Мытарь 1 (СИ) - Градов Константин - Страница 44

— Каждое — минимум такой же.

— Тогда мне нужен помощник. Может быть — два. Кто-то, кто будет вести реестр, пока я заверяю. Кто-то, кто будет принимать посетителей, пока я работаю с документами. Сейчас я один — и это... — Он подбирал слово. — Неэффективно.

«Неэффективно». Лент использовал слово, которое месяц назад не было в его словаре. Не потому что не знал — потому что не применял. Один нотариус в деревне — какая эффективность? Работаешь как можешь. Теперь — не «как можешь», а «как нужно». Разница.

— Вы хотите нанять помощников, — сказал я.

— Да.

— Как физическое лицо или как организация?

— Вот это я и спрашиваю. — Лент надел очки. — Если как физическое лицо — я нанимаю лично, плачу из своего кармана, несу ответственность лично. Если как организация — контора нанимает, платит из дохода конторы, ответственность — на организации.

— Вы уже знаете ответ.

— Я знаю, какой ответ логичный. Но хочу услышать от вас.

— Организация, — сказал я. — Однозначно. Ваше личное имущество отделено от имущества конторы. Если контора обанкротится — вы не теряете дом. Если помощник допустит ошибку — отвечает контора, не вы лично. Если вы заболеете — контора продолжает работать через помощника.

— Если я умру?

— Контора продолжает работать. Преемник назначается по уставу.

Лент молчал. Потом:

— Это и пугает. Я — умру, а контора — нет. Это... — Он подбирал слово. — Противоестественно.

— Это удобно, — поправил я. Как в первый раз, месяц назад.

— Вы повторяетесь.

— Вы — тоже. В прошлый раз вы сказали «неестественно». Сейчас — «противоестественно». Прогресс.

Лент посмотрел на меня. Потом — впервые за весь разговор — усмехнулся.

— Прогресс, — повторил он.

Следующие два часа мы разрабатывали схему.

Лент пришёл подготовленным — папка содержала не один вопрос, а двенадцать страниц заметок. Он думал неделю — с тех пор, как мы уехали в Гормвер. Думал — и записывал. Как я. Как Ворн. Люди документов.

Наименование: «Нотариальная контора Лента». Лент предложил сам.

— Не очень оригинально, — заметил я.

— Зато понятно, — ответил он. Мои же слова, из первого разговора о Конторе. Запомнил.

Учредитель — Лент. Единственный. Вид деятельности — нотариальные услуги, регистрация, заверка, хранение, депозит.

— Депозит, — повторил я. — Вы включаете депозит в основную деятельность?

— После того как вы заставили меня хранить чужих коров — да. Если это неизбежно — лучше оформить как деятельность, чем как прецедент.

Логично. Болезненный опыт — лучший учитель.

Устав. Лент написал черновик сам — за неделю. Двенадцать пунктов. Я прочитал — грамотно, аккуратно, с учётом всего, что мы обсуждали. Порядок назначения руководителя. Порядок найма. Ответственность. Ликвидация. Наследование.

Один пункт — новый. Которого не было в уставе моей Конторы.

— «Нотариальная контора обязана хранить архив ликвидированных организаций, зарегистрированных ею, в течение десяти лет», — прочитал я.

— Я добавил, — сказал Лент. — Вы говорили — десять лет. Я решил: пусть будет в уставе. Не устная договорённость — письменная. Надёжнее.

Он учился. Не у учебников — у практики. Каждый документ, который прошёл через его руки за последний месяц, оставлял след. Каждый разговор — формулировку. Каждый вопрос — ответ, который становился правилом.

Ворн записывал. Каждое решение, каждую формулировку, каждое изменение в черновике. К концу второго часа — десять страниц протокола. Больше, чем при любых переговорах с бароном.

Потому что это были не переговоры. Это было — строительство. Создание нового с нуля. Нотариальная контора — второе юридическое лицо в провинции Горм. Номер два в реестре. После Конторы — нотариальная контора.

Инфраструктура. Слово, которое я произнёс про себя — и которое означало больше, чем казалось. Если Лент создаёт нотариальную контору — он создаёт инфраструктуру. Если у него будут помощники, обученные концепции юридического лица, — они смогут регистрировать другие организации. Не только в Тальсе — в Гормвере, в других деревнях. Если нотариусы других городов увидят, что это работает, — они придут к Ленту за советом. К Ленту — не ко мне. Потому что нотариусы доверяют нотариусам, а не мытарям.

