Возвращение Синей Бороды - Пелевин Виктор Олегович - Страница 2

В книге Голгофского идет речь о главных ньюсмейкерах мирового цирка и их жутких тайнах, так что запрос на такую работу определенно есть.

«Быстро», когда речь идет о Голгофском – это все равно медленно. Так устроен исходный текст. Кроме того, из-за высокой стоимости подписки некоторые из клиентов обижаются, когда наши синопсисы выглядят чересчур схематично. Поэтому мы попытаемся, насколько это возможно, сохранить мрачное обаяние первоисточника даже в сокращенном пересказе.

Структурно «Синяя Борода» весьма похожа на предыдущий талмуд Голгофского – «Искусство Легких Касаний». Это тоже отчет о расследовании, и снова весьма специфическом. Оно не сводится к сбору фактов. Многое основано на трансфизических прозрениях автора, подтвердить или опровергнуть которые так же невозможно, как оспорить истинность «Розы Мира», созданной другим русским духовидцем почти век назад.

Альтернативное авторское название «Синей Бороды» – «Голубоватый Свет Истины». Оно, как нетрудно догадаться, было отвергнуто российскими издателями по нормативным соображениям (смысл его, однако, вовсе не связан с ориентацией в сфере влечения – и сделается ясен позже).

Начинается «Синяя Борода» почти так же, как и прошлый роман. Голгофский приезжает на свою дачу в Кратово, где живет с супругой Ириной, дочерью покойного генерала ГРУ (тот был соседом Голгофского, а теперь две дачи соединены в один впечатляющий своими размерами комплекс).

Ирина – продвинутая молодая женщина с духовными запросами; она увлекается различными практиками, и, пользуясь размерами доставшегося ей имения, устраивает на своей даче некоммерческие ретриты, где собираются девы из московского бомонда (Голгофский считает это просто экстравагантной формой социализации, но не возражает). У Ирины для практик выделен специальный зал, где у генерала Изюмина прежде был крытый корт.

Ирина всячески пытается приобщить своего хмурого мужа к «поискам истины» на медитативном коврике, но чаще всего наталкивается на ироничный отказ. Дело не в косности Голгофского – он открыт новому, просто не может долго сидеть, скрестив ноги; даже на специальной скамеечке у него через несколько минут начинают болеть колени. Поэтому различные випассаны и шикантазы не для него (или он так думает).

Сейчас, однако, другая ситуация. Ретрит не совсем обычный. Голгофский замечает, что гости Ирины в просторных тренировочных костюмах лежат на спине на удобных мягких матах, часами не делая ничего – во всяком случае, понятного внешнему наблюдателю. Иногда они начинают плакать; иногда смеются.

Между ними бегают две привезенные Ириной из Дубая помощницы-индуски, которых называют «фасилитатор» и «ситтер». В зале горят ароматические свечи. Мерцают подсвеченные кристаллы, висят венки цветов. Весь день играет музыка – в основном этническая и ритуальная. Африканские барабаны, записи нативных ритуалов, горловое пение.

Голгофский приводит длинный плейлист (видимо, взятый у жены), из которого нам знакомы только саундтреки Вангелиса и Ганса Циммера, так что перечисление мы опустим.

За ужином жена объясняет, что участники ретрита заняты так называемым «холотропным дыханием». Его изобрел известный психонавт Станислав Гроф, когда рекреационное использование ЛСД было запрещено законом; целью было найти легальную и безвредную практику, способную вводить в глубокие психоделические состояния.

Техника «холотропного дыхания» незамысловата. Лежащий на спине человек глубоко дышит, делая вдох сразу же после выдоха. Это продолжается несколько часов. Несмотря на крайнюю простоту, метод приводит к интересным результатам.

Гипервентиляция снижает уровень углекислого газа в крови и повышает кислород, что изменяет механизм кровоснабжения мозга (Голгофский посвящает несколько страниц описанию церебральной вазоконстрикции – если выражаться проще, это сужение мозговых сосудов).

