Мытарь 1 (СИ) - Градов Константин - Страница 28

— Да.

Ворн закрыл тетрадь. Посмотрел на меня.

— Он знает?

— Знает, что я работаю с мытными сборами. Не знает — сколько. Не знает про Акт. Не знает про заверку.

— Но догадывается.

— Нервничает. Это не то же самое, что знать. Нервный человек делает ошибки. Знающий — принимает меры.

— Какие ошибки он может сделать?

— Предупредить Дрена. Попытаться убрать документы. Настроить барона против меня. Первое — возможно, уже сделал, Дрен давно не появлялся. Второе — проверил, документы на месте. Третье — пока не случилось.

— Пока, — повторил Ворн.

— Пока. Поэтому — предъявляем завтра. Не послезавтра. Завтра.

Вечером я сидел и перечитывал Акт. Шестой раз. Каждый раз находил то, что уже знал, и убеждался, что знал правильно. Профессиональная паранойя — перед предъявлением акта инспектор перечитывает его столько раз, сколько нужно, чтобы каждая строка стала частью памяти. Чтобы если спросят — цитировал не по бумаге, а из головы.

Ворн рядом — готовил материалы. Три папки — не кожаные, из обрезков, но аккуратные. Четыре медных за три штуки, из моего будущего жалованья. Первая папка — Акт и приложения. Вторая — копии для барона. Третья — рабочие материалы: записи, расчёты, выписки.

Он раскладывал документы в порядке, который сам придумал: хронологический внутри папки, с индексом на обложке. Маленькие буквы. Стрелки, указывающие на связи. Система, которая ещё вчера не существовала — а сегодня работала.

Я смотрел, как он работает. Руки двигались уверенно — без суеты, без лишних движений. Очки на кончике носа. Чернила на пальцах. Знакомая картина. К этой картине я привык за две недели — и, что удивительно, она стала частью рабочего процесса. Как привычка — пришёл утром, увидел Ворна за столом, значит, всё в порядке.

— Ворн, — сказал я.

— Да?

— Завтра при предъявлении. Что бы ни произошло — вы не вступаете в разговор. Ни с бароном, ни с управляющим. Вы записываете. Только записываете. Если обращаются к вам — отвечаете: «Я фиксирую протокол». И продолжаете писать.

— Понял.

— Если барон попросит вас выйти?

— Я фиксирую протокол.

— Если управляющий попросит?

— Я фиксирую протокол.

— Если стража подойдёт?

Ворн посмотрел на меня. Впервые — с чем-то, похожим на улыбку. Не испуганную — уверенную.

— Никто не может запретить писарю писать.

— Правильно.

Мы работали ещё час. Молча. Каждый — над своим. Я перечитывал Акт в седьмой раз и проговаривал про себя речь. Не заученную — опорные точки. Вступление: «Господин барон, я здесь в официальном качестве». Основная часть: чтение Акта. Требование: «У вас есть тридцать дней». Завершение: «Копия — для вас. Оригинал — у меня. Третья — у нотариуса Лента».

Три фразы. Всё остальное — текст Акта. Документ говорит сам за себя. Мне нужно только донести его до адресата.

Ворн закончил раскладку. Проверил каждую папку. Закрыл. Положил рядом.

— Правильно разложил?

— Да.

— Завтра я возьму блокнот и два запасных пера. На случай, если одно сломается.

— Хорошо.

— И чернила. Свои, не баронские. Свои — надёжнее.

Два запасных пера. Свои чернила. Ворн готовился к предъявлению Акта так, как готовился бы к бою — если бы был солдатом. Но он был писарем. И его оружие — перо, чернила, бумага.

Свеча догорала. Третья за неделю.

Я разложил документы финально. Акт — три копии. Нотариальное заключение — оригинал. Расчёт пени — приложение. Примечание о Дрене. Протокольный лист для Ворна — чистый, с шапкой: дата, место, участники. Всё на месте. Всё проверено. Всё правильно.

Шестнадцать дней. От пробуждения на рыночной площади до этого момента — шестнадцать дней. В ФНС подготовка к выездной проверке крупного предприятия занимала месяц. Здесь — две недели. Масштаб другой, но плотность работы — не меньше.

