Выжить в битве за Ржев. Том 4 (СИ) - Ангелов Августин - Страница 19

— И все равно, я думаю, что ей не место в нашем отряде, она же женщина, — пробормотал Ловец.

— Но, она так не думает. Сразу загорелась, как только узнала, что подходит, — Угрюмов посмотрел ему прямо в глаза. — Я назначил ее старшим санинструктором твоей группы. Приказ уже подписан.

Ловец опешил, пробормотал:

— Но, товарищ майор… Как же она будет в немецком тылу, в холодном лесу, среди мужиков…

— Она — лучшая, Николай, — перебил Угрюмов. — Другую такую трудно найти. И ты это знаешь. Так что не спорь с начальством.

— Я и не спорю, — Ловец вздохнул. — Просто… я за нее волнуюсь. Не место женщине на войне.

— Ей место там, где она нужна, — жестко сказал Угрюмов. — И твоей группе очень нужен свой медик. Не приданный, не временный, а свой. Который умеет на лыжах ходить и будет знать болячки каждого бойца. Который пойдет вместе с вами и под огонь, и в окружение. А Иванова — именно такая. Так что приказ вступает в силу сегодня же. Она получила форму, оружие, медикаменты. Скоро будет в твоем распоряжении.

Ловец молчал. Он понимал, что Угрюмов прав. Но внутри что-то сопротивлялось — не служебное, а личное, человеческое. Боязнь за нее, за то, что может случиться там, в лесах, под немецкими пулями.

— Слушай, — Угрюмов положил руку ему на плечо. — Я тоже не хотел отправлять женщину в немецкий тыл. Но посмотрел ей в глаза, когда она сказала, что очень хочет получить это назначение, что хочет пойти с твоим отрядом, — и передумал. Такие храбрые женщины, как она, на вес золота. А твои бойцы будут спокойнее, зная, что свой медик рядом. Свой, отрядный, а не чужой. Понял?

— Понял, — глухо ответил Ловец.

— Вот и хорошо, — Угрюмов убрал руку с плеча Ловца. — А теперь иди, Николай, командуй. У тебя дел много. И Смирнова моего не забудь поздравить. И сам готовься, как следует, не забывай, что скоро боевой выход.

Он развернулся и пошел к административным постройкам, оставив Ловца одного. Попаданец стоял, глядя на заснеженные деревья, и в голове его смешались мысли. Смирнов — теперь младший лейтенант госбезопасности. То есть, если сравнивать с армейскими чинами, то старший лейтенант! Это хороший карьерный рост, но вполне заслуженный. А Клавдия неожиданно назначена в их отряд. Хочет он того или нет. Прямо какой-то знак судьбы!

Рекс подошел, ткнулся носом в ладонь. Ловец машинально погладил пса.

— Ну что, дружище, — сказал он тихо, глядя в глаза овчарке. — Будет теперь у нас своя санитарка. Ты ее знаешь, Клавой зовут.

Пес вильнул хвостом, и в его сознании промелькнуло: «Она хорошая. Она лечила раненых. Она заботится о слабых. Она — своя».

«Наверное, своя», — мысленно повторил Ловец.

Потом он вышел из-за грузовиков и приказал:

— Стройся!

Бойцы, услышав команду, быстро выстроились. Ловец прошел вдоль строя, вглядываясь в их выбритые и вымытые лица. Смирнов, Панасюк, Ковалев, Ветров, Баягиров — все смотрели на него с ожиданием. Новые белые маскировочные куртки с капюшонами, которые выдали на складе перед поездкой, сидели на них ладно. Вид у всех был решительный.

— Товарищи бойцы! — сказал Ловец. — У нас сегодня два знаменательных события. Первое: товарищ Смирнов, выйти из строя!

Смирнов сделал шаг вперед, вытянулся. Ловец достал приказ, развернул его.

— Приказом Народного комиссариата государственной безопасности от 10 марта 1942 года, за боевые заслуги при выводе 33-й армии из окружения вам присвоено специальное звание младшего лейтенанта государственной безопасности. Поздравляю!

Смирнов замер, не веря своим ушам. Потом лицо его расплылось в улыбке, и он четко произнес:

— Служу Советскому Союзу!

Ловец вручил ему копию приказа, пожал руку. Панасюк, не удержавшись, хлопнул Смирнова по спине:

— Ай да Володька! Уже настоящий командир! А мы тут все старшины да сержанты…

— Вольно, — сказал Ловец, подавляя улыбку. — Второе: в нашу группу наконец-то официально назначен медицинский персонал. Старший санинструктор, кандидат в мастера спорта по лыжам.

