Ищу маму для папы — спецназовца (СИ) - Шантье Рошаль - Страница 1

За подробную информацию по реалиям службы благодарю любимую подругу Вику!

Все персонажи и события являются вымышленными. Любые совпадения с реальными людьми или ситуациями — случайны.

— Боже, Сэм, мы столько об этом говорили.

— Да он ее за косы драл, па! Не мог же я как малолетка — ниче не вижу, нигде не слышу.

— Ну так завел бы за угол и тогда бы вломил! Нахрена при всем честном народе, на линейке? Районно стоит, а Черномор морду за правое дело чистит!

— Так и было!

— Не спорю, но сечешь, как выглядит?

— То есть видон важнее чем истина?

Слова-то какие «истина». Философ малолетний!

— Добро пожаловать во взрослый мир! — только и говорю. А затем открываю дверь отцовского Опеля. Пока Мазда в ремонте, надо ж на чем-то передвигаться.

Семен садится на пассажирское, пристегивает ремень безопасности. Он у меня, в свои пятнадцать, парень разумный. Но гормоны штормят. Ответственность лихая — брата из сада забери, ужином накорми, спать уложи, погулять с пацанами возьми. Согласен, ни хрена ни мечта подростка. Но с тех пор как втроем остались, приходится как-то справляться. Жить на что-то надо. И как-то тоже.

— Бать, реши что-то с Арсиком. Я рили зашиваюсь. Экзамены скоро, а я не в зуб ногой.

— В зуб ногой у тебя как раз отлично получается, не прибедняйся, — замечаю, скосив на старшего сына глаза. Учитывая, что он выбил зуб любителю трепать девчонок за косы и в целом этот поступок я не осуждаю, на том и заканчиваю. — Но я тебя услышал. Но только насчет экзаменов, Сэм. Ритка же здесь не причем, да?

— Нет, канешн. — Врет, глядя в окно. Виновница сегодняшнего открытия гладиаторских игр давно и прочно засела в его сердце. Когда дело касается девушки, мозгами в пятнадцать не пахнет. Хотя и моем возрасте всякое случается.

Паркуюсь около сада, забираю младшего. Тут пока порядок — поел, поспал, пацана толкнул, сам получил. В пять это не критично, случается, бывает. Воспетки нежно улыбаются, успокаивают. Убеждают, дескать, перерастет, так он мальчик хороший. А маме пацана, с которым Арсений толкался, вставляют пистонов.

Вот они — небольшие плюшки отца-одиночки. То, что с лихвой позволено папке, никогда не будет одобрено маме. Даже одинокой и зашивающейся. Не знаю, почему общество такое несправедливо душное, но разбираться в законах мироздания — не моя забота. Я людей спасаю.

Наслаждаясь доставшимися от вселенной дивидендами, сажу малого в автокресло, пристегиваю ремнями для безопасности и падаю на свое. Выжимаю педаль.

Няня нужна. Однозначно. Сэм ко мне нянькой не нанимался, да и с мамашей его мы так не планировали. У нас была образцово-показательная семья. В этом предложении ключевое слово — была.

За окном накрапывает. И в следующее же мгновение тяжелые капли барабанят по крыше, я включаю дворники. Дождь усиливается. Начало осени — погода меняется в секунду. Поворачиваю во двор. Немалый плюс новостройки — свободный для парковки двор. Ещё далеко не все квартиры заселены, и места — паркуй не хочу. Это и делаю. В паркинг заезжать нет смысла, через четыре часа времени я должен заступать на смену. Так что опель оставляю под подъездом.

Я продал квартиру, именуемую семейным гнездом, купил Ксюхе однушку, втопил все свои сбережения и купил ту же четырехкомнатную в этом новострое. По квадратам чуть меньше, зато все новое. Особенно воспоминания. От тех мне было мерзко. Сейчас уже нормально, а раньше болело. По живому. Мне бы забухать тогда, да двое спиногрызов.

— На выход, мужики, — командую, открывая дверь.

Пока Сэм достает Арса, открываю багажник и забираю затар. Краем глаза цепляю девочку. Работаем быстро, дождь разгулялся дай бог. Тонкое платье, маленький рюкзак в руках. Маячит туда-сюда нервно. Отворачиваюсь, мало ли в жизни случается.

