Памир. Дилогия (СИ) - Шаман Иван - Страница 118

Он выл. Пытался подниматься выше. Обрушивал с небес десятки заклятий, но всё это было уже совершенно бесполезно. Рустам не мог разглядеть меня в плотном тумане, я же видел его прекрасно. Теперь мы оба передвигались по полю боя, но я создал себе свободу манёвра, в то время как противник тратил последние силы.

И когда он, петляя между столбами, активировал очередной огненный шар, ему навстречу ударил гейзер. Самый обыкновенный, вода плюс давление, вот только это была стихия антипод, и Рустам, использовавший единение, взвыл от боли. Ведь вода не только пробила его насквозь, но и остудила, выбрасывая сотни литров перегретого пара.

Дервиша отбросило, он закружился, ударился спиной о колонну. Не пролетел насквозь, не обогнул, а вмазался на полной скорости. От удара такой силы колонна пошатнулась и треснула, выбросив через щель тонкие сильные струи, добавившие Рустаму боли.

Он взвыл, вскочил, пытаясь улететь, но в то же время я закончил с очередным плетением. Из ближайшей к врагу колонны вылетели несколько шипов. И они не принесли никакого результата, если бы не были направлены в почерневшую от воды область на боку монстра.

Стоило первому колу проткнуть врага, как я ударил ещё раз, и ещё, одновременно поливая водой, пока наконец урод не начал напоминать подушечку для иголок. Он висел на сталактитах, не в силах сдвинуться с места. Его глаза ещё пылали яростью, но так было даже лучше. Не уверен, что смог бы хладнокровно добить сдавшегося врага.

А тут мне лишь оставалось закончить начатое. Один из шипов, торчащих у него в животе, стал расширяться. Дервиш взвыл, задёргался, пытаясь проплавить шип насквозь, но в этот момент я пустил по трубе воду. Живот Рустама мгновенно надулся, через раны вырывались струйки вместе с кровью.

Но я не садист, я не собирался мучать его до последнего, как и не собирался оставлять в живых. Подойдя, я выдержал несколько отчаянных атак. Огненный шар, пущенный прямо в лицо, почти не нанёс вреда каменной коже. А затем я просто и без затей ударил его кулаком. Костяшки вошли в район переносицы и вышли из затылка.

– Не будем рисковать, – пробормотал я, помня, как в первую нашу встречу Рустам в последний миг активировал огненную форму и избежал смерти.

Шипы медленно стащили тело дервиша в яму, заполненную водой, а затем я свёл ладони и его раздавило, перемешав в однородную кашицу. Без всякого удовольствия, но с чувством глубокого внутреннего удовлетворения я погрузил могилу урода на глубину метров двадцати, и смешал его с каменной породой. Теперь, даже если его будут искать и всё тут перероют, найдут лишь рыжие камни.

Постоял несколько минут. Не для того, чтобы отдышаться, я вообще не дышал во время схватки. И уж точно не затем, чтобы почтить память врага. Просто нужно было собраться с мыслями и подготовиться. А после медленно пошёл в сторону стоящих на границе ритуальной площадки машин.

– Что ты сделал? – мрачно спросил эмир, когда я приблизился.

– То же, что уверен, он сделал бы для меня, обеспечил достойное, надёжное погребение, – ответил я, создавая из камня кресло и рухнув на него. Ещё ничего не кончилось, так что развеивать боевую форму было глупо.

– Ты должен был победить его, а не убивать, – чуть резче, чем стоило для сохранения дружеского образа, сказал принц. – Он один из сыновей Сулеймана. Герой множества войн и весомая сила. А теперь…

– Вы сами определили свою судьбу, – бросил эмир, поднявшись с кресла и, не прощаясь и не оборачиваясь, быстрым шагом направился к своему бронепоезду.

– Не советую пытаться стрелять. Это закончится для вас самоубийством, – бросил я ему в спину, и правитель Северных Гор даже замер на мгновение, но затем зашагал дальше и вскоре скрылся в головном вагоне.

– Я вам водички принёс, – создав ключик на поверхности, сказал я Моисею, когда тот тщательно собирал каждую каплю, даже недопитый чай, чтобы сформировать купол.

