Инстинкты человека в вопросах и ответах - Протопопов Анатолий Ильич - Страница 2

Впрочем, опыт можно повторить и сейчас. Допустим, ваш товарищ сфотографировал на свой смартфон некий важный для вас текст. Вы его хотите скопировать себе, но вам лень (или вы не умеете) организовать передачу этой картинки к себе по цифровым каналам (таким, как блютуз), и вы просто переснимаете на камеру своего смартфона экран его смартфона с картинкой. Качество будет хуже, но текст всё ещё будет различим. Другой ваш товарищ тоже захочет скопировать этот текст себе и сфотографирует ваш экран с картинкой на свой смартфон. Очевидно, что третий раз так вот перефотографировать будет уже бессмысленно – текст вряд ли будет различим. В то же время последовательную передачу первоначальной картинки по блютузу можно было бы производить неограниченно – качество бы не отличалось.

На глубоко теоретическом уровне это объясняется работой 2-го закона термодинамики, описывающего нарастание энтропии (в нашем случае информационной) в ходе последовательной передачи информации. Передача информации неизбежно сопровождается искажениями и помехами, которые в общем случае от копирования к копированию накапливаются и могут в конечном итоге привести к полной потере изначального сообщения. Цифровая (дискретная) информация передаётся чётко формализованными блоками (цифрами или знаками) одной из фиксированных форм, возможное количество которых очень ограничено. Например, в компьютерной технике этих форм только две – 0 и 1; в генетической информации четыре – С, G, T и A. При этом мелкие помехи не играют роли, если знак всё ещё можно распознать, далее всё равно будет передан заново сформированный эталонный знак. Если же сильная помеха всё же переключила одну форму на другую, то искажённость такого рода обычно распознать гораздо проще и, соответственно, принять меры против этого искажения.

Рукотворные системы цифровой передачи данных чрезвычайно помехоустойчивы, так как снабжены всякими высокоумными штучками для контроля ошибок; в живой природе всё это не так безупречно, тем не менее «цифра» довольно помехоустойчива уже в силу своей природы. В живых организмах цифровой канал передачи информации в следующее поколение – это только ДНК. Будучи созданным в ходе слепого естественного отбора, этот носитель не содержит никаких контрольных сумм, проверок чётности и прочих хитроумностей, характерных для рукотворных систем; и хотя в клетках есть системы репарации повреждённой ДНК, базирующиеся на сдвоенности этой информации, им далеко до эффективности рукотворных. Поэтому в ДНК иногда случаются «мутации», то есть информация всё-таки иногда искажается. Но при всех мутациях ДНК на два-три порядка более помехоустойчива, чем передача информации научением и личным примером. Если бы это было не так, то жизнь не могла бы поддерживаться в череде поколений (см. критерий Эйгена).

То же и с культурным консерватизмом. Передача из поколения в поколение каких-то культурных норм и традиций во многом похожа на последовательную перезапись музыки с помощью аналоговых магнитофонов. Тут есть нюансы, но суть остаётся той же: два, три, в крайнем случае десять поколений, и культурные нормы оказываются существенно модифицированными. В случае же с Бокассой сменилось порядка 2000 поколений. За это время языки обитателей Русской равнины разошлись с языками обитателей Центральной Африки до полной неузнаваемости, а ведь язык отчасти дискретен, что замедляет его мутирование в ходе «перекопирования» (смены поколений).

В итоге мы имеем, что некая культурная особенность (язык), передаваемая изустно и личным примером, исказилась полностью. Привычка же идеализировать и даже боготворить злобного и кровавого тирана почему-то в основном сохранилась. Да, яркость её проявления в разных культурах разная, но, пользуясь музыкальными аналогиями, тема и тональность совпадают практически до деталей. И не только в Центральной Африке. Очень наглядно в этом смысле аналогичное поведение доколумбового населения Центральной и Южной Америки, ведь они были абсолютно изолированы от Старого Света в течение 10–12 тысяч лет. Тирании совершенно точно существовали ещё у шумеров, а скорее всего и раньше, просто нет точных данных. И они ничем не отличаются от современных! Совсем ничем, разве что у шумеров телевизора не было. Бокасса, Сталин, Пол-Пот… Мао Цзэдун умертвил в своей стране больше людей, чем все остальные диктаторы вместе взятые (за вычетом разве что Пол-Пота), в управлении страной регулярно допускал грубейшие ошибки, тем не менее считается национальной гордостью, а его портреты до сих пор любовно напечатаны на китайских банкнотах. Уго Чавеса просто боготворили, да и многих прочих злодеев, кого надо было бы ненавидеть. Господь Бог, если чуть копнуть, мстительный тиран, но ведь полмира писает кипятком от любви к нему и искренне (причём на пустом месте!) полагает его средоточием вселенской любви!

Эта широкая универсальность в пространстве и времени говорит о том, что в основе всех этих поведенческих феноменов лежит «цифра», то есть дискретная информация, без помех и искажений распространяющаяся вширь и вдаль. Да, на неё могут быть надеты рюшечки и кружавчики с причудливым местным колоритом, но «стержень» у всех строго одинаков. И чем шире разнесены в пространстве и времени рассматриваемые культуры, тем убедительнее это сходство поведения доказывает его врождённость. Тем более если сходное поведение демонстрируют животные – иные, чем человек. А они демонстрируют…

Если механически нельзя, но как тогда можно? По-вашему получается, что никак! Хотя это ниоткуда не следует, кроме чисто эмоциональной неприязни к сравнению человека с животными и подсознательной уверенности в том, что презренные законы физики на «венца творения» не действуют и, вообще говоря, никогда не действовали. Это возражение было бы правдоподобным, если бы рассматриваемым поведением обладал бы один, ну, или очень узкий круг видов иных животных. Например, иерархическое построение групп наблюдалось бы только у людей и, скажем, павианов. Тогда можно было бы говорить о случайном совпадении или аналогии – внешнем сходстве при принципиальном различии «глубинной сути».

Разумеется, в реальности это не так – иерархическое построение групп в той или иной мере характерно для всех животных, живущих группами. Бóльшая часть эволюции человека протекала в тех же самых условиях, в которых протекала эволюция любого другого животного; сколько-то ощутимая специфика появилась лишь в последние несколько тысяч лет из примерно 25 миллионов лет эволюции всех человекообразных приматов, а по большому счёту и всех четырех миллиардов лет эволюции жизни на Земле. И что это за специфика? Только технологический прогресс, вряд ли способный как-то повлиять на его животную основу.

Человек – полноценный продукт биосферы, и почему его нельзя рассматривать в этом контексте? Собственно, чем отличается человек от прочих животных? Наличием «души»? А что есть эта самая «душа» и где доказательства, что оной нет у прочих животных? Если же без эзотерики, то человек отличается от прочих животных лишь несколько бóльшими способностями к обработке информации, причём в количественном смысле. И речь идёт именно о способности (т. е. потенциале), который может быть реализован или нет. Эта способность открывает для человека несколько бóльшие возможности для реализации долгосрочных стратегий поведения, в частности, стратегий сотрудничества. Она отнюдь не превращает человека в какое-то сверхъестественное существо, непознаваемое через «вульгарные» законы природы. Социальность отнюдь не является исключительным свойством человека; к сотрудничеству и долгосрочным стратегиям способны очень многиепрочие животные, и часто даже к более эффективному сотрудничеству. Более того, многие люди отнюдь не живут сотрудничеством, они потребляют окружающих людей вполне в стиле джунглей, то есть не собираются реализовывать указанный потенциал.