Гранитное сердце (СИ) - Иванова Ксюша - Страница 24

Мне показалось, что в момент, когда Эйлада сделала шаг прочь от них, они взволнованно переглянулись.

Нет, с чем это связано, я не знала.

Нет, никакие догадки в тот момент не осенили мой мозг!

Но я вдруг поняла, что у меня есть только это мгновение, а больше, возможно, нет и не будет никогда! И только я одна сейчас могу спасти собственную жизнь и жизни своих друзей.

Да только оружия у меня никакого не было...

Кого я там должна попросить о помощи? Всех, с кем общалась?

Глупости какие-то! Но... других-то вариантов все равно не было!

— Остановитесь! — вытянув вперед руку, я открытой ладонью выставила ее перед собой, изо всех сил желая отсрочить приближение ликаев к себе. И, о чудо! Они, действительно, остановились! Не дожидаясь, когда они отомрут и пойдут снова, я закричала. — Обращаюсь к вам, жители Шортса, ко всем от мала до велика! И к вам, погибшие воины неизвестных народов, позволившие мне найти металл на холме, и к вам, ликаи, желающие спасти свои души! У вас есть для этого всего один шанс!

К Эйладе сзади с видимым усилием, словно преодолевая какую-то невидимую преграду шагнули ее помощники. И она, тоже с усилием, оглянувшись, начала медленно протягивать свои руки в их стороны, видимо, собираясь восстановить утраченную связь.

О, Господи! Ну, что, что говорить-то дальше?

— Если слышите меня, встаньте на мою сторону! Встаньте на мою сторону! На сторону света, а не темноты! На сторону добра, а не зла! На сторону жизни, а не смерти! В Шортсе много плодородных земель! В Шортсе много пастбищ для скота! В Шортсе много полезных руд для всяких нужд! И я, как наследница, как будущая хозяйка земель, позволю каждому из вас с миром здесь поселиться и привезти сюда свои семьи! Клянусь вам!

— Слово мага-пророка закон! — вдруг проговорил Брендон, задыхаясь.

— Слово... закон! — вдруг пронеслось по толпе.

И, кажется, это повторяли даже ликаи! Впрочем, мне в тот момент было вовсе не до того, чтобы внимательно следить за окружающими. Я чувствовала, что нахожусь на верном пути, а потому продолжала говорить дальше, ощущая, как голос мой наполняется силой, крепнет, становится громче и мощнее и, в то же время ощущая буквально всей своей кожей, как слабнет сопротивление Эйлады!

— Вам больше не нужно будет убивать и прятаться! То, что вам предлагали завоевать своей кровью и своими жизнями, вы получите просто так! Духи холма, если вы меня слышите, вот вам те, кто когда-то лишил вас жизни! Возьмите их, — я указала рукой в сторону ликаев, вовсе не будучи уверенной, что духи оттуда, издалека, каким-то чудом сейчас здесь и слышат меня! — Жители Шортса, вот единственное препятствие к вашей свободе! К вашей жизни!

В маленьком помещении на мгновение всё замерло.

И я сама замерла, прислушиваясь.

За стенами раздался свист, словно кто-то давал команду.

А потом из-за моей спины в сторону ликаев вдруг метнулись черные тени!

— Луиза, сюда! — раздалось сбоку.

Я метнулась на зов Брендона. Схватив меня в охапку, он рванулся в сторону моей деревянной кровати. Я не успела даже понять, что он собирается сделать, как мы вдвоем оказалась под нею.

Лежа на животе на полу под кроватью, вжимаясь одним своим боком в твердую каменную стену, а другим — в горячего Брендона, я практически не видела того, что происходило в помещении и за его пределами.

Да я и не старалась что-то там разглядеть.

Там шел бой. Крики и стоны, лязг и грохот, топот и удары о стены чьих-то тел... Но я даже не это слышала сейчас! Я слышала боль ранений, ужас последних предсмертных мгновений, горечь предательства. Я видела перед глазами бесконечные картинки прошлого тех людей, которые вот только что пошли на смерть из-за меня: прощальный поцелуй любимой, морщинистые материнские руки, лежащие на склоненной сыновней голове, дети, бегущие вслед удаляющемуся войску.

От горечи и боли, которые переполняли мою душу, мое сердце, мой разум, я задыхалась, вцепившись, как в последнее пристанище, в руку Брендона!