– Вовремя, – буркнул магистр, и я почувствовал, как вся вода в трубе, которую я вёл от места дуэли, вся скопившаяся в резервуаре, и всё, что было в подземной реке, разом подчиняются неистовой воле главы Китежа.

Бронепоезд дёрнулся, его стволы демонстративно смотрели вверх, а пушки не поворачивались, пока махина не сделала разворот. Но, когда начало казаться, что всё обойдётся, один из броневиков сопровождения резко нацелился на нас и жахнул. Не будь мы готовы, погибли бы все и разом.

Снаряд ударил в прозрачную преграду, которую я незаметно для врагов и друзей поднимал всё это время. Толстый хрусталь разлетелся вдребезги, но этого хватило, чтобы отклонить основной заряд и замедлить его до такой степени, что вода просто вымела струю пламени в сторону.

В тот же миг ударили пушки на авто ликвидаторов. Алхимические снаряды действовали почти как пороховые, того же калибра. Прошили насквозь обшивку врага, котёл, кого‑то из членов экипажа и разлетелся на мелкие осколки. Два других броневика тоже открыли огонь, но исход уже был решён.

Магистр накопил довольно массы, и под его управлением вода обрела контуры гигантских щупалец. Схватив раздробленные куски моей защиты, они раскрутили обломки хрусталя и закинули их один за другим прямо в технику. Перестрелка продлилась не больше трёх минут. Я успел накрыться вторым контуром брони и обеспечить нашу технику двухметровым рвом.

Возможно, я слишком много на себя беру, но, на мой взгляд, именно это оказалось решающим в противостоянии. Вражеские снаряды вязли в нашей защите, а вот артиллеристы принца не подвели. Два броневика подбили, один лишили гусениц и заставили замереть.

Увы, большая часть свиты вместе с эмиром успела сбежать. Но это не имело никакого значения. Здесь и сейчас мы победили. А будет ли рассказывать эмир историю моей победы, или мы бы его убили и прикопали, заставив мстить уже за его смерть – без разницы. Так или иначе, дуэль закончилась. Османы потеряли не только предводителя, но и существенную боевую силу. Жаль, неприятности на этом и не подумали заканчиваться.

– О чём думаете, ваше высочество? – спросил магистр, когда мы возвращались обратно.

Во время скоротечной схватки особо поговорить не удалось, а после мы быстро погрузились и отправились за безопасные стены города. Половину дороги они молчали, принц – уставившись в бойницу, Моисей – глядя куда‑то внутрь себя.

– Это будет иметь самые негативные последствия, для всех нас, – мрачно ответил тот. – Настолько, что я подумываю, не измена ли это.

– Скорее, просто недостаточно чётко поставленная задача. Но мы не могли знать. Хоть и должны были. – едва заметно поморщился магистр. – Зато теперь понятно поведение нашей ласточки – Ясвины.

– А она тут вообще каким местом? – искренне удивился я.

– В мире не так много единых с воздухом. А теперь стало на двух меньше. Она не особенно распространялась о том, что делала до своего прихода в Китеж, но за такой срок сложно было не узнать. Где по её поведению, где по доходящим слухам… – ответил Моисей, будто это всё объясняло. Пришлось его поторопить жестом. – Гарем султана – не то место, в котором мечтает оказаться норвежская княжна. А когда она сбежала, от княжества остались только руины. Её организм навсегда изменился, не в силах больше иметь детей… а он, получается, был.

– Хотите сказать, что Рустам и Ясвина – мать и сын?

– Единственный, за много сотен лет. Воплощение надежд и мечтаний. По крайней мере, шпионы османов так могли донести до неё эту идею. Общее правление, объединение семьи, великое благо для всех… Они всегда знают, на что давить, чтобы осуществить свои меркантильные планы.

– Вам нужно уехать из страны. Кем бы вы ни были, – неожиданно повернувшись ко мне, сказал царевич. – И это не обсуждается.

– Боюсь, тут я согласен, – кивнул магистр.

– Объясниться не хотите? – подняв бровь, спросил я, а когда прямого ответа не последовало, добавил – Вы же понимаете, что если я не захочу уезжать, то вы меня никак не выгоните. Сама земля встанет против вас.