Ищу маму для папы — спецназовца (СИ) - Шантье Рошаль - Страница 8

Мне нужно продержаться еще три денечка. Максимум — три. Может, я вообще уйду послезавтра. Как в анекдоте — за хлебом. Узнать бы как-нибудь в городе Прокофьев или нет… Раньше уходить опасно, можно нарваться. Но и затягивать нельзя. Если Денис вернется в город, мне будет куда сложнее сбежать. Конечно, он наверняка расставил своих людей, но мимо них у меня есть шанс проскочить. Чужие не знают походку, привычки, повадки. Им сложнее просчитать человека. Мне так кажется. Я не великий стратег, но как-то себя нужно успокаивать. Иначе и свихнуться недолго.

Дверь в мою комнату тихонько открывается, и я тут же закрываю глаза, углубляю дыхание, имитируя сон. Я месяцами так дурила Дениса, чтобы не говорить с ним, не видеть и не заниматься с ним сексом. Иногда мне даже удавалось уснуть на диване.

Тихон стоит несколько долгих минут, а после уходит. Подозревает. Слишком очевидно я сегодня затупила, да? Или вела себя иначе? Нервничала безумно с самого момента согласия побыть няней.

На следующий день все повторяется. Только вместо готовки я вынимаю батарейку из настенных часов, а через час с лишним ставлю обратно. Когда Сэм приходит, обвиняю часового бога и строю умоляющие глазки. Я даже предлагаю Семену подождать меня, но тот буркает, что у него нет времени на мои сборы и хлопает дверью с другой стороны.

Потом я провожу отличный вечер в компании Арсения. Мы играем, смеемся до коликов и выдумываем несуществующих зверей, наделяя их волшебными силами. В итоге по желанию Арса, наши звери сходятся в битве и его лев с оленьими рогами, акульим хвостом и крыльями побеждает моего бедного медведя с зубами пираньи.

— Надо больше фантазировать, Стеша!

— Это да… — вздыхаю я, комментируя воображаемый бой.

Тихон возвращается хмурый. И по его виду я понимаю, что разговора не избежать. Он разбудит меня, а если будет нужно, то станет пытать.

Сглатываю. Всю прошлую ночь я раздумывала, что такого соврать поправдоподобнее, но в голову так ничего и не пришло.

— Я бы хотел, чтобы ты помогла мне в выборе няни, — внезапно озвучивает Тихон и я замираю с куском отбивной за щекой.

Это он о помощи просит или проверяет готова ли я людям на глаза показаться? Если первое, то какова вероятность, что ни одна из этих женщин… не знаю… не знакома с Денисом что ли. Стопроцентная, конечно. Предполагать, что Денис способен настолько меня просчитать — абсолютная глупость. Но в моей ситуации страшно буквально все. А хуже всего то, что я сама себя раскручиваю на нервы. Тихон произнес обычную фразу, а у меня в голове армагеддон предположений.

— Конечно. Только не думай, что я компетентна в данном вопросе.

— Ну почему же? С Арсом ты ладишь очень неплохо.

Тихон давит. Формирует предложения таким образом, что выкрутиться довольно сложно. А потом меня словно осеняет: а на кой черт ему вообще моя помощь сдалась? Сэм в сотню раз лучше знает, как заниматься с Арсением. И тут я — рыжая трехдневка, которая из сада-то забрать не сумела.

— Без проблем, — принимаю правила игры. — Где будут проходить собеседования?

— В трех кварталах отсюда есть хорошее агентство.

— На Лесной?

— Именно.

А прямо напротив — отделение полиции. Он знает. Нужно валить. Прямо ночью, когда Тихон уложит детей и ляжет спать сам. Удобнее было бы, конечно, пока все на работе, в школе и в саду. Но у Тихона есть фото моего паспорта, а значит, он может скинуть их кому-нибудь из своих друзей для проверки моей загадочной личности. У меня нет времени!

А еще мне дико страшно. Просто до одури!

— Окей, давай… ммм… в пятницу? У тебя с занятостью как?

— В пятницу? Нормально. В том смысле, что пятница мне подходит.

Все это время мы ведем глазами иной диалог. Очень для меня опасный. И я откровенно рискую, оставаясь здесь. Но другого варианта нет. Так что, надеюсь… Не знаю на что. Мне очень, очень страшно.

