептал я в ответ. — Но чуть позже.

В очередной раз на нытье сержанта я сказал:

— Передать по цепочке. Готовность к бою.

Три грузовых «мерседеса» и охрана в два мотоцикла были вполне посильной и достаточно сладкой целью для нашего партизанского отряда.

По размышлении я решил на будущее пропускать цели в виде одиночных мотоциклов. Гибель одно-двух гитлеровцев сильно на ход войны не влияла, а вот риск засветки отряда сильно возрастал из-за пустячного выигрыша.

— Огонь, — по моей команде в немцев полетели очереди, срезая охрану и убивая водителей.

Я лично отправил в фашистский рай двух передних эсэсовцев.

Наш снайпер сидел в стороне на высокой пушистой сосне и страховал отряд.

В этот раз удалось обойтись без его помощи, все бойцы сработали очень четко, как часы.

Мотоциклы, лишенные управления, влетели в деревья, мотоциклисты изломанными куклами свалились на дорогу, передний грузовик остался посередине проезжей части с заглохшим мотором, в него врезался следующий «мерседес», а в следующего третий.

Кузовы машин порадовали нас тушенкой, шоколадом и шнапсом, кроме того, личное оружие и гранаты водителей и охраны.

По моей команде партизаны быстро выскочили на дорогу и занялись сбором трофеев и зачисткой следов недавнего боя.

Машины и мотоциклы завезли подальше в лес и как смогли замаскировали кустами и валежником, фрицев оттащили в глубокий овражек и со словами: «кто к нам придет с мечом, того мы и похороним», закидали ветками.

К моменту появления следующей цели лишь только очень внимательный наблюдатель смог бы заметить, что здесь в этой точке что-то недавно происходило.

Но немецким танкистам в колонне из двух десятков танков было не до разглядывания окрестностей. Они спешили на восток в качестве подкрепления к камрадам, упершимся в неумелую, но героическую оборону Красной армии. Проклятые русские партизаны намертво парализовали ближайшую железную дорогу, разбирая рельсы и шпалы в нескольких местах и уничтожая ремонтные бригады и их охрану.

Озверевшее немецкое командование бросило на поиск вредителей два полка ЭсЭс и десяток самолетов наблюдателей, а пополнения стало перераспределять на другие железные дороги и ближайшие крупные автодороги.

Танки мы, разумеется, пропустили. Бить их к сожалению, было нечем.

Я приказал бойцам перетаскать трофейную еду в схрон неподалеку, а технику превратить в неремонтопригодную рухлядь. Ресурсы немцев не беспредельны, поэтому каждый разрушенный «мерседес» приближает нашу победу.

Следующую целья едва не пропустил. Колонна пленных, пыльных грязных, измученных, следовала на запад. Четыре сотни красноармейцев и шесть десятков охраны на неполных три десятка моих партизан.

При чем немцы шли, настороженно озираясь, хмурые и готовые к неприятностям. Видимо, были уже в курсе того, что вокруг огромное количество злых партизан.

Глава 21

Рядом опять заныл Соколовский:

— Тащ старшина, ну как же так, там ведь наши люди, пленные.

И я с тяжелым сердцем скомандовал:

— Огонь.

Сначала нам повезло.

Половину фрицев с нашей стороны мы снесли чисто как в тире на подготовке к получению значка Ворошиловский стрелок, а дальше возникли проблемы.

Оставшаяся часть гансов была скрыта от нас пленными красноармейцами, а потому успела изготовиться к бою, отойти в лес на противоположную сторону дороги, укрыться там среди берез и елок.

Если мы не могли стрелять длинными очередями от пуза и кидать гранаты, опасаясь задеть своих, то немцы не видели в этом моральных препятствий.

В наши позиции полетели немецкие гранаты и щедро полетели пули.

Пленные стали падать на дорогу, скатываться к кустам, кому повезло и резвые в живом и здоровом состоянии, а кто-то и словив пулю или осколок от гранаты.