Словно издалека я слышала с трудом шепот Брендона:

— Луиза, потерпи! Еще немного! Терпи, я сказал!

Но мое сознание, поглощаемое чем-то черным, бесконечным, мощным, медленно угасло...

Больше всего, когда открывала глаза, приходя в себя, я боялась, что очнусь в своем мире! Отчего-то эта мысль еще на самой границе между обмороком и реальностью изводила меня, не давая покоя. Мне казалось, что это должно произойти! Рано или поздно я должна буду вернуться домой...

Но мне очень надо было очнуться там, рядом с Брендоном, пусть на полу, под кроватью, но рядом, чтобы понять, чем всё закончилось, что жив он, что жива, в конце концов, я! И кто же победил в этой странной схватке, по сути, спровоцированной моими очень спорными и сомнительными речами.

Но очнулась я вовсе не под кроватью.

Я открыла глаза в большой и светлой комнате. Оглядевшись, поняла, что лежу на кровати с балдахином. И балдахин этот, больше похожий на обычную занавеску, сейчас был опущен и закрывал постель со всех сторон. Ткань медленно колыхалась, как будто бы в помещении было открыто окно, но я была до самой шеи укутана во что-то напоминающее шкуру белого медведя! И... о, блин! И пахнущее примерно, как белый медведь.

Хотелось пить. Губы пересохли настолько, что, казалось, потрескаются сразу же, стоит мне только дотронуться до них.

— Эй, есть тут кто-нибудь? — позвала я.

Но мне никто не ответил.

Попытавшись пошевелиться, я с ужасом ощутила, что лежу под шкурой практически голой! Ну, собственно, учитывая, что последнее воспоминание сохранило картинку меня же самой в штанах, рубахе и куртке, то сейчас, да, я была практически обнажена, если не считать тонкой длинной рубашки, типа ночной сорочки, в которую меня кто-то переодел.

Вылезти целиком из-под одеяла я не успела, потому что дверь приоткрылась и снаружи донеслись голоса.

— Господин Брендон, — кокетливо выговаривал нежный девичий голосок. — Я принесла ужин не только госпоже Луизе, но и вам!

— Прежде чем ужинать, мне бы не помешало обмыться, — ответил Брендон.

И мне в его голосе, в том, как это было сказано, послышалаясь не только улыбка, расположение его к девушке, с которой говорил, но и явный, нескрываемый намек!

— Так мы сей же час для вас приготовим ванную! Давайте я распоряжусь, чтобы принесли ее в соседнюю с этой комнату? Я могу и раны ваши осмотреть! Я умею! — счастливо затараторила девушка.

Боже мой, как же мне хотелось сейчас выползти из своего укрытия, как медведю из берлоги, и посмотреть, что там за шустрая девица такая! Глянь-ка, стоит мне ненадолго отключиться, а возле него уже хороводы подружек вьются!

Впрочем, разве я имею право так думать? Нет и не было у меня никогда такого права! Один несчастный поцелуй, чтобы заткнуть мне рот, и мои к нему чувства, вовсе не дают мне никаких прав на этого мужчину! Но... Что я могла с собой сделать, если не было сил не думать, не подслушивать, не ревновать...

Едва сдержав тяжелый вздох, я с интересом и закипающей яростью стала слушать дальше.

— Нет, Лава, распорядись, чтобы корыто принесли в эту комнату, — устало проговорил Брендон.

"Ты ж моя радость! Умничка просто! Вот так тебе, гадкая девчонка!" — мысленно возликовала я.

— Как скажете, господин...

— Но я буду благодарен, если ты все же придешь и осмотришь мои раны, — завершил он разговор.

Девушка исчезла за дверью, судя по звукам, и плотно ее прикрыла.

Ах, она раны осмотреть придет? Сюда? Пока я тут, значит, без сознания лежу? То есть практически у меня под боком? Этого еще не хватало!

Надо поскорее "приходить в себя"!

Но, к счастью, я не сделала этого мгновенно, а наоборот, крепко зажмурилась и замерла, когда, откинув полог балдахина, Брендон сел рядом на кровати.

Он долго молчал, но я чувствовала, буквально кожей своей ощущала, как его взгляд "трогает" мое лицо, как касается щек, подбородка, губ.