Мы ужинаем в тишине, когда домой приходит опоздавший Семен. Не разуваясь он влетает на кухню и кладет на стол объявление с моей фотографией. Внизу надпись “Разыскивается”. И чуть ниже: Если вы владеете любой информацией про эту особу, немедленно позвоните по номеру. Девушка проходит лечение в психдиспансере и может быть опасна.

Ну, пиздец котенку.

Мяу!

— Ты сбежала из психушки?

— Нет. Конечно, нет.

— Тут написано, что ты опасна!

Я смотрю, как уверенным жестом Тихон берет объявление в руки и вслух зачитывает унизительные для меня строки.

— Тихон, это не так! — выкрикиваю, потому что выносить эти взгляды… в глазах начинает невыносимо печь.

Он смотрит на меня несколько долгих секунд. Кажется, только теперь оторвал взгляд от листа и сосредоточился на мне.

— Боже, да не вру я! — слезы бессилия текут по щекам. Я раздраженно смахиваю их дрожащими пальцами.

Невыносимо! Невыносимо одной! Там вертелась как уж на сковородке. Здесь только выдохнула — здрасьте-приехали!

Конечно, если Тихон сейчас погонит меня взашей — это будет меньшее из зол. По-хорошему, вызвать полицию и сдать меня им под белы рученьки — объективно самый разумный вариант для любого человека в нашей ситуации. Я проникла в его дом, втерлась к его детям, вешала лапшу, чтобы не выходить из дома. Нянькой его детям стала! Он оставлял меня один на один с малолетним Арсением! И если он поверит, что написанное — правда... Что я действительно психичка…

Прикрываю глаза — кажется, я по уши в нутелле.

— Выйдите отсюда, — тихо приказывает Тихон.

— Папа, Стеша — кайфушная! — грозно гремит тоненький голос моего подопечного.

Арсений упирается, не желая уходить. И Семёну не остаётся ничего другого, как поднять брата и унести. Арс плачет, кричит. Я закрываю лицо руками, потому что этот мальчик наизнанку выворачивает мою раненую душу.

Тихону абсолютно по боку мои метания, потому что он грубо рявкает:

— Какого черта ты сделала?

Я отвожу руки, запрокидываю голову и часто моргаю, чтобы остановить слезы. А то обеспечу потоп, и Тихону придется строить Ковчег.

— Связалась не с тем мужиком.

— А можно как-то поподробнее? — он делает ко мне шаг. И в сумме с голосом это выглядит устрашающе.

Я вдруг по-новому смотрю на этого мужчину. Он больше не тот, с кем я состязалась в остроумии. И даже не тот, кто откровенно спускал мне с рук недомолвки. Сейчас я вижу в нем хищника. Тихон следит за мной, словно я долгожданная антилопа на пути у голодного гепарда. И в эту фразу я не вкладываю ни единого сексуального оттенка. Едва ли не впервые осознаю, что его натренированное тело заряжено на силу, а мозг — способен рассчитать каждое действие.

Высокий, широкоплечий. Если этот шкаф-купе зарядит мне оплеуху, я вряд ли когда-нибудь соберу мозги.

— Спрашивай, — я развожу руками. — Когда часть жизни варишься на котле, то сложно понять, с чего именно надо начать.

— Не строй из себя дуру, Стефания! — гаркает так, что я подпрыгиваю на месте. — Только что я узнал, что девушка, на которую я своих детей оставлял, психопатка в розыске. Так что я не в настроении играть.

— Тихон, я просто… Я правда не знаю, с чего начать…

— Да похую с чего. Меня интересует, кто тот хер, который тебе угрожает. Потому что если ты прячешься у первого встречного, значит этот дядя не рядовой сантехник.

Я проглатываю и слова его обидные, и пренебрежение, которым сквозит его голос.

— Прокофьев Денис Витальевич. Он капитан в прокуратуре.

— Муж твой?

— Нет, парень. Жили вместе.

— Сожитель, значит, — выплевывает брезгливо. — И что же ты вычудила такого, что из-за тебя весь город с собаками шманают?

В прямом смысле я скриплю зубами. Потому что ничего я не вычудила!

— Он меня бил, а я от него сбежала! — рычу, не скрывая раздражения. Нет, все понимаю, но и у меня ситуация безвыходная.

— Почему в полицию не пошла, рабыня Изаура?

— Пробовала. Но у вас принято… как это… — и языком цокаю ехидненько: — Брат за брата — за основу взято.