Преподаватель изящных искусств - Шелонин Олег - Страница 2

– Кто знает? В этих русских столько кровей намешано.

– Ты погляди, как чешет. Готовься тронуться за ним, а то уйдет.

– Не думаю, – отрицательно качнул головой Диор, – кажется, наш кандидат нарвался. Сейчас его опять будут бить.

Он был прав. Задумавшийся о чем-то своем художник чесал по улице не глядя по сторонам и с размаху вляпался в вывернувшую из переулка толпу подвыпивших мужиков, довольно чувствительно задев одного из них плечом. От сотрясения папка с бумагами выскользнула из его рук и упала на землю.

– Ах ты сопля!

– Пардон… – Андрей нагнулся за папкой и сокрушительный удар, предназначавшийся ему, достался другому выпивохе.

– Ты чё делаешь, падла! – Выпивоха зарычал и ринулся в атаку. Кто-то из собутыльников полез их разнимать, кто-то начал им мешать и закипела драка все на всех и каждый против всех…

– Может помочь мальцу? – спросил Диор.

– Ни в коем случае, – тормознул друга Варг. – Больничная койка здесь гораздо лучше, чем погребальный костер там.

– Это гуманно. Ну, что ж, полюбуемся на цирк.

– А Гедеоныч пускай подыскивает кандидатуру, которая хоть постоять за себя сможет.

И они начали смотреть на цирк. Обзор был великолепный. Драка шла метрах в десяти от машины, так что зрение напрягать не приходилось. Однако их надежды на автоматический отсев кандидата по состоянию здоровья не оправдались.

Кандидат безмятежно ползал по асфальту, собирая рассыпавшиеся бумаги, словно и не находился в эпицентре схватки, где его элементарно могли затоптать. И ведь хотя бы кто споткнулся об него! Выдернув из-под ног беснующейся толпы последнюю бумагу, художник затолкал ее обратно в папку, выполз абсолютно невредимый из общей кучи, поднялся, отряхнул колени, но сделав всего несколько шагов, вместо того чтоб драпать, обернулся и восхищенно зацокал языком, забыв о всех своих горестях.

– Вот это натура! Какие типажи…

Парень кинул папку на капот машины офигевших от такой наглости наблюдателей, извлек из кармана блокнот, карандаш и начал торопливыми штрихами делать наброски разудалой битвы озверевших выпивох. И надо сказать получалось у него неплохо. Наблюдателям эти шаржированные, напоминающие комиксы наброски были прекрасно видны.

– А у парня то талант, – сочувственно вздохнул Варг.

– Вот только давай без этих жалостливых нот, – строго сказал Диор. – Клиент, считай, сам к нам пришел, так что действуй.

Варг вылез из машины. Он сделал это очень вовремя. Как раз в этот момент на асфальт выпала чья-то вставная челюсть вымазанная кровью, художник уставился на нее как баран на новые ворота, закатил глаза и рухнул в обморок. К счастью Варг успел вовремя его подхватить, не дав грохнуться затылком об асфальт.

– Помогай, давай! – рявкнул он на Диора.

Толстяк тяжко вздохнул, не спеша выбрался наружу, помог затащить бесчувственное тело на заднее сиденье и вернулся на водительское кресло.

– Вот тебе и вылечили. – Варг сел рядом, перегнулся через спинку кресла и кинул на колени художника его папку с бумагами. – Погнали.

Машина плавно тронулась с места, осторожно огибая дерущихся алкашей, так как театр военных действий уже переместился на проезжую часть дороги.

– Сразу в офис везем? – спросил Диор.

– Не сходи с ума. Сначала клиента надо обработать. О, начал приходить в себя. Заверни вон на ту стоянку, проведем беседу.

Диор послушно выполнил приказание. Клиент тем временем зашевелился, потряс головой, нашарил глазами свою папку, вцепился в нее.

– Где я? Пока что в Рамодановске, – повернулся к нему Варг. – Мы были неподалеку, когда вам стало плохо. Там какая-то драка была, ну мы и отвезли вас от нее подальше. Алкаши дерутся, зачем при этом невинным людям страдать?

– Ах да… припоминаю. Там была кровь?

– Была.

– Проклятье! Э-э-э… прошу прощения. Даже и не знаю, как вас отблагодарить.