И тут из-за грузовиков вышла Клавдия в сопровождении Угрюмова. Она была в новом маскировочном костюме, с санитарной сумкой через плечо на широком ремне. Лицо ее было серьезным, но в глазах светилась радость. Она встала в строй, рядом с Баягировым, оказавшись одного роста с ним, и вытянулась, как положено.

Угрюмов объявил:

— Старший санинструктор Клавдия Иванова будет отвечать за медицинское обеспечение группы. Приказываю всем беспрекословно выполнять ее распоряжения в вопросах санитарии, гигиены и первой помощи. Вопросы?

— Никак нет! — рявкнул строй.

Клавдия чуть заметно улыбнулась уголками губ, но смолчала. Она знала, что в строю не место эмоциям.

— Вольно! — скомандовал Ловец. — Готовиться к обеду! Потом — стрельбы из нового оружия.

Бойцы потянулись в сторону деревянного здания кухни-столовой, возбужденно переговариваясь. Угрюмов поздравлял Смирнова с повышением, пожимая ему руку. А Клавдия подошла к Ловцу.

— Ну что, майор, — тихо сказала она, — не ждал?

— Не ждал, — честно ответил Ловец. — Но рад. Ты хороший медик, обстрелянный.

— А еще я хороший боец. И по лыжам у меня норматив КМС выполнен, — напомнила Клавдия. — И стрелять умею. Даже гранаты метать. Так что не думай, что я только бинты мотать буду в походе.

— Я и не думаю, — Ловец посмотрел ей в глаза. — Просто… береги себя, Клава.

— А ты — себя, — ответила она и, развернувшись, пошла к бойцам — проверять укладку медицинских сумок, пересчитывать бинты, жгуты, ампулы, таблетки, порошки и прочие медицинские принадлежности.

Рекс, сидевший до этого у ног Ловца, вдруг поднялся и побежал за Клавдией. Он ткнулся носом в ее сумку с красным крестом, потом лизнул руку. И женщина, обернувшись, погладила овчарку по голове.

«Пожалуй, Клава уже тоже своя», — снова подумал Ловец, глядя на довольного Рекса.

Все встали на лыжи и отправились по лыжне на стрелковый рубеж полигона. Когда уже почти дошли, вдруг со стороны дороги послышался нарастающий гул мотора. Знакомый броневик Угрюмова, перемешивая снег задними накладными гусеницами, выскочил из-за лесочка и, резко затормозив, остановился в нескольких метрах от Ловца. Из открытой дверцы высунулся сам Угрюмов в танкистском шлеме. Он выглядел встревоженным.

— Николай! — Угрюмов громко крикнул и махнул рукой. — Бросай все! Нужно ехать. Срочно.

— Что случилось? — Ловец напрягся, чувствуя неладное.

— Нас с тобой в штаб вызывают, — объяснил Угрюмов. — Так что передай командование Смирнову, пусть проводит учебные стрельбы. А ты давай со мной.

Ловец отцепил лыжи, дал указания Смирнову, оставив ему еще и своего пса. Потом он залез в бронированную машину, усевшись на переднее сидение, куда указал Угрюмов. Сам майор госбезопасности устроился на месте водителя.

— Шофера я отпустил. Сам поведу, — сказал он. — Поговорим по дороге без свидетелей.

Угрюмов, крутанув баранку грузовика, — которым в сущности и являлся бронеавтомобиль, сделанный на базе «ГАЗ-ААА», — развернул машину и погнал ее по заснеженной дороге в сторону штаба Западного фронта.

— Что за спешка, Петр Николаевич? — спросил Ловец, когда они выехали на тракт.

— Жукову не терпится на тебя посмотреть, — буркнул Угрюмов, не отрывая глаз от дороги. — А еще у него на уме новая операция. Хочет теперь не срезать Ржевско-Вяземский выступ одним ударом, а отделить от него большой кусок, окружить несколько немецких дивизий. Думает, раз 33-ю армию мы вывели из котла, то настала наша очередь немцев в котел взять.

— Опять наступать он собрался своими лобовыми штурмами? — Ловец поморщился. — Сколько же можно людей на пулеметы бросать? Там же одна кровь будет…

— Вот и я ему о том же, — Угрюмов кивнул, соглашаясь. — Но ты не знаешь Жукова. Если он что решил — не переубедишь. Так что будем докладывать что-нибудь, чтобы отговорить от расходования людских ресурсов. А пока едем, давай подумаем, что лучше ему предложить. Ты в смартфон свой загляни, может, что дельное подскажешь.