Оно действительно может приводить к измененным состояниям сознания – ярким образам, неожиданным воспоминаниям, эмоциональным всплескам. Возможен также транс (в разрешенном законодательством смысле) – но, в отличие от ЛСД-трипов, подобный эффект не гарантирован и зависит главным образом от участника. И еще, конечно, от созданной фасилитатором атмосферы.

– Уж дышать-то Госдума не запретит, – шутит жена Ирина.

Голгофский осторожно отвечает, что не следует недооценивать инициативность законодателей или принимать их за дураков. Вместо запрета дышать они могут, например, обязать граждан делать паузу между выдохом и вдохом, что сделает холотропное дыхание противоправным. Затем он интересуется, какого эффекта хотят добиться участники. Ирина объясняет, что опытный и крайне дорогой фасилитатор этого ретрита помогает… вспоминать прошлые жизни.

Это якобы достигается через подбор музыки и кристаллов на алтаре: розовый кварц, селенит, обсидиан и особенно лабрадорит, который, по мнению фасилитатора, важнее всего для прорывов в прошлое – маленький его кусочек участники держат в руке или кладут около головы.

– И что, кристалла в руке достаточно? – спрашивает Голгофский.

– Важнее всего намерение, – отвечает жена. – Кристалл – это просто ключ. А почему ты сам не попробуешь, Костя? Время еще есть…

Голгофский отшучивается, но он уже заинтригован. Вечером он наводит справки в сети – оказывается, жена сказала правду. Многие участники подобных радений (обронив как бы по ошибке это словцо, Голгофский тут же вскакивает на него верхом и уносится в длинное отступление о хлыстах и их связях с английской разведкой) – так вот, многие адепты холотропного дыхания действительно были уверены, что им удалось вспомнить отрывки прошлых жизней.

Сам основатель метода Станислав Гроф, безусловно, верил в такую возможность. Но он оговаривался, что подобные переживания могут также быть символическими или архетипическими и отражать работу подсознания, а не фактические прошлые жизни.

Следующие два дня Голгофский прогуливается мимо переделанного в ретритный зал корта и заглядывает внутрь, следя за процессом. По вечерам он смотрит свой любимый китайский мультфильм «Непревзойденный клан Та» – по пять серий за вечер. Этот сериал, по мнению автора, вдохновляет на духовные подвиги. На третий день Голгофский решается. Прослушав краткое напутствие фасилитатора, он берет полированную пластину лабрадорита, зажимает ее в кулаке и ложится на один из матов.

Разумеется, перед тем как описать свой опыт, наш автор уделяет пару страниц этому минералу, получившему название от канадского полуострова. Лабрадорит красив – полыхает синими и зелеными отсветами при вращении в руке. Эзотерики считают его камнем защиты, интуиции и духовного пробуждения, создающим связь с подсознанием. Но погружаться вместе с Голгофским в глубины эзотерической геологии мы не станем.

Голгофский принимается глубоко дышать, удерживая внимание на сжатом в кулаке камне. Довольно скоро его начинают посещать воспоминания о прожитой жизни.

Некоторые приятны: успехи в учебе, ранние интеллектуальные свершения и прозрения, важные знакомства, первые мастерок и фартук в стройотрядовском рюкзаке…

Другие содрогания Мнемозины горьки: Голгофский вспоминает, как из последних сил плясал лезгинку на нефтяном корпоративе, и на глазах его выступают слезы.

Каждый раз он по совету фасилитатора представляет, что его рука сжимает пылающий каменный нож и отсекает отвлечения. Проходит еще полчаса, и буря в сознании утихает. Голгофского охватывают покой и отрешенность. Глаза его закрываются сами, и тогда перед его мысленным взором возникает Ангела Меркель.

Она испугана и куда-то бежит. Голгофский понимает, что уже в трансе: ему ясен источник ассоциации, однако вместо того, чтобы отсечь ее лабрадоритом, он устремляется за Ангелой с громким лаем. Это кажется ему смешным. Ассоциация плавно переходит в другую – Голгофскому начинает казаться, что он гонится за ангелом. Но ангел вдруг останавливается, ударяет в землю древком знамени (которого миг назад не было), и видение Голгофского трансформируется самым поразительным и даже страшным образом.