– Какие мелочи! Впрочем, отблагодарить нас несложно. Как мы поняли вы художник.

– Ну, какой я художник, – стеснительно улыбнулся юноша. – Так, калякаю помаленьку. Диплома у меня нет.

– Зато есть талант! – внушительно сказал Варг. – Перед тем как вам стало плохо, вы делали набросок, и он нас впечатлил. Позвольте представиться. Меня зовут Викентий Павлович. Официальный представитель транснациональной корпорации «Одиссей». Знаете, молодой человек, мне кажется, что наша встреча не случайна. Это судьба! Именно такой художник нам и нужен. Буквально пару дней назад открылась свежая вакансия. Если у вас на данный момент нет никаких срочных заказов, то мы готовы заключить с вами контракт на очень выгодных условиях.

– Правда? – обрадовался художник.

– Истинная. Разумеется, если благополучно пройдете собеседование с боссом. Все кадровые решения он принимает лично. Если бы это зависело от меня, вы были бы уже в штате. Впрочем, я не сомневаюсь, что вы ему понравитесь, и вам даже не придется напрягаться. Ваше творчество говорит само за себя. Если желаете, можем прямо сейчас проехать в наш офис на собеседование.

– Желаю!

– Семен Аркадьевич, поехали!

Диор кивнул головой и повернул ключ в замке зажигания…

– Так вы еще и певец, и музыкант! – восторженно ухал старичок, азартно потирая руки.

– И фехтовать умею, – закивал художник, провожая глазами бегающего по кабинету главу транснациональной корпорации.

– И фехтовать умеете!

– А крестиком не вышиваете? – нейтральным тоном спросил Варг.

Гедеоныч сердито покосился на оборотня, небрежно развалившегося на мягком кожаном диване у стены.

– Вышиваю, – подтвердил Андрей. – Бабушка, царствие ей небесное в детстве научила.

– Вот видите! – воскликнул старичок, – и крестиком он вышивает. По всем статьям подходит! Андрей Николаевич…

– Андрей, – радостно сказал художник. – А для друзей можно просто Андрюха.

– Замечательно. Именно такие кадры нам и нужны. Контактные и без особых комплексов. Мы берем вас на работу!

– Спасибо. А чем конкретно ваша фирма занимается, Аристарх Георгиевич?

Варг удрученно вздохнул. Наивности паренька не было предела. Проглотил наживку с ходу, до кишок. Его даже не насторожило то, что транснациональная корпорация находится в грязном переулке на окраине Рамодановска в промышленном районе рядом с заброшенной стекольной фабрикой умело разворованной и брошенной на произвол судьбы новыми правителями жизни еще в лихие девяностые. Впрочем, сам кабинет был отделан со вкусом.

– Не фирма, а транснациональная корпорация, – поправил художника Гедеоныч. – Основная сфера нашей деятельности Андрюша это поиски талантов и их дальнейшее трудоустройство.

– В России?

– Нет. В дальнем зарубежье.

– Э! – заволновался парень, – если моя деятельность будет направлена против интересов России, то я не согласен.

– Ну просто прелесть, – умилился старичок. – Викентий Павлович вы умеете подбирать кадры. Он настоящий патриот. Это радует. Успокойтесь молодой человек. Там где вы будете работать, о России и слыхом не слыхали.

– Это как это? – опешил художник.

– Держитесь крепче юноша. Вам предлагается работа в зарубежье настолько дальнем, что о нем кроме служащих нашей корпорации вообще никто ничего не знает. Оно находится в другом мире, далеко от нашей матушки Земли. – Глава корпорации плюхнулся в офисное кресло на колесиках, положил локти на зеленое сукно роскошного письменного стола и добродушно рассмеялся, увидев раскрытый рот и выпученные от изумления глаза парнишки. – Обожаю это выражение лица.

Андрей поспешил подобрать челюсть.

– Не смущайтесь молодой человек. Практически все наши клиенты проходят эту стадию. Семен Аркадьевич, будьте добры продемонстрировать врата.

Диор с удивительной легкостью выдернул свое грузное тело из кресла, подошел к стене, приложил в ней руку, и она отъехала в сторону, открыв взору юноши помещение с мрачным тусклым светом, который едва освещал сложенные из трех грубо отесанных камней ворота.