Забираю в одну руку пакеты, закрываю багажник, блокирую тачку и другой рукой подхватываю Арса. Обычно мы с пацанами делим нагрузку, чтобы мужиками росли. Но уж больно не охота мокнуть. Потом сопли лечить, опять же… Короче, несемся в подъезд.

Ступаю под навес, Сэм роется по карманам в поисках ключей. Тем временем слышу громкий всхлип. Поворачиваю голову — девушка вытирает щеки. Бывает чё. Но Сэм зависает, мешкает.

— Открывай, — тороплю его.

— А, ща, — отмирает и перехватывает связку.

Всхлип повторяется и у старшего срабатывает:

— Может, помощь нужна?

Не знаю, гордиться или глаза закатывать — молодой ещё, не отмерло нихрена.

— С-с-спасибо, — заикаясь ревет незнакомка. И больше ничего не отвечает.

Арсений изворачивается и спускается с моих рук. Не держать же силой. Подходит к девушке, тянет за руку. Та присаживается, малой кладет ей руки на щеки:

— Мой папа спасатель. Вы скажите, что случилось, а он вас спасет.

Девушка поднимает круглые очи и впивается в меня наивным взглядом. Заплаканные глаза с длинными ресницами выражают надежду, напоминая мне двухлетнего кокер-спаниеля — любимую собаку моей матери. Та тоже когда смотрит так просяще, хочется хату переписать.

— Чего стряслось-то? — спрашиваю неохотно. Вынужденность в моем басе настолько явная, что Сэм недовольно зыркает.

Девушка же стыдливо отводит очи, гладит Арса по тыльным сторонам ладоней и отрицательно качает головой. Внутри екает. Не от бабы, от реакции сына. Он тянется к этой простой ласке и обнимает девчонку за шею двумя руками. Крепко.

Млять.

Уровень ненависти к бывшей жене возрастает, бурлит. Сжимаю челюсти. Мразь. Хоть бы с сыновьями общалась.

Я взрослый мужик и мне глубоко поебать на чужие проблемы. Своих вагон. Но глядя на то, как мой пацан обнимает незнакомку — внутренности выворачивает. Самым натуральным образом. То ли от утешения пятилеткой, то ли от моего откровенного в ее сторону похеризма, но слезы снова струятся по ее щекам. А Арс голову вскидывает и ладошками их утирает.

Атас!

— Арсений, пойдем? — зову мягко-мягко. Даже не рычу.

Сын качает головой, лишь сильнее впиваясь в незнакомку.

Дождь усиливается, ветер царапает кожу.

Вздыхаю. Ладно.

— Пойдёмьте тоже, — киваю ей на дверь.

Она пораженно смотрит на меня. Ну да, когда дело касается сыновей — я не мудак. Вижу, что у нее совсем нет сил, чтобы спорить. Она гладит руки Арсения и просит идти домой. Потому что холодно. При этом всхлипывает. Искренне как-то и просто. Не таясь в общем.

Жмурюсь. Ксюха тоже всхлипывала искренне, незадолго до основных событий.

Боже. Какого хера я это вообще вспоминаю?

— Пошли уже, парочка твикс. Холодно, сама простынешь и ребенка застудишь. Он ведь без тебя не пойдет.

Она поднимается, держа Арса на руках. Держит крепко, хотя оба пацана у меня — те ещё телята. Моя порода.

Девушка сомневается, оглядывается.

— Да не боись ты, — говорю, открывая железную дверь. Пропускаем ее вперед, следом Сэм, затем я с торбами. — Ничего я с тобой не сделаю в присутствии детей. — Последнее наверняка зря добавляю. Но делать нечего, тем более мы уже передвигаемся в просторном лифте.

Если бы я был маньяком, который с помощью детей заманивает к себе, рыжеволосая наивная мадемуазель, сжимающая в руках моего ребенка, стала бы беспроигрышным вариантом.

Я-то нормальный, но настоятельно рекомендую не вляпываться в подобные фак-апы. Чтобы потом конечности по городу не собирать.

Шутка. Но в моей работе черный юмор — намбер ван в устойчивой психике.

— Спасибо, но я не голодна… — гундосит рыжая, когда я ставлю перед ней тарелку борща.

— Ешь давай, — киваю на своих пацанов. Те уже за ложки взялись и молотят.

Сажусь за стол сам и тоже принимаюсь есть. Девушка послушно зачерпывает красную жидкость, дует и аккуратно засовывает в рот. Зажмуривается довольно.