Масштабирование. Не сверху, не приказом — снизу, примером. Лент увидел, что юридическое лицо полезно. Создал своё. Другие увидят — и создадут свои. Каждое новое — прецедент. Каждый прецедент — стандарт.

Вот как это работает. Не насильно — через понимание.

Оставалась проблема.

Регистрация. Лент — нотариус. Единственный в Тальсе. Регистрирует юридические лица — он. Но сейчас он — заявитель. Он хочет зарегистрировать организацию, в которой он сам — учредитель.

Нотариус заверяет документ, в котором он сам — сторона.

— Это логический парадокс, — сказал Лент. Тоном человека, который обнаружил парадокс и не знает, радоваться или расстраиваться.

— Это конфликт интересов, — поправил я.

— Как его решить?

— В России — второй нотариус. Заявитель идёт к другому нотариусу, тот заверяет.

— Второго нотариуса в Тальсе нет.

— Знаю.

— В Гормвере — есть. Но он не знает, что такое юридическое лицо.

— Тоже знаю.

Пауза. Мы смотрели друг на друга. Парадокс висел в воздухе, как неразрешённое уравнение.

— Есть вариант, — сказал я.

— Какой?

— Я — уполномоченное лицо. Мытарь. Согласно указу — представитель казны. Я могу подтвердить заявление как официальный свидетель. Не заверить — подтвердить. Разница: заверка — это нотариальная функция. Подтверждение — это функция свидетеля. Вы заверяете как нотариус. Я подтверждаю как Мытарь. Два разных основания — один документ.

Лент думал. Долго. Снимал очки, надевал, снимал.

— Это... нестандартно.

— Мы вообще занимаемся нестандартными вещами. Каждый день.

— Но формально — допустимо?

— Формально — нет запрета. Указ не ограничивает мои свидетельские функции. Нотариальный регламент не запрещает заявителю быть нотариусом при наличии внешнего подтверждения. Мы не нарушаем закон — мы находим решение в рамках закона.

— Находим решение, — повторил Лент. — В рамках закона.

— Это называется «юридическая изобретательность».

— Это называется «прецедент».

— Тоже верно.

Лент молчал. Потом — надел очки. Решительно, одним движением.

— Хорошо, — сказал он. — Оформляем.

Процедура регистрации «Нотариальной конторы Лента» заняла час. Лент работал — как всегда — неторопливо и точно.

Заявление — от себя, на себя. Лент писал и — я видел это по лицу — чувствовал абсурдность ситуации. Нотариус, заполняющий заявление, которое сам же будет проверять. Как учитель, который ставит себе оценку.

— «Наименование организации: Нотариальная контора Лента», — писал он. — «Учредитель: Лент, нотариус провинции Горм». — Поднял голову. — Мне нужно указать свою фамилию?

— Желательно.

— У меня нет фамилии. Лент — это имя. Полное.

Я посмотрел на него. Нотариус без фамилии. В России — невозможно. Здесь — видимо, обычное дело. Деревенский нотариус — одно имя, как Дрен. Как многие.

— Тогда — «Лент, нотариус». Этого достаточно.

— Хорошо.

Он продолжил. Устав — приложил тот, что написал сам. Решение о создании — одна строка: «Я, Лент, нотариус, учреждаю Нотариальную контору Лента. Дата. Подпись».

Проверка — провёл сам. Вслух прочитал каждый пункт. Сверил ссылки. Проверил формулировки. Поставил пометку: «Проверено. Замечаний нет».

Нотариус проверил нотариуса — и замечаний не нашёл. Педант не снизил планку для себя.

Заверка. Печать — красная, сургучная. Та же, что на Акте, на мировом соглашении, на моей регистрации. Подпись.

Моё подтверждение — отдельной строкой. «Настоящим подтверждаю, что заявление подано добровольно, содержание устава проверено, процедура соблюдена. А. Зайцев, Мытарь». Подпись.

Внесение в реестр. Лент открыл книгу — ту самую, которую завёл месяц назад. Строка первая — «Контора по вопросам фискального учёта». Строка вторая — «Нотариальная контора Лента».