Стопка документов в кожаной папке за четыре медных. Не меч. Не магия. Бумага. Правильно составленная, правильно заверенная, правильно подготовленная бумага. Девятьсот семьдесят один золотой — в одной папке.

Завтра — барон.

Я знал, что он скажет. Примерно — знал. Не дословно, но структуру реакции мог предсказать. Двадцать пять лет — и каждый раз, при каждом предъявлении акта, директора реагировали одинаково. Пять стадий. Отрицание: «Это невозможно». Гнев: «Да кто вы такой». Торг: «Давайте договоримся». Депрессия: «У меня нет таких денег». Принятие: «Хорошо, что нужно подписать».

Барон пройдёт все пять. Или — четыре, если управляющий вмешается на стадии торга. Или — три, если барон окажется умнее, чем выглядит.

В любом случае — Акт будет предъявлен. Копия — вручена. Тридцать дней — отсчитаны. Процесс — запущен.

Точка невозврата — завтра.

Я убрал папки под тюфяк. Задул свечу. Лёг.

Не спалось. Не от тревоги — от предвкушения. Знакомое чувство. Как перед первой выездной — двадцать пять лет назад, стажёром, с папкой документов и мокрыми ладонями. Тогда тоже не спалось. Тогда — получилось. Директор фабрики по производству подшипников кричал сорок минут, потом затих, потом подписал. Фабрика заплатила. Я получил премию — две тысячи рублей.

Здесь премия будет другой. И фабрика — другая. Но ладони — те же.

Лошадь за стеной вздохнула. Сено шуршало.

Акт заверен. Следующий шаг — не предъявление.

Я знал, что торопиться нельзя. Акт лежал в папке — готовый, с печатью, с подписями. Можно было идти к барону сегодня. Прямо сейчас. Положить на стол и сказать: «Девятьсот семьдесят один золотой. Тридцать дней».

Но — нельзя. Потому что между Актом и предъявлением есть промежуток. И в этом промежутке нужно сделать две вещи. Первая — зарегистрировать Контору. Без юридического лица я — частное лицо. Мытарь, да. Но частный. А частное лицо уязвимо. Физически, юридически, финансово. Организация — щит. За ней — статус, процедура, преемственность.

Вторая — понять, что делает управляющий. Он нервничал. Он говорил со мной в коридоре. Он расспрашивал Ворна. Что-то готовит — и мне нужно знать что, прежде чем выходить на барона.

Два дня. Максимум.

Утром шестнадцатого дня мы пошли к Ленту.

Не с Актом — с заявлением о регистрации. Лент ждал. Он работал над процедурой неделю — с тех пор, как я впервые объяснил ему концепцию юридического лица. И, судя по тому, что я увидел на его столе, — работал серьёзно.

Перед ним лежали три листа. Первый — «Процедура регистрации юридического лица (проект)». Написано его почерком, аккуратно, с нумерацией пунктов. Второй — «Реестр юридических лиц провинции Горм. Книга первая». Пустая, чистая, с разлинованными столбцами: номер, наименование, учредитель, дата регистрации, статус. Третий — «Перечень вопросов, требующих уточнения».

Лент подготовил реестр. Пустой — но готовый. Разлинованный. С заголовком.

Этот человек мне определённо нравился.

— Садитесь, — сказал он. — Я разработал процедуру. Три этапа. Первый: подача заявления учредителем. Заявление должно содержать наименование организации, вид деятельности, имя учредителя, юридический адрес.

— Юридический адрес?

— Место, где организация находится. Физически. Куда приходить, если нужно.

— Каморка при конюшне, — сказал я.

Лент посмотрел на меня. Потом — на своё перо. Потом — снова на меня.

— Это... допустимо?

— Временно. Как только появятся средства — сниму помещение.

— Я запишу «временный адрес», — решил Лент. — С пометкой «подлежит уточнению». Это... нестандартно, но формально не противоречит.

Записал.

— Второй этап, — продолжил он. — Проверка заявления нотариусом. Я проверяю: соответствует ли наименование требованиям, не совпадает ли с существующими организациями, — он чуть улыбнулся, — которых пока нет, — корректны ли данные учредителя.

— Третий этап?

— Внесение в реестр. Присвоение номера. Выдача свидетельства о регистрации. — Лент поднял голову. — Свидетельство я тоже разработал. Формат — как для физических лиц, но с дополнительными полями.